30

Расстелив свою многострадальную скатерку под деревом, Трапп потягивал вино и наслаждался прекрасным осенним рассветом. Яркие листья деревьев, припорошенные ломким инеем, радовали глаз. Розвелл со Стивом еще не появились, зато неподалеку прохаживались по полянке двое молодых людей с безупречной военной выправкой. Время от времени они нервно поглядывали в сторону развалившегося на плотном плаще генерала.

— Не обращайте на меня внимания, — крикнул им Трапп, — я тут просто завтракаю.

Тот из них, кто был чуть старше и в лице которого проскальзывало что-то хищное, лисье, подошел ближе.

— Не могли бы вы завтракать в другом месте? — вежливо спросил он.

— Мог бы, — столь же вежливо ответил Трапп, — но в другом месте не так интересно. Да вы стреляйтесь себе на здоровье, я вам нисколько не помешаю.

Его собеседник на миг опешил.

— Простите, но с кем я имею дело? — спросил он в замешательстве.

— Трапп, — охотно представился генерал, — тот самый.

Молодой человек слегка побледнел, оглянулся на своего спутника и наконец с трудом выдавил из себя:

— Антуан Верд.

— Тот самый, — весело кивнул Трапп. — Как вам понравилось громить мой дом? Уж простите, что я не проявил гостеприимства и отсутствовал в ту ночь, но, справедливости ради, и вы не предупредили меня о визите.

Его несостоявшийся убийца затравленно сглотнул.

— Ну, — добродушно продолжал генерал, — кто старое помянет… Правильно я понимаю, что вы секундант Найджела Бронкса? Между прочим, как его военачальник, я просто обязан заключить дуэлянта под стражу сию же секунду… ваше счастье, что я слишком увлечен завтраком.

Найджел Бронкс, миловидный юноша с нежными завитками белокурых волос, маячил неподалеку, прислушиваясь к их разговору. Услышав последние слова Траппа, он не выдержал и вмешался:

— Арестуйте меня, мой генерал, — пылко воскликнул он, — мне совершенно не хочется стрелять в человека, которому я присягал на верность.

— Но ведь Стив был ненастоящим королем, — напомнил ему Трапп, с неожиданной для себя симпатией разглядывая умное и живое лицо жениха горгоны.

— Все равно это гнусная затея, — заверил его Найджел.

— А вот и ваш противник, — заметил Трапп при виде появившегося Розвелла и устало плетущегося за ним Стива. — Постарайтесь не прибить несчастного влюбленного, по нынешним временам это редкий вид.

Найджел понуро кивнул и отправился поприветствовать вновь прибывших.

К Траппу подошел сухонький старичок в старомодном котелке.

— Бенедикт, — обрадованно произнес он, — сколько лет мы с вами не виделись! При последней нашей встрече это вы стояли у барьера. Из-за некой Розы?

— Маргариты, доктор Браун.

— Всё одно!

Старичок опустился рядом с генералом на краешек его плаща и принялся за мясо.

— Вы стрелялись с братом девушки? Отцом? Супругом? А, неважно. Важно, что потом мы все славно напились в «Свирепой лани». Этим, — доктор Браун кивнул на дуэлянтов, — тоже, поди, не спится в такую рань из-за женщины. Нежная голубка, невинная, как роса на траве, я угадал?

— Точно, — подтвердил Трапп бесстрастно.

— Всегда одно и то же, — умудренно покачал головой доктор. — Но скажите мне вот что: правда ли, что вы победили волчье бешенство?

— Нет.

— Как это жаль!

Стив и Найджел начали считать шаги.

— Ставлю на молодого, — сказал Браун. — Второй уж больно плох. С похмелья как будто.

— Да, шансов у него немного… С другой стороны…

По поляне неслась горгона, высоко задрав подол пышного алого платья, совершенно неуместного в такое раннее утро. Кажется, она еще и вовсе не ложилась. Белоснежный короткий плащ, подбитый серебристым мехом, скрывал холмы и ложбины, и Трапп пожалел, что наступили холода. В жару гематома была куда как приятнее.

— А вот и наша невинная голубка, — хмыкнул генерал.

Гиацинта одним взглядом оценила обстановку и первым делом повернулась к Траппу:

— И как вы только допустили такое, генерал! — свирепо рявкнула она. — Почему я должна узнавать обо всем от Эухении? А вы! — она повернулась к Стиву. — Почему вы стреляетесь с ним?

Генерал удовлетворенно усмехнулся. Он вполне отчетливо понял, о чем именно спрашивала эта женщина. «Почему вы стреляетесь с Бронксом, а не с Траппом?» — вот что она имела в виду, но Стив услышал только слово «почему».

— Потому что я не позволю вам выходить замуж за первого попавшегося офицерика, — закричал Стив, — после всего, что я для вас сделал!

— Вы для меня? — ахнула горгона.

— Я годами слушал ваши нелепые бредни о богатом городе Брене!

— Мои нелепые бредни?

— Все вокруг говорили мне, что связь с такой женщиной, как вы, позорит мое королевской достоинство!

— Какое-какое достоинство?

— Я бросал драгоценности под ваши ноги!

— Прекрасные, надо сказать, ноги, — самодовольно фыркнула горгона. — Но вы забываете о главном: вы обманули меня! Вы обманули всю страну! Вы вовсе не тот, кого я любила! Вы — фальшивка.

— Как и вы, моя дорогая, — едко ответил Стив.

— Ах так? — Гиацинта высокомерно задрала нос к небу. — Убейте его, Найджел.

Бедолага Бронкс жалобно оглянулся на Траппа. «Спасите меня», — беззвучно шепнули его губы.

Генерал не выдержал и расхохотался.

— Розвелл, — крикнул он, — арестуйте этого офицера. Господин Верд нынче не состоит на службе в армии, поэтому отправьте его обратно к Бронксам. А вы, — попросил он доктора Брауна, — опохмелите нашего дорогого Стива. Как бы его удар не хватил.

Найджел посмотрел на него с такой благодарностью, как будто его только что осыпали золотом.

Когда на поляне больше никого, кроме гематомы и генерала не осталось, она засмеялась и уселась к нему на колени.

— Вот это утро, — сказала Гиацинта жизнерадостно. — Давненько из-за меня никто не стрелялся!

Трапп раздвинул края её плаща и с удовольствием поцеловал нежную грудь, которая традиционно почти выпрыгивала из декольте.

— Знаешь, — сказал он, лаская губами кожу там, где она соприкасалась с кружевом платья, — у меня только один вопрос.

— Мой брак с Найджелом — деловая сделка, — заявила гематома, запуская пальцы в его волосы, — не принимай всё это близко к сердцу.

— Что делает Эухения в доме Люси Смолл?

— Ах, это, — горгона выпрямилась и нахмурилась. — Мерзавка меня обокрала.

— Вот как? — генерал привалился к стволу дерева, разглядывая бледное после бессонной ночи и от обильной пудры лицо. Матовые черные глаза казались припухшими. Гиацинта плакала или просто устала?

— Помнишь, я дала Люси доступ к архивам Крауча? До сих пор не понимаю, что за приступ великодушия на меня тогда нашел. А она прихватила с собой нечто ценное, то, что Эухения до сих пор не может найти в её доме.

— И что же это?

— Кое-что, — ответила гематома уклончиво и прильнула к Траппу.

— Я мог бы помочь, — мягко произнес генерал, заключая её в свои объятия.

— Это длинная история, и у меня совершенно нет сил её рассказывать, — горгона зевнула. — Тебе надо снять для нас дом, где мы могли бы побыть вдвоем. Я теперь живу с Шарлем и скоро обзаведусь мужем, а у тебя и вовсе целое семейство в особняке.

— Гиацинта, — Трапп поцеловал её в висок, — я вовсе не собираюсь продолжать роман с замужней женщиной.

— Не говори глупостей, — отмахнулась она с досадой. — С каких пор тебе стали мешать мужья?

— С таких, что ты опять пытаешься напустить тумана там, где могла бы воспользоваться мною для решения своих проблем. Я великий генерал, слышала что-нибудь об этом?

Она подняла голову и поцеловала его долгим, неторопливым поцелуем. Её язык скользнул ему в рот, и Трапп поневоле ухватил горогу огромной лапищей за шею, не позволяя отодвинуться.

Ему все время казалось, что Гиацинта то и дело ускользает из его рук, как юркая рыба.

— Ты великий генерал, — прошептала она, — но не волнуйся, я о тебе позабочусь. Ты только ни во что не вмешивайся.

Остаток дня Трапп провел в довольно мрачном расположении духа. Он встретился с ювелиром, попросил Алисию показать Лизу её доктору и заняться гардеробом, потом отправился к королю с докладом о волках и о том, что по весне надо будет искусственно восстанавливать их поголовье. После обеда он разбирался с делами и инспектировал казармы, вникая в наследство Гарольда Бронкса.

Всё раздражало Траппа, и он то и дело ловил себя на том, что так и норовит сорваться на ни в чем не повинных офицерах, которые ему совершенно не нравились.

Уже ближе к ночи он выдернул из-под ареста Найджела Бронкса и назначил его своим адъютантом, чем поверг юношу в трепет, а остальных — в изумление, смешанное с возмущением. Молодой Бронкс был на плохом счету, он числился в недотепах и неудачниках, и Трапп ощутил некоторое удовлетворение от того, что поставил всех в тупик.

Но проведя несколько дней в казармах бок о бок с этим человеком, генерал открыл для себя умного и исполнительного помощника, который прекрасно понимал, где надо проявить инициативу, а где — получить четкие инструкции. Ему были чужды агрессия и насилие, зато он отлично пользовался мозгами и чутьем.

Как бы то ни было, из него получится вполне приличный и тактичный муж, лучшего горгоне не найти.

— Почему ты такой угрюмый? — спросил его как-то Чарли за завтраком.

Трапп лишь пожал плечами, не зная, как признаться в том, что больше всего сейчас он сердился сам на себя.

Надо ли позволить Гиацинте поступать так, как она считает нужным, или пора уже вмешаться?

Эухения не отвечала на расспросы про Люси Смолл, и этого следовало было ожидать.

Зато одним дождливым вечером, когда она качала на ноге годовалого Тобиаса, попутно рассказывая сказку Грэгу и Марии, Трапп вдруг услышал ответ на вопрос, не дававший ему житья всю неделю.

— «Почему ты меня не любишь, — заплакал лепрекон, — ведь я отдал тебе все свои горшочки с золотом». «Потому что мне нечего дать тебе в ответ», — заявила фея и понесла свою пыльцу карлику.

Трапп расхохотался, расцеловал Эухению в обе щеки, снова пообещал на ней жениться и завещать ей все свое состояние.

А потом перестал беситься и поехал к Бронксам.

Передоговариваться.

Найджел Бронкс-старший, считавшийся главой этого неприятного семейства, страдал подагрой, бессонницей и приступами злобы.

Однако Траппа он принял сразу, несмотря на поздний час, не располагающий к визитам.

— Бенедикт, — проскрипел он, тщедушный, седой и злоехидный. — Не далее как вчера мы играли в карты с вашим почтенным отцом. Он ужасно сердит на вас. Говорит, вы совершенно не прислушиваетесь к его мудрым советам.

— Так своей мудрости полны карманы, — ответил Трапп, — чужая в них не помещается.

— Не слишком мудро с вашей стороны приближать к себе моего внука. Мальчишка еще доставит вам неприятностей, вот увидите.

— Неприятностей или удовольствия? — невинно спросил его генерал.

Было любопытно наблюдать за тем, как старика буквально в секунду заколотило от злости.

— Не беспокойтесь о нем, — продолжал Трап спокойно. — Пока он служит при мне, ничего плохого с ним не случится. И никакие дурные слухи его не коснутся. Однако меня удивляет выбор жены для вашего внука. Разве вам неизвестно, что мужья этой женщины мрут, как мухи?

— Может, оно и к лучшему, — задыхаясь, прокаркал Бронкс. — Может, именно этим она и ценна.

— Я понимаю, почему вы хотите женить Найджела так сильно, что даже женщина с дурной репутацией вам прекрасно подходит.

— Женщина, согласная молчать о некоторых аспектах своего брака.

— Но я не понимаю, почему госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч выходит за него замуж. Вы обещали ей состояние?

Бронкс вдруг мерзко захихикал, сверкая острыми глазками-бусинками.

— Вы поэтому сюда прискакали? — спросил старикан с удивительной прямолинейностью. — Ах, Бенедикт, да вся ваша мудрость помещается под женским каблуком.

Трапп промолчал, никак не реагируя на прямое оскорбление.

Иногда правда бывает оскорбительной, что поделать.

— Никаких денег она не стоит, разумеется, — наконец сообщил Бронкс. — У меня служит некий Антуан Верд, он сейчас в немилости.

— Как и Варкс, полагаю, — вставил Трапп.

— Варкса можно сбросить с доски, вряд ли вы сохраните его жизнь. А вот Верда вы не тронете, верно? Как и он вас. Перемирие, мой дорогой Бенедикт.

— К черту такой мир, — вставая, возразил Трапп. — Вы идиоты, если думаете, что хоть сколько-нибудь еще значите. Один неверный шаг, мой дорогой Найджел, и король отменит помолвку с Нитой. После этого Бронксы на расстояние пушечного выстрела не приблизятся к трону. И делайте со своей бесполезной местью потом, что хотите. Засуньте её хоть…

— Что связывает Антуана Верда и госпожу Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч? — перебил его старик. — Почему эти двое на многое готовы друг ради друга? Дергаешь за ниточку одного, второй тоже качается. Вам что-нибудь об этом известно, Бенедикт?

— А вам что-нибудь известно о том, как быстро распространяются сплетни о миловидных офицерах? Или например о том, что я в любой момент могу обвинить дом Бронксов в покушение на мою жизнь? В государственной измене, в преступном сговоре с фальшивым королем, в… Мало ли что я еще придумаю! Не связывайтесь со мной и найдите своему внуку жену попроще. Гиацинта Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч ему явно не по зубам и не по карману.

Бронкс задумчиво прищурился.

— Как сильно вы подставляетесь, мой дорогой Бенедикт. Просто дарите мне оружие против вас. Но пока я уступлю.

«А потом ты развалишься от дряхлости», — мысленно продолжил Трапп и принялся прощаться.

На кровати в его спальне лежала совершенно обнаженная горгона, единственным украшением которой служило тяжелое и вызывающе дорогое колье из крупных алмазов.

— А ведь в этом доме полно детей, — закрывая за собой дверь на засов, произнес Трапп с легкой укоризной.

Гиацинта не пошевелилась, наблюдая за ним из-под полуопущенных век.

Трапп сел возле неё. Вздохнул. Погладил её по струящимся по груди волосам.

— Дорогая, мне так жаль, — признался он, — но я только что расстроил твою свадьбу.

Она стремительно села, оказавшись с ним лицом к лицу.

— Так я и знала, — прошипела сердито, — что тебе надо будет сунуть в это дело свой нос!

Трапп не ответил, притягивая её к себе, властно целуя, опрокидывая обратно на подушки. Гемотама брыкалась и пыталась его лягнуть, потом осознала, какой эффект производят её движения, засмеялась и поймала генеральское лицо ладонями, вглядываясь в его глаза.

— Эти мерзкие Бронксы не успокоятся так просто, — сказала она, — они будут пытаться дотянуться до тебя снова и снова.

— Да и хрен с ними, — отмахнулся Трапп, стараясь не думать о том, что дотянуться до него сейчас проще простого. Достаточно зацепить горгону. — Расскажи лучше, какой дом ты хочешь?