14. Арана

— А что, ты вполне сойдешь за местную девчонку, Котенок!

Лесси заливается смехом и чуть не падает с кровати, как только он напяливает на себя этот дурацкий плащ, всученный сердобольной аяной Альмой, хозяйкой гостиницы. Кит фыркает возмущенно. Ну почему его всю жизнь преследует это чертово сравнение. Но, взглянув на себя в зеркало, тоже не может сдержать улыбки. Привычка с Земли гладко бриться, глубокий капюшон, полностью скрывающий волосы и добрую половину лица, темно-красная ткань плаща, как у большинства аян, принадлежащих к среднему сословию. Он бы и сам подумал, что это одна и местных женщин. Забавно.

А вот Лес во что не ряди, за мужчину не сойдет, с ноткой сожаления думает Конуг, поглядывая на смеющуюся девушку. Как было бы проще здесь, но слишком уж она женственная. И дело даже не в фигуре, хотя и в ней конечно тоже. Движения, мимика, взгляд. Все в ведьме такое… Вот и сейчас, отсмеявшись, уставилась своими зелеными глазищами, свесив голову с кровати так, что огненная копна рассыпалась до пола. Облизывается, медленно ведя языком по пухлым розовым губам и томно улыбаясь. И мысли моментально путаются в голове, рождая жаркие картины, и уйти сил нет.

— Я скоро.

Склоняется над ней, жадно целуя изгиб подставленной тонкой шеи. Такая бархатная почти прозрачная кожа, бешено пульсирующая жилка. Вдыхает глубоко пряный аромат, исходящий от ведьмы. Одуряюще сладкий, как вся она. Хочется продолжить целовать нежно, едва касаясь, словно божество, и одновременно сомкнуть пальцы на горле, чтобы до хрипа, до выступивших слез в пронзительной зелени глаз, чтобы билась под ним то ли в экстазе, то ли в агонии.

— Правда? — девушка тянется к Киту всем своим существом, пальчики перебирают короткие кудри, чуть царапая кожу головы. Так приятно.

— Правда, — встает резко, отстраняясь. Иначе он никогда не уйдет.

Лес провожает его взглядом, не скрывая разочарования. И осознание того, что она так сильно не хочет его отпускать, теплой ласковой волной разливается по телу.

***

Кит, только выйдя на улицу, оценил всю прелесть своего нового одеяния. Ни одного косого взгляда, брошенного в его сторону, ни единого шепотка за спиной. Люди спешили по своим делам, не оборачиваясь на молодую женщину, плотно укутанную в тяжелый бордовый плащ. Даже когда он спросил дорогу у кого-то даяна, решив, что заблудился, тот не нашел ничего удивительного в его низком голосе. Некоторые дамы здесь басили и почище Конуга. Пара поворотов. Улочки всё уже, дома почти смыкаются над головой, мешая тусклым осенним лучам проникать в подворотни. Свернул на совсем уж маленькую, укутанную тенью от жавшихся по ней обшарпанных зданий. И вот она, нужная вывеска. Тяжелая кованная дверь выглядела наглухо закрытой. В груди заклокотало от неудержимого волнения. Он просто спросит. Китен замер на секунду с поднятой рукой, а потом громко постучал, злясь на себя за нерешительность. Ни звука не донеслось изнутри, но дверь неожиданно заскрипела и широко распахнулась, приглашая войти. Внутри было темно, пахнуло теплом и одновременно сыростью. Будто испарения на болотах. Кит, внимательно вглядываясь во мрак, ступил внутрь. И дверь тут же с грохотом захлопнулась за ним.

— Проходи, — откуда-то слева усталый скрипучий голос.

Он повертел головой, озираясь, и пошел на зов. Еще одна дверь, приоткрытая, теплый желтый свет проникает в щель. Похоже, хозяйка там.

Маленькая комнатка, на удивление уютная. Жаркий камин, ажурные занавесочки, мягкий ковер в цветочек. Круглый стол, накрытый белоснежной вышитой скатертью и старушка за ним в чепчике, со спицами в руках. Седая как лунь, крохотная, что удивительно для здешних мест, морщины, что борозды в поле, испещряют вытянутое лицо. Может она и была когда-то могучей аяной, но безжалостное время высосало ее без остатка. Казалось дунь и рассыпется, облетит словно одуванчик. Она отняла взгляд от вязания и устремила его на гостя. Кита на секунду передернуло. Белая плотная пелена закрывала оба глаза, не давая шанса свету проникнуть в них. Да она слепа как крот. Но умелой ведьме глаза и не нужны. Конуг чувствовал, как она ощупывает, считывает его, протянув невидимые дрожащие руки. Скользит по всему телу, не пропуская ни миллиметра. Хотелось закрыться, сбросить с себя магию любопытной старухи, но он держался, лишь губы поджимал недовольно.

— Садись, мой мальчик? Чем обязана? — старуха, удовлетворенная осмотром, откинулась в своем глубоком кресле, прикрыв белесые глаза, — Давно не видывала я элийцев. Да еще таких знатных. Ты кто? Не пойму. Точно не Родэн…Может Уорхел? Хотя тоже не то что-то…

— Конуг, — подсказал Кит, устраиваясь в кресле напротив, — Одна ведьма сказала, что вы сможете мне помочь. Велела передать вам.

И Кит протянул маленькое перышко, бережно вкладывая его в скрюченные возрастом пальцы.

— Ммм, сестра моя младшая, — ведьма заулыбалась тепло, принюхиваясь, — Как она?

— Хорошо, — Кит пожал плечами, — Мы только ночевали у них в племени, но вроде хорошо все.

— Мы? — белые глаза заинтересованно блеснули. И Кит невольно поежился, так жутковато это выглядело.

— Да…со мной девушка. Тоже ведьма. Я поэтому и…

— Ведьма, — перебила его старуха, заулыбавшись, — Можешь не объяснять. Я чую ее запах на тебе. Весь пропитался девчонкой своей. Это хорошо, играйся, пока можешь. Была бы я молодой, я бы тоже многое отдала за сладкого высокородного.

Кит нахмурился, сжимая подлокотник.

— Вот только это уже не игра, — тихо возразил.

— Хочешь сказать, влюбился? — Арана все продолжала понимающе улыбаться, что начало дико раздражать Конуга.

Он молчал, не отвечая, тяжело было душу выворачивать перед незнакомым человеком, к тому же мало тебе приятным.

— Ну же, ворон, говори зачем пришел. Или так и будешь сидеть, нахохлившись? — старуха и вовсе засмеялась скрипуче, урывками выпуская воздух из легких.

Кит глубоко вздохнул и выпалил.

— Есть ли способ остаться с ней навсегда?

— Так и знала, — и опять этот противный смех, бьющий по натянутым нервам, — Удержать ведьму. Сколько вас приходит ко мне таких, отчаявшихся. Вот только не каждый готов платить цену за свою мечту.

— У меня есть деньги.

— Я не про них, малыш.

Она пожевала губами и потянулась к чайнику на сервировочном столике. Медленно налила в две чашки, одну протянула Киту, другую оставила себе, грея руки о теплый фарфор.

— Способ-то есть. Только вот получится ли, вопрос, — задумчиво покрутила чашку и сделала смачный глоток.

— Что говорит тебе твоя ведьма, что чувствует?

— Говорит, что любит.

— Ты ей веришь?

— Да.

— И правда веришь, — Арана склонила голову, впиваясь в него бельмами глаз, и Кит снова ощутил, как она ощупывает его магией.

— Что ж, — переплела скрюченные пальцы в замок, сложив руки перед собой, — Есть одно зелье. Оно скрепляет любящих навечно. Его раньше использовали в старинных свадебных обрядах. Влюбить оно не может. А вот связать крепко-накрепко уже соединенные сердца, оградив от ссор и непонимания, да. Выпьешь вместе со своей ведьмой, и она, если любит, навсегда останется с тобой.

Кит не смог скрыть легкой улыбки. Так просто? Но Арана лишь нахмурилась, заметив на его лице облегчение.

— Только дело вот в чем. Ведьма ведь может любить по-разному: как ведьма и как человек. И самой ей не понять, какой частью своей души она любит, ей не дано. И другим не определить никак. А для тебя это огромная разница. Судьбоносная. Если она любит тебя, как человек, то зелье подействует. А если как ведьма просто питается тобой и не может остановиться, то не поможет ничего. Бывает у нас такое, малыш. Попробуешь иного мужчину, а он что кремовый торт на языке тает, и дрожишь прямо, добавки просишь. Только всю жизнь один торт есть не будешь. Потом и обычной картошки вареной захочется. С маслицем.

И Арана опять смеется, а Киту уже хочется выплеснуть горячий чай ей в лицо.

— А ты вдобавок ко всему высокородный, — крючковатый палец неожиданно упирается ему в грудь, — Королевский десерт для нашей сестры. Да еще и влюбленный по уши, а значит раскрываешься нараспашку перед ней. Бери-не хочу. Она-то может и любит, да только не тебя, а откатом твоим лакомиться. То-то весь любовью плотской пропах. Ты спишь то хоть, нет, косатик?

Кит демонстративно отодвинулся от уткнувшегося в него пальца, показывая, что подобная фамильярность ему неприятна. Хотелось послать старуху, сказать, что она ничего не знает про них. Не может знать. Но разум нудно твердил, что Арана может быть права, отравляя ядом все внутри.

— И как узнать?

— Никак, — ведьма развела руками, — Только попробовать и посмотреть, что будет.

Кит снова замолчал, подбирая нужный вопрос.

— И чем мне это грозит, если нет? — наконец произнес.

— Молодец, соображаешь, — старая ведьма ощерилась в беззубой улыбке, — Ты умрешь.

Кит даже рот приоткрыл. Что, черт возьми?

— Умрешь от тоски, малыш. А может сбросишься откуда-нибудь, когда она уйдет. Не сможешь уже без нее. Ты то зелье выпьешь. На тебя подействует.

Кит недоверчиво рассмеялся.

— Неет, что за бред! Я не буду умирать из-за женщины. Я ее конечно сильно люблю, и будет плохо, и может больше никогда не полюблю, но жизнь- это точно не только любовь. Жил же до этого. И очень неплохо, надо сказать…Я не тоскливый псих!

— Сейчас нет, — кивнула Арана, — Говорю же, не все готовы заплатить за мечту. Вот и ты не готов…Или готов?

Китен нервно улыбался, вертя чашку в руках, дыхание участилось. Твою мать, он не думал, что все так обернется. Это безумие. Сделал глоток. И не почувствовал вкуса.

— И как я узнаю, подействовало или нет? Просто буду сидеть как на иголках годами и ждать, что завтра она просто исчезнет?

— В ночь, когда дашь ей зелье, уговори ее зачать. Если родится мальчик, значит человеческая сущность в ней победила. Если девочка- ведьмовская.

— У ведьм никогда не рождаются мальчики, — пробормотал Кит. 152e1bc

— Да. Потому что человек в них слабее. Так что думай, элиец. Шансы малы.

— Если человек победит, она перестанет быть ведьмой? — Кит и сам не знал, почему спросил.

— Нет, она останется такой же. Просто душа ее обретет достаточно силы, чтобы постоянная любовь перевесила инстинкты.

Китен кивнул молча, комкая салфетку в руках. Перестал резко и уставился на свои ладони. Это ведь привычка Лесси, не его. Веснушка уже так глубоко в нем, что он даже поведение ее начинает копировать, заимствуя дурацкие ничего не значащие мелочи. Ничего не значащие для других.

Умирать неохота. Он так любит жизнь во всех ее проявлениях. Даже когда плохо, больно и внутри рвет все. Все равно, он ни на что не променял бы возможность просто дышать.

Да и это будет самая идиотская смерть за всю историю Конугов. Хотя… Всегда можно отправиться в какой-нибудь поход и просто забыть вовремя увернуться. Вполне себе достойная кончина. Может даже к Великому ворону на пир возьмут.

Кривая улыбка растянула губы.

— Хорошо, давай свое зелье, ведьма. Сколько с меня?