23. Сюрприз

Месяц спустя.

— Лесма, вы слышите?

Я перевожу на профессора Спарка невидящий взгляд, дрожащие пальцы сами собой накрывают живот.

— Да, конечно. Простите, — одергиваю руку и начинаю ворошить бумаги, — Вот проект речи, разработанной нами. Прошу.

И протягиваю испещренные текстом листы мистеру Конарсу. Профессор кидает на меня недовольный взгляд из-под очков, но вслух ничего не произносит. Конечно, такая честь. Взял меня личной ассистенткой сопровождать его на суде, выбил командировочные. И это даже не смотря на мое странное недавнее двухмесячное отсутствие в университете. А я сижу и ворон считаю на генеральном прогоне с клиентом.

Но я просто не могу сосредоточиться сейчас. Пытаюсь переключиться на дела, но в голове бьется раненой птицей лишь одна мысль. Сердце! Я слышу этот бешеный, пока едва уловимый ритм. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Так быстро! Это нормально? Но я ощущаю, что все в порядке, и радость всеобъемлющая затапливает меня с головой, заставляя улыбаться совсем невпопад этим суровым, занятым делом, мужчинам. Плевать, что подумают. Сейчас мне плевать.

Перевожу нетерпеливый взгляд на настенные часы за спиной профессора. До перерыва еще семнадцать минут. Как пережить их? Я не выдержу.

***

— Привет, — сжимаю трубку в дрожащих руках.

— Привет, — раздается из динамика веселый голос Кита, — У тебя перерыв? Как там наш шалун Спаркс поживает? Не пристает?

Я заливисто смеюсь. Единственное, с чем ко мне может пристать почтенный семидесятилетний профессор, так это с тем, чтобы я ему вколола инсулин.

— Держится пока, — фыркаю в ответ, — Киит…

И на том конце моментально воцаряется тишина. Ждет. Мне кажется, я даже слышу, как он закусил губу.

— Кит, я почувствовала… Вот прямо сейчас, на совещании. Меня просили передать бумаги, а я ничего кроме сердца нашей дочки и не слышу. Это так странно. Знаешь, так быстро бьется… Кит, ты слышишь?

— Дочки… — повторяет бесцветным голосом.

— Да, я так рада, — я замолкаю, остро чувствуя, что что-то не то. Почему он молчит, черт возьми? Он ведь так ждал. Кажется. Даже не хотел, чтобы я ехала на суд с профессором. Ведь меня не будет в городе целую неделю. Спрашивал по три раза на день. А теперь…

— Кит! — я начинаю злиться и паниковать одновременно.

— Да, Лес. Я слышу, извини. Кевин зашел… Хочешь, приеду к тебе? — и вроде правильные слова. Как обычно. Но таким тоном, будто со стеной разговаривает. Может и правда, я просто не вовремя. Накручиваю себя на пустом месте. Выдыхаю, успокаиваясь. Надо перестать быть такой мнительной.

— Да нет, не нужно приезжать. Зачем? — я улыбаюсь в трубку, — Сегодня и завтра целый день подготовка, а послезавтра суд. И вечером я уже буду дома.

— Ладно, — И опять повисает вязкая тишина, — Лес, мне надо идти…

— Хорошо, ты позвонишь вечером?

— Да, конечно.

— Я люблю те..- и я не договорила, поняв, что он уже отключился.

Несколько секунд смотрела на потухший экран. Ну и что это было? Может действительно Кевин отвлек. Усилием воли прогнала зачатки еще не оформившихся дурных мыслей и вернулась в зал совещаний.

А вечером все повторилось. Его холодный отстраненный голос, ничего не значащие вопросы и мои дрожащие ответы.

— Кит, что-то не так? Что-то случилось? — мне плакать хотелось от его замороженного тона.

— Не переживай, Веснушка, все хорошо. Просто сложный день, — его низкий голос теплел, только, когда он оправдывался. Будто Китен заставлял себя быть обычным, — Мне завтра рано вставать и дел полно. И у тебя ведь тоже. Давай ложиться?

Я открываю рот как рыба, не зная, что ответить. Это говорит мне Кит, еще вчера проболтавший со мной часа полтора. Мы даже сексом по телефону успели заняться, а тут просто "давай спать"?

— Яяя… — пока я пытаюсь оформить свою мысль в слова, он успевает закончить тяготивший его разговор.

— Спокойной ночи, Лес.

И тишина. Первый порыв — швырнуть телефон о стену. Но я сдерживаюсь. Иду в душ, пытаясь успокоиться. Ладно, у всех бывают сложные дни. Возможно, у Кита как раз такой, он сам сказал. А что именно произошло, просто не хочет говорить по телефону. Допустим. Я несколько раз вдыхаю и выдыхаю, прикрыв глаза. В конце концов, мне нельзя нервничать, тем более что адекватного повода к этому нет. Но завтра я ему сама звонить ни за что не буду. Я все-таки обиделась. Сам объявится. И вообще утро вечера мудренее. Так более — менее успокоившись, я ложусь спать, положив руку на живот.

Ощущение жизни внутри такое сладостное и удивительное, что плохие мысли испаряются сами собой. Я даже чувствую частичку Кита. Блаженная улыбка застывает на лице. И он ведь тоже сразу почувствует, как только дотронется. Такое счастье- возможность разделить эти эмоции с ним. Сама не замечаю, как сон побеждает меня.

А утро, вопреки моим ожиданиям, не приносит ничего хорошего. Впервые за мою недельную командировку Кит не позвонил до начала рабочего дня. Я гипнотизировала телефон до самого обеда, была рассеянна и этим явно раздражала профессора, но собраться никак не могла. Что происходит? На обеде вместо кафе пришлось пойти в туалет и всласть поплакать. Проклятые гормоны, это все еще и они. И все же такое времяпрепровождение помогло, и во второй половине дня я, достав из себя злость и гордость, просто выключила телефон, чтобы не пялиться на него каждую секунду, и наконец, с похвальным рвением приступила к своим обязанностям.

Включила только перед сном, уже лежа в кровати, с замиранием сердца смотря на экран и ожидая смсок, кто звонил. Ирэн, мама, профессор, он меня потерял на обеде, и все. Кита не было. Бездумным взглядом уставилась в окно, смотря на черное тяжелое ночное небо. Телефон неожиданно завибрировал в моих руках, и я чуть не выронила его.

Кит.

— Привет, — и опять этот отстраненный тон, — Извини, что не звонил. Я в Элии был целый день. Забыл сказать. Но ты, я смотрю, тоже не звонила. Была занята?

— Да, — тихо отвечаю, не зная как себя вести. Его слова, вроде бы все просто и понятно. И не о чем переживать. Но я чувствую стужу в голосе, и меня трясет от нее.

Кит молчит, и я тоже молчу. Единственное, что я сейчас хочу и могу спросить, так это " что происходит???". Но он не ответит, и я не пытаюсь.

— Ты что, обиделась, Лесси? — наконец хоть какая-то эмоция. Легкое волнение сквозит в его голосе, — Лес, не обращай внимание, правда. Просто…Это пройдет. А завтра уже прилетишь, в 16:30 же?

— Да, — снова отвечаю односложно, потому что опять вдруг захотелось плакать. Это кошмар какой-то. Я теперь все девять месяцев буду реветь по любому поводу?

— Я тебя встречу. Я люблю тебя. Очень. Не думай ничего такого, — и опять пауза, посреди которой я судорожно пытаюсь не всхлипнуть прямо в трубку.

— У меня сюрприз для тебя, — и по голосу я понимаю, что Кот слабо улыбается.

— У меня тоже, — хриплю в ответ, пытаясь не выдать свое состояние, — Спокойной ночи, Кит.

— Спокойной…

Я откидываюсь на подушки и устремляю влажный взгляд в потолок. Не надо ни о чем думать. Надо просто вернуться к нему. Завтра.

***

Предварительное слушание проходит очень даже не плохо, и я отмечаю его парой глотков шампанского вместе со всеми. Кит звонит ровно в час.

— Ну как, мой рыжий адвокат? — задорно и беспечно, как- будто и не было этих двух странных дней. И все же…Все же… Утром он опять не позвонил, как делал до этого. Но я решила не придираться. Пройдет два с половиной часа, и я смогу заглянуть ему в глаза, и убить, вырвать эти непонятные тревожные ростки из груди.

— Все отлично, собираю чемодан сейчас, — отвечаю, улыбаясь, — Через двадцать минут приедет такси.

— Отлично, до встречи.

— Пока.

И снова меня корежит от разговора. Будто с приятелем. Кит обычно такой ласковый, а тут.

От души прыгаю на несчастный чемодан, пытаясь застегнуть и вымещая заодно бурлящую злость.

***

Но стоило спуститься с трапа, как лихорадочное возбуждение накрыло с головой, топя в радости. Я почти бежала по терминалу. Все-таки неделя это долго. Кит у выхода с крупной кроваво-красной розой. Так смотрит. Будто никого кроме меня в этом мире, и сердце бьется бешено в горле, мешая говорить. Обвиваю его шею руками, притягивая к себе, вдыхая любимый запах. И опять это чувство, что расплачусь сейчас. Даже злость на себя берет. Он прижимает меня крепко к себе, целует в макушку, и все правильно.

Кроме одного. Я вдруг понимаю, что Кот намеренно избегает прикосновений к животу. Это особенно заметно потому, что последний месяц он вообще руку с него не убирал. Озадаченно смотрю на него, отстранившись, и не спею спросить. Ответ услышать просто страшно. Он не рад теперь? Что? Я не понимаю.

— Пойдем, — Кит быстро целует меня в приоткрытые губы и привычно тянет за собой, отобрав небольшой чемодан, — Хочу домой.

Я иду послушно, погруженная в свои размышления. В голове проносится его " дочка?", и что дальше все пошло не так. Он что же, полом недоволен? Но это бред, ну а кто еще может быть у ведьмы? У Кита конечно бывают заскоки, но не настолько же. Сама не заметила, как оказалась в машине. Китен что-то рассказывал мерным голосом, что-то про работу, лишь изредка поглядывая на меня и явно не особо нуждаясь в ответной реакции. Я ее и не давала. Просто смотрела, подмечая, что если на губах и играет привычная полуулыбка, то глаза настороженные, мутные. И тени залегли под ними, будто Кот не спал. Поймала его руку, крепко сжав, отчего он неожиданно вздрогнул.

— Китен…

Я уже было хотела опять спросить, что происходит, но вдруг заметила, что мы едем не в центр города.

- Куда ты нас везешь?

— На побережье, в особняк Риверса, — и на его лице, наконец, заиграла настоящая улыбка.

— Зачем? Я не хочу сейчас в гости.

— Мы ненадолго, Лесси, — и он целует мою ладонь, предвосхищая возражения.

Я вздыхаю и откидываюсь на сидении. Если мы сейчас едем к Джону Риверсу, то разговор лучше отложить. Минут через двадцать Кит останавливается у кованых ворот. В нос ударяет солоноватый свежий запах. Вилла расположена прямо на побережье, на которое можно попасть, просто выйдя на задний двор. Китен достает пульт из бардачка и открывает ворота, въезжая внутрь.

— Откуда у тебя ключи? — я с удивлением взираю на него, но Кот лишь хитро улыбается, паркуясь в гараже. Других машин не видно, и я начинаю сомневаться, что хозяева вообще дома. Странно. Он что? После того, как я тут всем восхищалась неделю назад, попросил Риверса пустить нас пожить?

— Прошу, — Кит уже открывает мою дверь и протягивает руку, помогая выйти.

— А где Джон?

— Пойдем, Веснушка, — вместо ответа. И тащит меня внутрь.

Мы попадаем в огромную уютно обставленную гостиную с одной панорамной полностью стеклянной стеной, открывающей восхитительный вид на океан. Я в очередной раз оглядываюсь, испытывая настоящее эстетическое наслаждение. Как же здесь красиво.

Кит отпускает мою руку и идет к бару, достает оттуда бутылку вина.

— Этот теперь твой дом, Веснушка, — и улыбается, выдергивая пробку, — Вернее наш. Тебе же он понравился?

— Что? — поверить не могу. Он серьезно сейчас? — Но…

— Риверс собирался его продавать. Я подумал, если тебе придется по душе, то сделаю сюрприз, — поясняет Кит, наполняя два высоких бокала, — Правда больше я так делать ни за что не буду.

— Почему?

— Ты так рьяно тут все нахваливала, что Джони поднял цену на пятнадцать процентов, — фыркает Кот, делая глоток, и я смеюсь, — Но деваться уже было некуда.

— Ооо, Кит! Это чудесный, восхитительный сюрприз! — подлетаю к нему, обнимая, — Ты самый лучший, я тебе так люблю! Очень!

Что-то моментально замирает в его глазах, льдистое и колючее, улыбка становится картонной. Но я слишком рада, чтобы обращать внимание.

— У меня тоже есть сюрприз, — шепчу ему на ухо нежно. Перехватываю мужскую горячую ладонь и прижимаю к своему животу.

— Чувствуешь? — едва слышно шепчу губами, впиваясь в его лицо, боясь пропустить даже самую крохотную эмоцию, — Невероятно, да?

Неуверенная улыбка расцветает на моем лице в ожидании его отклика. Я вижу, как глаза Кота вспыхивают синим, и еще раз, и еще. Не может поверить. Его губы начинают нервно дрожать, пытаясь растянуться в улыбку и тут же срываясь. Пальцы все сильнее вдавливаются в живот.

— Я не хотела по телефону говорить, — шепчу ему, — Хотела так. Кит, скажи что-нибудь!

— Яяя… — Кит поднимает на меня глаза. И они неожиданно влажные, — Лесси, я…

Вместо слов утыкается мне в волосы, комкая в объятиях. Так сильно, что мне становится нечем дышать.

— Я люблю тебя, — хрипит мне в макушку, — И у меня были очень тяжелые два дня.

— Это какое-то волшебство, правда? — его волнение заразно. И я чувствую, как меня тоже начинает бить крупная дрожь, а перед глазами все плывет, — Ведь у ведьм не бывает двоен, тем более разнополых. Как ты умудрился? Я поверить не могла.

— Это не я, это ты, — мурчит уже спокойней, отходя от первого потрясения. Жаркие губы целуют шею, оставляя влажную дорожку.

— Но это же невозможно, — еще пытаюсь что-то сказать, но мысли уже плавятся в голове от близости.

— Теперь для нас все возможно, Лесси.

Конец