Глава 17

Елена

Масай-рок. Место, широко известное в узких кругах любителей экзотики, планета-отель и полигон для любителей острых ощущений. Из постоянных жителей — ученые, изучающие аборигенов, работники сферы обслуживания и сменщики на торсионные двигатели, на случай, если кто-то из постоянных вибрантов на проходящих судах заболеет или «выпадет». И местные масаи, телохранители экстремальщиков, выходящих на поверхность, кочевники-скотоводы.

Масай-рок — единственная обитаемая из пяти планет системы Моллюск. Желтый карлик Имиет находится в последней стадии существования. Цикл день-ночь на Масай-рок занимает двенадцать земных суток. Из приятного — милая карликовая растительность, мелкая живность и Летная Академия на орбите. Из неприятного — ураганные ветры, жара «днем» и холод «ночью». Ах, да! Аборигены — те ещё «братья по разуму», а точнее, любители схарчить туриста, если таковой пожелает познакомиться с ними поближе (прецеденты имелись), продукты завозные (выращивание свежих овощей и фруктов под куполами обходится очень недёшево), гравитационное поле неустойчиво. Атмосфера разве что подходит для кислорододышащих. Еще с Масай-рок экспортируется молоко. Сириеневое и, говорят, невероятно полезное.

Неизвестно, кто первый из масаев попал на планету. Возможно, это был один из вибрантов, которых кропотливо разыскивает Комитет по Содействию Изучения Космоса во всех уголках Земли. Африканский континент поставляет транспортным компаниям огромное количество вибрантов, в основном, жителей небольших племен, сумевших защититься от токсичности земной цивилизации. Двадцать семь лет назад масаи начали массово подавать заявки на постоянное проживание на Масай-рок и интеграцию в местную эко-систему. Им разрешили, несмотря на протесты экологов, опять же благодаря официальному согласию племени на изучение своего биоэнергетического поля (ученые до сих пор не могут успокоиться и ищут причину, по которой одни люди рождаются вибрантами, а другие — нет).

До сих пор неясно, как масаи нашли общий язык с аборигенами (названными поркупинами из-за сходства с дикобразами), агрессивными прямоходящими млекопитающими, достающими высокому человеку до пояса. Поркупины роют подземные норы и прокладывают запутанные ходы в расщелинах, живут сообществами, освоили копья, к которым цепляют пучки острых тонких игл с головы, и умеют пользоваться огнем.

До прихода на планету масаев общение с поркупинами из года в год сводилось к коротким вылазкам на планету лингвистов, биологов и прочей научной братвы, неизменно заканчивающимися лечением ран от ядовитых игл. Ситуация усугублялась тем, что аборигены оказались кочевниками. Положение спасло строительство прочных куполов. Местные хомо сапиенс за их пределы не выходят. Разумеется, это не относится к масаям и их коровам. И только масаи способны договориться с поркупинами, если их интересы пересекаются с интересами землян.

… Наш корабль оставался на стыковочном рукаве все время, пока пассажирам делали необходимые прививки: некоторые местные микроорганизмы для человека опасны. От микроинъекций у меня закружилась голова. Но иначе нельзя: масаи выходят на поверхность, свободно общаются с аборигенами, пасут коров под куполами и вне куполов, заходят в общие помещения, сидят в барах. Масаи не болеют и без прививок, а все остальные непривитые посетители планеты, получив от них дозу микробов, иногда лежат пластом по нескольку недель, с высокой температурой и коликами.

Вся основная деятельность жителей Масай-рок проводится под землей. В толще планеты тысячи пещер и коридоров. Мои спутники сразу же предупредили меня, чтобы первое время я не отходила одна далеко от наших с Фиби «апартаментов» в поселении Энгима, брала с собой комфон с «маячком» и следила за его зарядом.

— Как-то странно, — пробормотала Фиби, двигаясь в очереди к выходу из планетолета мимо ряда иллюминаторов и вглядываясь в каждый по очереди. — Что за столпотворение? Откуда на космодроме столько народа?

— Вы не знали? — отозвалась девушка, идущая впереди. — Здесь скоро станет весело. Каалаханцы транспортируют на орбиту Масай-рок космическую станцию «Мишиган». На ней будет проводиться шоу «Свободный мужчина». Говорят, это из-за соображений безопасности. Летная Академия выделяет курсантов и офицерский состав для охраны участников шоу.

— Это что же будет? — в разговор вступил идущий между мной и близнецами пожилой мужчина, на вид очень расстроенный. — Просто ужас!

— Но почему же? — девушка кокетливо поправила волосы. — Курсанты — это хорошо, а женихи в шоу — еще лучше. Говорят, к ним добавился красавчик аниман! Ой, не ворчите! Знаете, во сколько мне обошелся билет сюда?

— А вы знаете, — мужчина поправил старомодные очки на носу, — во что это выльется для популяции поркупинов? Они не терпят шум и усиление торс-полей! Один раз их уже чуть не погубили… жадные дельцы!

— Подумаешь!

Девушка дернула плечом и отвернулась, а мужчина в очках еще долго не мог успокоиться. Мы вышли из планетолета и прошли регистрацию, а он все причитал, повторяя, что слишком поздно получил грант и исследования теперь пройдут в «неподобающей» научному эксперименту обстановке. Я его очень понимала. Просто напасть какая-то! Куда я, туда и весь этот балаган под названием «Свободный мужчина» и, разумеется, милейшим Глебом Демидовым!

Я знала, что Масай-рок находится под протекторатом Каалаха. Лет сорок тому назад тут добывался терманит. К счастью, его оказалось не так много. Зеленый терманит — вообще редкий минерал. Во время его добычи бедным аборигенам пришлось откочевать на север, а планета, изрытая шахтами, стала похожа на термитник. Теперь, значит, каалаханцы решили проводить здесь свой чертов конкурс!

— Не переживай, — сказал Дерек. — Вряд ли кто-то из участников рискнет спускаться на Масай-рок. Ну проведут, может, пару экскурсий, и то с воздуха. А вот нам, курсантам, достанется. На комфоны уже пришли инструкции. Чувствую, вместо учебы будем охранять девиц с шоу. Эрик, это твой шанс завести отношения, особенно с выбывшими из проекта девчонками. Готовь носовые платки для расстроенных глазок и носиков и не теряй времени.

— Надеюсь, Глеб не узнал нас тогда в отеле, — проворчал Эрик. — Хотя я жалею о том, что мы не поговорили с ним там… по душам.

— Еще не хватало, — поежилась я. — Куда нам теперь? Фиби… Где Фиби?

Девушки рядом не оказалось. Она неслась по закрытому куполом космодрому навстречу коренастому мужчине в странной одежде. Фиби обняла его, и они принялись что-то жарко обсуждать, размахивая руками.

— Боже, — сказала я, разглядывая собеседника Фиби. — На нем шапка-ушанка? И эти… как их… валяные сапоги.

— Это Отшельник, — объяснил Дерек. — Фиби с ним дружит, а он ее учит. Чувак до фига знает о киберах и клон-гибридах. Фиби хочет продолжать дело своей бабушки… ну и до истины докопаться. Она думает… ее убили, бабушку.

— Жуть какая, — сказала я, содрогнувшись.

Бедная девочка! Ей бы сейчас поддержку семьи, а она вынуждена работать гидом и официанткой в баре и общаться с какими-то подозрительными личностями.

— От «Лилии» пришло сообщение. Задания для тебя пока не готово, — сказал Эрик. — Так что отдыхай, располагайся, осваивайся. С едой здесь полный порядок, у Курта отлично готовят. И раз ты так хорошо дебютировала с Дааком, тебе скоро пришлют… учителя.

— Учителя чего? — не поняла я.

— Хитростей. Всяких там уловок, — смущенно сообщил Дерек. — Тебя будут учить быть… почти настоящей аффэ.

… Мы попрощались с близнецами, и те отправились к посадочным воротам на челнок до Летной Академии, серебристая махина которой как раз проплывала по небу. Основным средством передвижения на Масай-рок были гравискутеры. Фиби просто встала на черную платформу, припаркованную у входа в скалу и умчалась по широкому подземному коридору. Я некоторое время повоевала со скутером, объездила упрямую тварь и догнала спутницу у третьего поворота.

С первых часов пребывания на Масай-рок я убедилась, что совсем не страдаю клаустрофобией. Толща горной породы над головой меня не пугала, наоборот, давала ощущение защищенности.

Внутри Скалы бурлила жизнь. По коридорам носились люди на скутерах, из боковых проходов в жилые помещения звучали голоса и смех. Жители поселка как раз массово шли на ужин. Яркие витрины магазинов и кафе (переделанные из бывших штолен шахт), мимо которых мы проезжали, радовали глаз разнообразием еды и товаров. Фиби притормозила, тоже с удовольствием вдыхая запах вечерней выпечки и жареного мяса, и едва успевала отвечать на сыпавшиеся из меня вопросы.

Многое показалось мне непривычным, но удивительным и даже милым. Так в большой пещере, освещенной множеством прямоугольных светильников, имитирующих окна, в этот вечер собралось около полусотни людей. Каждый занимался своим делом. Кто-то пил чай из автомата и ужинал, заказав еду из ресторанчика быстрого питания поблизости, кто-то зависал у виртбордов, кто-то спал на узких диванчиках, не обращая внимания на шум голосов. Люди в пыльных костюмах цвета хаки кучковались по углам, обсуждая «внутреэлегентное развитие эзалотопных мускулезов» и «барудиальные отростки мхов шестого уровня». Ученые и в глубоком космосе — ученые.

— Поселковая «гостиная», — объяснила Фиби, ожидая, когда я осмотрюсь. — Учитель говорит, что в условиях замкнутого пространства люди стараются почаще разбавлять узкий круг общения.

— Хорошо тут у вас, — сказала я.

— Я люблю Масай-рок. Здесь никому до тебя нет дела, а люди приходят и уходят. Ты тоже полюбишь Скалу и Энгиму. Лишь бы они не испортили тут все своим… шоу.