Глава 6

Николай Сергеевич Волошин, Главный врач-репродуктолог Центра РиГ, после неприятного разговора не находил себе места, переживая за собственное благополучие. Супруги коротали время за телевизором, но если жена смотрела с интересом, то для него голубой экран служил фоном к размышлениям.

Николай покосился на увлечённую жену и снова погрузился в невесёлые мысли.

Конечно, как всякий здравомыслящий человек, деньги он любит, но свободу любит ещё больше, поэтому выполнять странный заказ явно ненормальной клиентки было страшно.

И не выполнять тоже — деньги на счёт поступили через полчаса после разговора.

Связываться с дамочкой, которая легко распоряжается такими суммами и, не задумываясь, жонглирует чужими жизнями, было крайне опасно, он это понимал.

Допустим, он откажется, и?

Что может ему сделать эта Лаврова? В суд подать? Налоговую натравить? Руководителю Центра нажаловаться?

Смешно — я заплатила, чтобы Волошин сделал подлог, а он отказался, накажите его!

Нет, в суд она не пойдёт.

Просто наймёт крепких ребят, и Коля Волошин всю оставшуюся жизнь будет работать на лекарства. Или его жене придётся вступать в права наследства…

Мужчина снова покосился на супругу, автоматически проследил за её взглядом и замер — в телевизоре показывали Лаврову. В несколько непривычном виде — одежда, причёска, но это, несомненно, была Вероника Владимировна!

— Что это ты смотришь? — взволновался Николай.

— Барышня на выданье, — не отрывая взгляд от экрана, ответила супруга. — Вторая серия.

— А! А это кто такая, что-то лицо незнакомое? — ткнул пальцем в героиню.

— Вероника Лаврова. Молодая актриса, но очень талантливая, я недавно смотрела интервью с Михайловым…

И Коля привычно отключил слух — когда жена садится на любимого конька, достаточно время от времени кивать, и она будет счастлива, что её слушают. При этом слушать на самом деле совершенно не обязательно.

Итак, Лаврова ещё и актриса. Если он правильно понимает, то с новым сериалом её узнает вся страна. Не важно, полюбит или нет, но лицо и имя запомнят.

Ах ты, чёрт! Это надо было так вляпаться?

Одно дело, богатая, взбалмошная бабёнка. Другое — богатая, взбалмошная актрисулька. Связываться себе дороже…

Положение у него патовое — любое решение приводит к поражению. Только в одном случае оно, это поражение, случится немедленно и будет сопровождаться оглушительным треском. А в другом случае есть надежда всё спустить на тормозах. Ну, не совсем же она идиотка, эта Лаврова, чтобы допустить проверку отцовства? Она ведь сама в этом по уши замазана…

И замер, поражённый догадкой — но ведь её участие ничем не доказать! Деньги перевела — так это за ЭКО. А то, что на словах велела ему сделать… Где те слова? Аудио он не записывал.

Значит, ему придётся выполнить указание стервочки, но так, чтобы его невозможно было привлечь!

Оставив жену в зале, врач вытащил сигарету и перешёл на лоджию — покурить и сделать один важный звонок.

— Добрый вечер, Роман Александрович! Да, Волошин. Ну, что могу сказать — послезавтра наступает лучшее время. Да, разумеется. Жду Елизавету Максимовну к девяти. Только вот ещё — я тут подумал… У нас есть несколько замороженных порций вашего биоматериала, но всегда предпочтительнее использовать свежую сперму. Да, конечно. Очень хорошо! До свидания!

И довольно улыбнулся — Лавров ничего не заподозрил, и в его распоряжении послезавтра будет свежий и активный материал!

Ну что, Вероника Владимировна, не только вы умеете делать сюрпризы!

***

Роман Александрович больше ночевать не приходил, и Лиза грустила.

Незаметно для себя она, как оказалось, привыкла к его присутствию. Или к самому Роману Александровичу?

Да и к нему тоже, зачем лгать самой себе?

С мужчиной, когда он не изображал босса, было легко и просто. Он оказался прекрасным рассказчиком, и столько всего знал!

Лиза каждое утро, проводив его на работу, с нетерпением ожидала вечера.

И вот всё закончилось.

Наверное, вернулась супруга Романа Александровича — Лиза знала, что та уехала на съёмки куда-то в Европу. А может быть и домработница что-то наговорила — девушка видела, какие неприязненные взгляды та на неё бросает, когда думает, что Лиза не видит.

Даже удивительно, с чего, потому что она ей ни разу даже замечания не сделала: всё их общение свелось к «Здравствуйте — до свидания»!

Бардак она никогда не любила и не привыкла сидеть без дела, поэтому автоматически поддерживала квартиру в порядке. Домработнице и делать-то было почти нечего, разве что мусор вынести, и всё! Свою постель Лиза всегда убирала сама, закинуть бельё в стиралку, протереть пыль или сполоснуть тарелку-чашку после еды ей совсем не трудно. Обед и ужин будущая сурмама стряпала тоже сама, если, конечно, Роман Александрович не заказывал на ужин еду в ресторане. А утром завтрак на двоих готовил мужчина — это уже стало их маленькой традицией.

Так уютно было пить кофе, сидя рядом на кухне, словно они не работодатель и наёмный работник, а настоящая семья! Счастливица эта Вероника Владимировна!

Лиза вздохнула — чужое счастье! Ей досталась капелька, на большее она не имеет права рассчитывать.

Впрочем, долго переживать не получилось — при последнем посещении репродуктолога она узнала, что её организм почти готов к ЭКО.

И все мысли о Романе Александровиче, как интересном собеседнике и весьма привлекательном мужчине, тут же вылетели из её головы.

Лиза переживала теперь, как пройдёт пересадка.

Получится ли всё с первого раза? Она читала, что процент удач чуть меньше пятидесяти.

Будет ли у неё токсикоз? Вообще, каково это — быть беременной от человека, с которым никогда не спал?

Ох, что-то опять её понесло не туда!

В назначенный день рано утром за ней заехал сам Лавров.

— Елизавета Максимовна, вы готовы?

Опять официально-отстранённый тон… Впрочем, так даже лучше — сразу пропадают все иллюзии. Она — суррогатная мать, не больше! А у него жена и через девять месяцев, если ей повезёт забеременеть с первого раза, будет ребёнок.

Ей же достанется квартира и… воспоминания о том, каким он может быть, когда отключает режим начальника…

— Да, — ответила Лиза.

— Через неделю, когда станет известно, что всё прижилось, — отстранённо произнёс Роман Александрович, — я перевезу вас в дом, о котором говорил.

Она кивнула, подтверждая, что слышит и помнит про дом.

— После процедуры вы на сутки останетесь под наблюдением в Центре, поэтому соберите самое необходимое — запасные вещи, зарядку к телефону, мыльно-рыльное.

И, услышав это «мыльно-рыльное», так не вязавшееся с холодно-отстранённым голосом мужчины, Лиза подняла голову, встретила взгляд Романа. И утонула в нём…

— Поторопитесь, — мужчина отмер первым.

Машинально кивнув, Лиза на автопилоте развернулась и зашла в ванную. Несколько секунд таращилась на полочку с зубной щёткой, пока мозг окончательно не прочистился, и она не вспомнила, что, собственно, тут делает.

Почти не глядя, сгребла пасту, щётку, зачем-то прихватила жидкое мыло и полотенце.

Затем промаршировала в свою комнату, наскоро покидала какие-то вещи в сумку, сверху пристроила пакет с «мыльно-рыльным» и вернулась в прихожую

— Я готова.

— Идёмте, — Роман подхватил её сумочку и распахнул двери, пропуская вперёд.

Почему-то былая лёгкость общения исчезла, словно и не бывала. Напряжение разливалось в воздухе, создавая ощущение тесноты даже в довольно просторном салоне автомобиля. Причём Лиза села сзади, по диагонали от водителя. Вроде бы места хоть отбавляй, а ей кажется, что она ощущает исходящее от мужчины тепло…

Чтобы не пялиться на затылок и правую сторону лица Романа Александровича, Елизавета отвернулась к окошку. Меньше всего её интересовали картины московских улиц, поэтому девушка прикрыла глаза, пытаясь унять скачущее весенним воробьём сердечко.

Дорога показалась бесконечной, хотя ехать от дома до Центра нужно было не больше получаса. Их встретили на входе в здание, и Лизу сразу повели за собой две приветливые медсестрички.

Прежде чем войти в дверь, она бросила короткий взгляд на Романа, и вспыхнула, когда их глаза встретились.

Хорошо, что можно сбежать, укрыться за стенами! Но всё-таки, что с ней происходит?

И тут же новая мысль обожгла калёным железом — Роман Александрович пожелал присутствовать на УЗИ и вообще, старался её сопровождать на большинство процедур… Неужели на ЭКО он тоже явится?

Представив, как это будет выглядеть — она, полураздетая, на кресле, и тут же находится босс. Наблюдает, как врач вводит ей в матку эмбрион…

О, нет!

И решила, что откажется от процедуры, пока Роман Александрович не покинет помещение!

Её привели в палату, где Лиза переоделась. Потом в кабинет УЗИ — она уже со счёта сбилась, какое по счёту с момента начала обследований. К её облегчению, босса не было видно.

— Ну, всё отлично, как я и предполагал, — мурлыкнул врач-репродуктолог, который внимательно следил за происходящем на мониторе. — Лена, проводите пациентку в палату, пусть отдохнёт пару часов. Прежде чем проводить имплантацию, нужно ещё кое-что подготовить.

Как раз поспела свежая порция биоматериала от Лаврова, поэтому Волошин выпроводил сотрудников, найдя каждому неотложное и важное занятие, а сам взялся за процесс очистки и концентрации жизнеспособной фракции.

Тоже не самый простой процесс, и от качества его проведения напрямую зависит вероятность наступления беременности! Торопиться или ошибаться нельзя.

Наконец, всё было готово, и он позвонил, чтобы пациентку проводили в кабинет.

Спустя десять минут Николай Сергеевич открыл дверь процедурного кабинета — пациентка уже занимала кресло и поглядывала на врача с некоторым испугом.

Николай в душе пожалел девушку — вот же, угораздило её связаться с ненормальной семейкой! Вернее, муж тут как раз нормальный, но супружница троих переплюнет! Ладно, бог не выдаст — свинья не съест! Девочка полностью здорова, овуляция произошла, сперматозоиды потенциального папаши очень бодры и решительно настроены, период самый благоприятный, и у него руки из правильного места растут — всё обязательно получится с первого раза!

А девочка что? Не просто же так она согласилась на суррогатное материнство? Выносит, получит гонорар, отдаст малыша и знать не будет, что он ей родной. Как говорится — меньше знаешь, крепче спишь!

Он ободряюще улыбнулся будущей, как все думали, суррогатной матери, присоединил к шприцу тонкий, гибкий катетер и приступил к выполнению процедуры.

Лиза зажмурилась — вот сейчас… сейчас внутри неё поселится частичка Романа Александровича и… Вероники Владимировны.

Как странно — она будет выращивать совершенно чужого ей по крови малыша. Но ведь в процессе вынашивания кровь у плода и матери перемешивается, так что, можно сказать, что генетически чужой ей малыш, всё-таки будет ей немного родным — хотя бы по крови…

— Скажите, какой возраст у эмбриона? — не выдержала она, потому что тишина становилась уж слишком тягостной. — Третий день или пятый?

— Что? — врач на секунду поднял голову. — Вы просвещались в интернете?

— Не совсем, я — будущий медик. Пятый курс, педиатрия.

«Твою дивизию, только медички мне и не хватало! — выругался про себя Волошин. — Значит нужно действовать ещё аккуратнее, чтобы девочка ничего не заподозрила».

— Пятый, — произнёс он вслух, убирая инструменты.

— Самый лучший возраст, — кивнула своим мыслям девушка. — У пятидневных эмбрионов самая высокая выживаемость. Теперь я должна полежать?

— Да, пару часов. Я пришлю медсестру, чтобы вам не было скучно, — произнёс репродуктолог, накрыл Лизу простынкой и подрегулировал кресло.

Теперь её ноги оказались задраны выше головы, но Лиза знала, что так надо.

Врач улыбнулся ей и позвонил, вызывая медсестру. Однако вместо неё, вернее, вместе с ней, в палату прорвался Роман Александрович.

— Николай Сергеевич, я пыталась его не пускать, — возмущённо пискнула миниатюрная медсестричка. — Но разве такого остановишь?

— Хорошо, Люба, идите, работайте, я сам разберусь, — отпустил её Волошин и повернулся к клиенту, вопросительно вздёрнув одну бровь.

— Я ничего не буду трогать, просто поддержу нашу мамочку, — Лавров не спрашивал, он ставил в известность.

— Два часа ей лучше не шевелиться! Если что-то понадобится или будет беспокоить, вон кнопка срочного вызова. И у вас есть мой телефон, — вздохнув — кто он такой, чтобы спорить? — предупредил Волошин и покинул помещение.

— Как вы? — Роман наклонился над Лизой, с тревогой всматриваясь в её лицо. — Больно было?

И она почувствовала, как краска заливает её щёки и уши…

То ли от положения, в котором она оказалась — ноги выше головы, то ли из-за своего недонаряда или места, где они находились, но Лиза умирала от смущения.

Может быть, чувство неловкости вызывало присутствие не просто мужчины, а Романа Александрович? Её нанимателя, большого босса, не терпящего никаких возражений? Ведь репродуктолога, который видел все её интимные места, она не стыдилась, а тут…

Или всё дело в том, что Лавров ей нравится? Вот так, да — за что боролись, на то и напоролись. Давала себе установку «не влюбляться», но как-то незаметно прикипела. А теперь внутри у неё — его частичка. Так странно…

— Нет, вполне терпимо, — ответила она, потому что Роман Александрович так и стоял в полупоклоне, с тревогой всматриваясь в лицо Елизаветы.

Мужчина кивнул и выпрямился.

— Никогда не любил медицинские процедуры, — заговорил он, разорвав тишину. — Но ничего, скоро вас отпустят, мы поедем в дом. Уверен, вам понравится! Участок не особенно большой, всего пятнадцать соток, но там…

Голос мужчины журчал, обволакивая мягкими звуками, туманя мозг, и она не заметила, как задремала. Ночью не спалось, всё переживала — как пройдёт имплантация, и что ей делать с возникшим вдруг ощущением потери, когда Роман Александрович перестал появляться по вечерам?

И ей даже приснился сон. Яркий, словно наяву — она держит на руках малыша и плачет.

И, вздрогнув, Лиза открыла глаза.

Тихо. Ушёл?

Почувствовав, как неприятно затекло тело, Лиза попыталась осторожно поправить положение, повернула голову и увидела Романа Александровича.

Мужчина спал, оперевшись о столик и положив голову на перекрещённые руки.

Вот те раз! Не ушёл…

Лица босса было не видно, но Лиза жадно и с какой-то странной нежностью рассматривала его затылок. Особенно притягивала взгляд торчащая «против шерсти» прядка волос левее макушки — так и хотелось потянуться, коснуться пальцами, взъерошить, а потом пригладить…

Лиза вздохнула и отвела глаза — не твоё, нечего слюни распускать!

— Ну, как вы тут? — хлопнула дверь, в помещение стремительно вошёл, можно сказать — впрыгнул, репродуктолог. — Ба, да тут сонное царство! Хвалю — прекрасная нервная система, — он повернулся к Лизе. — А вы?

— Тоже поспала немного, — смутившись, ответила она.

— И у вас отличные нервы, — довольно резюмировал врач, глядя, как разбуженный шумом Роман Александрович хлопает ресницами, возвращаясь из царства Морфея. — Это замечательная новость — ребёнку лучше расти в спокойной обстановке! Ну-с, посмотрим, что тут у нас? Болей не было? Живот не тянет?

— Нет, всё в пределах нормы.

— Ах, да — вы же, в некотором роде, коллега! Всегда приятно работать с понимающим человеком, — доктор улыбнулся и обратился уже к боссу. — Осложнений нет, женщина в полном порядке. В принципе, нет причины держать Елизавету Максимовну в Центре, она может ехать домой. В привычной и спокойной обстановке ей будет лучше, а эмоциональный и физический комфорт будущей мамочки крайне важен для успешного… успешной имплантации. Но если вы настаиваете, то Елизавета Максимовна может оставаться здесь до завтра, палату уже подготовили.

Роман посмотрел на Лизу, думая, как лучше поступить и поймал её, полный мольбы, взгляд — девушка явно не хотела задерживаться в медучреждении дольше, чем это было необходимо.

— Мы поедем, — озвучил он своё решение. — Вы уверены, что ей уже можно вставать, ходить, сидеть? Ничего… гм… не потеряется?

— Да, конечно, всё можно! Я ввёл биоматериал непосредственно в матку, ему оттуда не выбраться. По крайней мере, в ближайшие девять месяцев, если он приживётся. Но конечно, мамочку надо поберечь — щадящий режим, полноценный сон, вкусная еда и доброжелательная обстановка.

Роман кивнул.

— Обеспечим.

— Тогда подождите за дверью, я вызову медсестру, она поможет Елизавете Максимовне покинуть этот «трон».

— Что там она поможет, — буркнул мужчина, и не успела Лиза опомниться, как он бережно приобнял её, подхватив под ноги и плечи, и снял с пыточной конструкции. — Куда теперь?

Репродуктолог пару секунд внимательно смотрел на лицо Романа, потом по его губам скользнула тень улыбки, и он невозмутимо поманил за собой.

— Идёмте, провожу.

А Лиза в очередной раз умирала от смущения — под лёгкой сорочкой на ней не было белья! Откуда бы оно там взялось, если она пришла на гинекологические процедуры…

Роман то ли забыл об этом, то ли не знал о пикантном нюансе или не подумал, что смутит женщину, когда рванул помогать. И теперь его левая рука поддерживает её под попу. Голую, между прочим, попу, и мужчина не может этого не ощущать.

О. господи, стыд-то какой!

Но босс вышагивал с невозмутимым видом, и по его лицу невозможно было понять, что он чувствует и думает.

— Вот сюда, — репродуктолог открыл дверь уже знакомой Лизе палаты.

— Дальше я сама. Пожалуйста, — пискнула женщина, и Роман Александрович не стал спорить.

Просто осторожно поставил её на пол, с неудовольствием отметил босые ноги женщины и перевёл обвиняющий взгляд на врача.

— Вы же ничего не слушали, схватили и потащили, — добродушно отреагировал Волошин. — Обувь осталась в процедурном, да она больше всё равно не понадобится — одноразовая. О, вот и Танечка. Танечка, помогите пациентке переодеться.

Медсестра приветливо улыбнулась и, слегка подтолкнув растерянную Лизу внутрь палаты, захлопнула дверь перед носом Романа Александровича.

— Ох уж эти рефлексирующие папаши! — весело обратилась она к Лизе. — Мозги напрочь отключаются, когда им кажется, что любимой женщине что-то угрожает. Вам помочь?

— Нет, спасибо, сама справлюсь! — Лиза очнулась и бросилась к шкафчику с одеждой.

А с лица не сходила глупая улыбка — нёс на руках! Переживает!

Дура ты, Лизка. Ох, и ду-ура!

— Чего бы ты хотела? — огорошил её вопросом Роман Александрович, когда они уже сидели в машине.

На этот раз сбежать назад не получилось — мужчина сам открыл перед ней дверцу, приглашая Лизу сесть на переднее сидение. Села, куда деваться? И старательно отводила взгляд от рук Романа, уверенно держащих руль.

— Лиза?

Она вздрогнула — больше от удивления, что он обращается к ней на «ты», чем от неожиданности, и вспомнила, что босс задал вопрос, на который она, задумавшись, ещё не дала ответа.

— Не знаю, — пожала она плечами.

— Я тут прикинул, — продолжил мужчина, правильно истолковав её замешательство, — может быть, когда мы не в офисе компании, уместнее будет обращаться друг к другу по именам и на «ты»? Как-то глупо выкать человеку, который вынашивает твоего сына, не находишь? Потом, когда такая молодая и красивая девушка обращается ко мне по отчеству, я чувствую себя ископаемым. Просто Роман и на «ты», идёт?

— Ну, на динозавра вы не тянете, — улыбнулась Лиза. — Хорошо, давай попробуем, если ты уверен, что такое панибратство ни у кого не вызовет вопросов.

— Мы взрослые люди, и знаем, что не совершаем ничего предосудительного. Нам не в чем оправдываться! Лиза, как я уже говорил, ближайший год мы будем много времени проводить вместе, поэтому нужно притираться и учиться выстраивать комфортные отношения. Когда Вероника освободится, она также будет часто приезжать, чтобы видеть, как растёт её ребёнок. Может быть, когда ты будешь уже на девятом месяце, мы с ней даже переедем к тебе в дом, ведь нам с супругой нужно привыкать к роли родителей.

«Всё правильно, — мысленно произнесла девушка. — Они родители. И они — семья! А у инкубатора чувств быть не может, его дело маленькое — выносить»

А вслух сказала другое.

— Хорошо, я не возражаю, на «ты», значит, на «ты»! И, пожалуй, я бы не отказалась от чего-нибудь вкусного.

— Ресторан? — чуть притормозив, мужчина повернул к ней голову. — На твой вкус или на мой?

— Я в ресторанах не разбираюсь, да и одета не для выхода. Но даже не в этом дело, давайте… давай лучше зайдём в какую-нибудь кондитерскую?

И невольно облизнулась, воочию представив царство сладостей. Конечно, в полном смысле этого слова, она ещё не беременна, гормоны ни при чём, но что-то такое в организме уже витает. Или это просто самовнушение или психосоматика приветы посылает? Сладкого хочется — спасу нет. Наверное, потому что в жизни она редко могла позволить себе потратить деньги на пирожное?

— Кондитерская, говоришь? — Роман с трудом отвёл глаза от губ девушки и тихо порадовался, что в этот момент они как раз стояли на светофоре. — Тогда едем в «Бруснику». Придётся разворачиваться, нам надо в Сивцев Вражек.

— Почему не в «Шоколадницу»?

— Потому что в «Бруснике» используют в своих блюдах исключительно натуральные ингредиенты, без добавления усилителей вкуса и консервантов. А нам, — он покосился на живот девушки, — нужно всё самое лучшее, чистое, натуральное и полезное. Но при этом оно должно быть обязательно вкусным!

— Не знала, что ты сладкоежка!

— Вовсе нет, я к сладкому равнодушен, — отмахнулся Роман. — Нет, люблю иногда, но не фанат.

— Тогда откуда ты так хорошо знаешь про натуральные ингредиенты в «Бруснике»?

— Да это Вероника. Она вечно на диете, считает не только каждую крошку, но и в микроскоп проверяет, что вводит в организм, — улыбнулся Роман, на секунду отвлёкшись от дороги. — Она узнала про эту кондитерскую, и иногда я возил её сюда. Правда, жена покупала только самое лёгкое и не больше одной штучки.

— Понятно, — напоминание о Веронике пришло вовремя, чтобы она не слишком забывалась.

— Посмотрим, попробуем! — Лиза отбросила плохое настроение — у неё всё хорошо, верно?

Вполне естественно, если муж сопровождает жену и помнит её вкусы, ведь они — семья и любят друг друга! Она заработает на квартиру, доучится, устроится на интересную работу, а потом встретит своего мужчину. И он тоже будет возить её в кондитерскую!

«Брусника» произвела на неё впечатление, а от ассортимента просто глаза разбежались.

И как выбрать, если раньше ничего из этого не ел, и понятия не имеешь, что тебе понравится? Хотя тут всё такое красивое и так вкусно пахнет, что невольно веришь — понравится абсолютно всё!

Она стеснялась брать много, тем более что срок «жизни» десертов невелик, а за один и даже два дня ей столько никак не съесть. Но Роман порывался купить всё, на чём её взгляд задерживался дольше трёх секунд.

Сошлись на малиновых чизкейках, йогурутово-черничном торте, нежных эклерах и печёных пирожках с яблоками.

— Сегодня переночуешь в квартире, а завтра домработница поможет собрать вещи, и я отвезу тебя в дом, — Роман свернул в сторону проспекта. — Ничего тяжёлее ложки не поднимай, хорошо?

Лиза кивнула, гадая, останется Роман Александрович на ночь или уедет?

Он не остался.

Занёс умопомрачительно пахнущие пакеты и коробки из кондитерской, напомнил о завтрашнем переезде в дом, и ушёл.

И зачем ей одной целый торт, спрашивается?