Глава тридцать седьмая

Несколько дней я провела в постели, накрывшись с головой одеялом, абсолютно не желая с кем бы то ни было контактировать. Если бы не Лера, заставлявшая меня вылезать из моего укрытия для того, чтобы поесть, я бы так и лежала сутками напролет, уставившись в одну точку. Я застыла в этом состоянии, боясь сделать лишнее движение. Все, чего мне хотелось, это чтобы боль внутри немного притупилась и перестала меня ежесекундно мучить. Больше ничего.

Еще недавно я счастливо улыбалась, а теперь находилась под руинами собственных чувств и не понимала, как выбраться из-под завалов. Приятные некогда воспоминания теперь тоже доставляли страдания. Спрятаться от всего этого мне было негде.

Лера пыталась со мной разговаривать, но у меня не было сил даже слово произнести. Я просто кивала на любые ее вопросы и предложения. Я видела, как она переживает, но не могла взять себя в руки. Слишком сильная буря происходила у меня внутри.

Сейчас как никогда остро я ощутила собственное одиночество. Когда мама была рядом, я всегда чувствовала поддержку и заботу. Многое бы сейчас отдала за возможность хотя бы на пару минут оказаться в ее объятиях. Мама всегда помогала мне преодолеть боль: дула на раненую коленку, целовала в лоб при высокой температуре. Я верила, что и сейчас она бы смогла меня утешить, уменьшить невыносимую боль…

– Мама, – прошептала я в никуда, – мне так тебя не хватает.

Как же плохо без мамы…

За дверью раздался какой-то шум, послышались приглушенные голоса, но мне было все равно. Я лишь натянула одеяло по самую макушку, желая спрятаться от внешнего мира, который назойливо пытался до меня дотянуться. Неожиданно диван рядом со мной прогнулся, и Лера снова заставила меня вылезти из укрытия. Она заправила выбившуюся прядь волос мне за ухо и провела по щеке, стирая слезу.

– Лин, – осторожно начала она, – Тарас приезжал… вещи твои привез.

Нож, который все это время был в моем сердце, только что вошел в него по самую рукоятку. Новая вспышка острой боли сковала душу. До этого момента я как будто не до конца осознавала, что моим отношениям с Назаром пришел конец, а теперь и он подтвердил это, вычеркнув меня и любое напоминание обо мне из своей квартиры и жизни. Я понимала, что когда-нибудь наши отношения закончатся, но все равно оказалась к этому не готова.

– Хорошо, – прошептала я.

Лера взяла меня за руку и слегка сжала в молчаливой поддержке. Мне бы выпустить из себя эту боль, избавиться от нее, но я продолжала бережено утрамбовывать ее внутри. Сил на сопротивление не было. Я сдалась.

– Может, сходим куда-нибудь? Кофе где-нибудь попьем. Развеемся.

Я помотала головой, все еще не чувствуя в себе сил продолжать жить дальше.

– Давай тогда фильм какой-нибудь посмотрим? Я закажу пиццу, вино откроем.

– У тебя вроде бы на сегодня были планы.

– Я не оставлю тебя сейчас одну. Даже не надейся. – Лера легла рядом и прижала меня к себе. Она обнимала меня, поглаживала по голове, ни на секунду не отпуская. – Не молчи, Лин. Поговори со мной. Поделись своей болью. Ее слишком много для тебя одной.

Эти слова сработали как спусковой крючок. Удержать в себе слезы после этого было невозможно. Я уткнулась в плечо Леры в поисках поддержки, чувствуя, что сейчас меня накроет. Она сильнее обняла меня.

– Давай, девочка моя, отпускай его.

Лера заставляла меня доставать из ран осколки чувств, которые мешали заживлению. Это было адски больно, но другого пути к исцелению не было. Я плакала навзрыд, вцепившись в подругу, как утопающий за ту единственную соломинку. Мне хотелось выбраться из этого болота, которое не хотело меня отпускать и продолжало тянуть на самое дно.

Не знаю, сколько мы так пролежали. Казалось, только наступило утро, а за окном уже начались сумерки, и комната постепенно погрузилась в темноту. Лера все это время была рядом, помогала пройти через мой личный ад, ни на секунду не оставляя одну. Если бы не она, я бы вероятно не нашла из него выхода.

Голос охрип от рыданий. Глаза опухли и болели от бесконечных слез. Тело дрожало. Но мне становилось лучше. Впервые за эти дни я почувствовала странное облегчение. Боль все еще была сильной, но теперь я ощущала, что смогу с ней справиться.

***

Чем дальше от меня становился тот роковой вечер, тем меньше слез во мне оставалось. Время как лучший доктор и в этой ситуации не подвело. Эмоциональная буря к сегодняшнему дню утихла, оставив после себя абсолютный штиль. Мне даже в некотором смысле нравилось это равнодушие ко всему вокруг. Как будто где-то внутри меня сработал защитный механизм и отрубил разом все чувства, чтобы они не убили меня. Наверное, только благодаря этому я нашла силы прекратить предаваться жалости к себе и, наконец, подняться с дивана.

Надев джинсы и первый попавшийся свитер, я впервые с того дождливого вечера вышла на улицу. Подставив лицо солнечным лучам, я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Свежий воздух наполнил легкие, пробуждая во мне желание жить. Появилась надежда, что я смогу преодолеть происходящий кризис и выбраться из эмоциональной ямы, в которую себя загнала.

Довольно долго я бродила по улицам, чувствуя себя потерянной. Я привыкла к тому, что моя жизнь подчинена Назару, и в одночасье все изменилось. Теперь мне предстояло вернуть себе способность жить без него. Хотя все, чего мне сейчас хотелось, это лежать и ждать пока рана на сердце перестанет кровоточить, но я не могла себе этого позволить. В этой жизни мне не на кого рассчитывать, а потому на рефлексию и жалость к себе у меня попросту не было ни времени, ни возможности.

Зайдя в первую попавшуюся на пути кофейню, я купила кофе и теперь, обхватив чашку ладонями, сидела за длинной стойкой у окна и смотрела на проплывающую снаружи жизнь. Я не старалась избавиться от мыслей о Назаре. Это попросту было невозможно. Я лишь надеялась, что со временем они утихнут и перестанут меня мучить. Я не жалела о знакомстве с Назаром. Я вынесла из случившегося урок: мне нужно в этой жизни рассчитывать только на себя и ни от кого не зависеть. Простое осознание, за которое пришлось дорого заплатить.

Я сделала глоток кофе, впервые за эти дни ощущая вкус. Жизнь возвращалась в меня неспешным тоненьким ручейком и где-то глубоко в душе появилась крохотная надежда на то, что у меня все непременно наладится. Я старалась держаться за эту мысль и верила, что после бури обязательно выйдет солнце. Резко и неожиданно в мое хрупкое подобие мира вторгся сигнал из прошлого:

«Генеральный директор и председатель правления акционерного общества «Металл-Инвест» Назар Гордеев совершил сделку по поглощению горно-металлургического комплекса «НордСталь» и получил полный контроль над его активами…».

Услышав имя, которое теперь вряд ли когда-нибудь смогу забыть, я мгновенно обернулась, жадно вглядываясь в экран телевизора. Милая девушка-корреспондент стояла на фоне офисного здания, которое принадлежало Назару, и бодро доносила последние новости финансового мира до телезрителей.

«Цена сделки не разглашается, но по нашим данным речь идет о многомиллионной сумме. Напомним, металлургическая компания Назара Гордеева является крупнейшим налогоплательщиком в стране. По итогам прошлого года доход «Металл-Инвест» составил почти девять триллионов рублей, что на двадцать пять процентов больше, чем годом ранее. Чистая прибыль компании составила более пяти триллионов…».

Назар получил то, что хотел. Несмотря на случившееся между нами, я была за него рада. Мне искренне хотелось, чтобы у него получилось вернуть завод отца. Жаль, что при этом задело меня, но я лично дала ему карт-бланш, продав себя. Нужно было четче обговаривать условия этой сделки, а теперь уже поздно выдвигать претензии и требовать неустойку. Последняя мысль была сарказмом, а значит, все еще не так плохо, если у меня остаются силы на злую иронию. Возможно, я начала потихоньку выздоравливать.

Появившийся за стойкой бариста, переключил новостной канал на музыкальный, лишая меня крупиц информации о Назаре. Но оно и к лучшему. Мне не нужны постоянные напоминания о нем. Я не тешила себя иллюзией, что мне удастся забыть Назара, но надеялась, что любые воспоминания о нем со временем померкнут и перестанут откликаться тупой болью в сердце. Иначе я просто не выживу. Не было вины Назара в том, что я в него влюбилась. Он не обязан заботиться о моих чувствах, решая свои задачи. Человек, который достиг таких высот, не может позволить себе сантименты, иначе его сожрет более сильный и займет его место.

Я продолжала пить свой кофе, чувствуя, что прихожу в себя. Плакать больше не хотелось. За эти несколько дней я выплакала больше, чем за всю свою жизнь. Слез во мне просто не осталось. Сейчас я ощущала тотальную пустоту в душе, которую мне нечем было заполнить. Я позволила себе увязнуть в Назаре слишком глубоко, растворилась в нем и теперь без него от меня ничего не осталось. Пустая оболочка.

Теперь мне предстояло заново обрести себя и продолжить строить собственную жизнь самостоятельно, ни на кого не рассчитывая, как делала это до встречи с Назаром. На один короткий миг мне захотелось, чтобы кто-то забрал себе все мои проблемы, но Назар запросил за это слишком высокую цену, которую я оказалась неспособна заплатить. Сейчас я вернулась в ту же точку, с которой начинала: одинокая и практически без денег, но с сильным стремлением улучшить свою жизнь и добиться чего-то стоящего. И первое, что мне нужно сделать – оставить Назара позади и идти дальше своей дорогой. Эта глава моей жизни подошла к концу. Больше я не позволю себе ни от кого зависеть. Эта привлекательная сладкая жизнь оказалась слишком горькой на вкус.

Чем меньше оставалось кофе в моей чашке, тем яснее в голове вырисовывался план дальнейших действий. Никто кроме меня не наведет порядок в моей жизни. И первым шагом был поиск работы. Тут, словно по команде в голове зажглась лампочка, и я бросилась искать нужный номер телефона среди списка контактов, надеясь, что не опоздала.

Я слушала длинные гудки в трубке, нервно кусая губы. После нескольких дней беспросветной темноты на горизонте, наконец, забрезжил рассвет. Предложение, которое мне однажды сделали, сейчас могло стать для меня новой точкой отсчета и первым шагом к былой независимости.

– Яна, привет. Это Лина. Я согласна на твое предложение о работе, если ты не передумала и место все еще свободно.