глава 24

Марианна

Поёживаясь от утреннего морозца, ещё не окончательно проснувшись, я выхожу из приютившей меня общаги. Всё-таки здорово жить в Москве, пусть даже и в общежитии. А уж если ты живёшь в шаговой доступности от метро, так это просто счастье, как любит говорить Дашка, и я с ней полностью согласна.

Так, сейчас я добегу до метро, потом доеду до Сухаревской, потом… Я спотыкаюсь и застываю как вкопанная. Машина, номер и марку которой я заучила наизусть, передо мной. Не веря своим глазам и своей памяти, я включаю на прокрутку запись, сделанную в офисе.

Отсеивая нецензурщину, повторяю про себя: лексус… Да, это лексус… Цвет чёрный… Конечно, передо мной лексус чёрного цвета. Никак не белого, пытаюсь пошутить я. Номер… Буквы… Цифры… Оох, всё совпадает…

Номер запоминается с лёту. Именно он привлёк моё внимание первым. Я ещё подумала мимолётом перед тем как остановиться, надо же, такой же номер… Такие номера называются блатными. Вернее, раньше назывались, а сейчас, говорят, любой номер можно спокойно купить, вполне легально приплатив по официальной квитанции…

От волнения у меня начинает кружиться голова и немного потряхивает внутри. Я кружу около этого лексуса как коршун вокруг цыплёнка. Я ни за что не отойду теперь от него ни на шаг, пока не придёт хозяин…

– О, привет, Марианнчик! Чёй-то ты здесь делаешь?

– Элька… Элька, пожалуйста, постой здесь немного, мне очень нужно, я сейчас просто умру! Я быстро! – я дико замёрзла, мне дико нужно в туалет, я сейчас действительно умру, не в силах больше терпеть.

Я стою около проклятого лексуса уже несколько часов, боясь отойти хоть на минуту, но хозяина всё нет. Никто не подходит к сверкающему чуду автомобилестроительной мысли, ни для кого не хотят приветливо загореться, пригашая, габаритные огни шикарной машины.

Я уже не знаю, что и думать, потому что владелец этого мягко поблёскивающего чёрного красавца, по словам проклятого Петра Дормидонтыча, давным-давно уже должен быть в своём офисе на Садовом кольце, а сам автомобиль стоять на стоянке бизнес-центра и смиренно ждать, пока подельники Петра Дормидонтыча приклеят взрывчатку на днище.

Первая радость от нежданной находки в нежданном месте давно прошла, на смену пришли растерянность и раздражение. Мне давно пора самой быть на работе. Пётр Дормидонтыч, наверное, рвёт и мечет, хотя я и предупредила, конечно, Марь Григорьевну, наврав, что у меня мастит и мне срочно нужно на физиопроцедуру…

От души надеюсь, что я не накликала на себя кошмар всех молодых мам… Мама меня прикроет… Как хорошо, что моя мама мой самый лучший друг… Что бы я без неё делала… Пропала бы, это точно…

Надо же, владелец машины живёт где-то здесь… В любом из домов, что высятся в нашем совсем не плохом райончике. Да что там неплохом, вполне себе престижном. Вон сколько дорогущих машин стоит рядом с моей подопечной. Одни уезжают, на их место тут же втискиваются новые. Вся наша улица заставлена автомобилями всегда.

Честно говоря, если бы я не увидела Эльку, я покинула бы свой пост и так, потому что больше терпеть попросту не могу. Я быстро-быстро объясняю Эльке, что ей нужно любыми путями задержать владельца вот этой вот тачки до моего прихода, умоляю её не подкачать и, уже мало что соображая, схватив ключи от блока, несусь в спасительную общагу.

– Попей там чайку! Он ещё горячий! – кричит мне вслед Элька.

– Не говори мне ничего о питье! – смеясь и плача, на бегу отвечаю хихикающей Эльке.

Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Или хотя бы одного, но такого понятливого и быстро схватывающего суть, как Элька. Всех благ тебе, Элька! Пусть старшекурсник Глеб, по которому ты тайно страдаешь, наконец обратит на тебя внимание и полюбит больше жизни!

Я влетаю на наш этаж, чуть не сбивая с ног попавшихся навстречу девчонок, быстро-быстро открываю Элькин блок, и пусть весь мир подождёт. Потом я сцеживаю молоко, потому что грудь давно зудит и противно чешется, потом пью горячий чай в Элькиной комнате. Потому что мне нужно пить много жидкости, чтобы не пропало молоко.

Моя мечта – докормить Алёнку грудью хотя бы до года. Чтобы моя дочка была защищена всем тем ценным, что содержится в моём молоке.

Я согрелась, расслабилась, меня тянет в сон. Думаю, маловероятно, что владелец лексуса придёт прямо именно в те пятнадцать минут, что меня нет. Да даже если и придёт… Элька намелет ему что-нибудь и задержит. Элька большая выдумщица. Прямо Шахерезада со своими огромными тёмно-карими глазищами. Дурак Глеб, конечно…

Я, совершенно успокоившись, от души напиваюсь ароматным горячим чаем, заваренным какими-то вкусными травами с Элькиной родины. Потом экспроприирую Элькину тёплую домашнюю жилетку из козьего пуха, чтобы не замёрзла грудь, и в прекрасном расположении духа спокойно иду на свой пост, сменить стойкого солдатика Эльку Ронтиди. Теперь я готова стоять хоть до вечера.

– Слушай, Прохоренко, вообще-то у меня сейчас контрольная по французскому, – укоряет меня Элька.

– Да ладн тебе, беги, – благодушно разрешаю я, – я смотрю, этот козёл так и не появился…

Элька в ответ смотрит на меня немного странно.

– Почему же не появился? Этот козёл уже здесь… – слышу мужской голос за моей спиной…