глава 31

Андрей

– Ничёсе! – присвистывает мент, сравнительно молодой мужик, глядя на мой послужной список приводов в полицию на целых три компьтерных страницы.

Ну да, мы с Серёгой заслуженные руферы, и диггеры, и любители всякого рода заброшек лет с тринадцати. Конечно, мы давно, что называется, остепенились и больше не развлекаемся таким макаром, но полицейская база данных все наши подвиги, сопровождающиеся приводами в полицию, бережно хранит.

В числе прочего многочисленные снятия с высотных зданий и вышек и даже один привод из старинного заброшенного подвала на Китай-городе. А также парочка из трамвайных парков. Чего нас тянуло в трамвайные парки, сейчас объяснить не могу ни я, ни Серёга, но дело было.

Это, конечно, лишь малая часть наших подвигов. Только когда мы конкретно тупили и, как следствие, бывали выловлены и доставлены в участок. Обычно мы, конечно, не принимались. Иначе наши мамы, наверное, сошли бы с ума всякий раз ездить в разные концы Москвы и забирать нас под расписки. У них уже даже очерёдность была установлена. Один раз Серёгина маман, один раз моя.

Отцы забирать нас не ездили принципиально. Считали, что переночевать ночку-другую в участке нам будет только полезно. Ну, а мамам, конечно, было жалко деточек, вот и вызволяли всякий раз. До восемнадцати лет. Потом, конечно, штраф, и свободен. До следующего раза.

У этого Дамира список приводов тоже внушительный, но до моего ему далеко. Его лицо вдруг кажется мне смутно знакомым.

– Зенит на Юго-Западе? – спрашиваю я.

– Синий зуб? На майские сто лет назад? Ты ещё с друганом был… – вглядывается в меня он.

– О, здорово, Дамир! – хлопаю его по плечу. – Как нога?

– Зажила, братан! – смеётся он.

О да, что такое Синий зуб, он же Зенит, он же Кристалл, не нужно объяснять ни одному нормальному пацану из Москвы и ближнего, а судя по понимающим взглядам ментов, и дальнего, Подмосковья. Эта сверкающая глубоким синим светом высотка как магнит притягивала и притягивает к себе подростков.

Высотка эта уже много лет является глобальным недостроем столицы. Попасть на её крышу и сфоткаться там – заветная мечта любого уважающего себя пацана. Да и не только пацана. Частенько там принимаются в полицию и девчонки. Высотка неплохо охраняется. Пробраться туда ещё можно, если очень повезёт, а вот выйти непринятым вряд ли.

Особенно возрастает туда паломничество по весне, на майские праздники. Ближайшее к достопримечательности отделение полиции на это горячее время даже выделяет специальный транспорт, который ездит туда-сюда как маршрутка, пачками перевозя пойманных нарушителей в отделение. Откуда их и разбирают под расписки.

Как-то раз на майские и мы с Серёгой, нам было тогда лет по пятнадцать, нашли свежесделанную такими же оболтусами дыру в заборе, огораживающем сей недострой, и поднялись-таки по одной из бесконечно длинных лестниц на крышу этой двадцатидвухэтажной высотки.

А после не придумали ничего лучше, чем кидать в лифтовую шахту бутылки из-под пива. В этой забаве активное участие принимали ещё несколько пацанов, которые уже культурно отдыхали на вожделенной крыше к моменту появления там нас с Серёгой. Идея, кстати, принадлежала как раз вот этому Дамиру.

Тогда он был щуплым худым пацаном, и я бы его ни за что не узнал, если бы не родные стены ментовки и навеянные ими приятные воспоминания о нашей отвязной молодости. Дамир был тем ещё оторвой. Помню, мы ещё тогда врубили на полную музон из пары колонок, прихваченных с собой.

Одна колонка была Дамира, а другая Серёгина. Музоном был какой-то дикий рэп, перекатывающийся рваными волнами по крыше и веселивший нас ещё больше. Но «полундра, менты!» мы, конечно, услышали. Последовала увлекательная попытка унести ноги всё по тем же бесконечным лестницам.

Но нас с Серёгой тогда поймали, посветив фонариками в глаза сразу с трёх сторон, а Дамир смог смыться, спрыгнув со второго этажа. Правда, при этом сломал себе ногу; на его странице в вк потом даже появилась фотка в гипсе с гордой надписью «сломанный, но не принятый». Весёлые были времена.

Помню, мы переписывались с теми пацанами какое-то время, даже планировали совместный поход в заброшенную Ховринскую больницу, но как-то не сложилось. Постепенно общение сошло на нет, а потом мы и вовсе забыли друг о друге. Мало ли с кем сводит жизнь пацанов, мотающихся по Москве и Подмосковью в поисках приключений на свои тощие задницы.

И вот на тебе, встретились. Мир тесен.

– Так претензии друг к другу есть?

– Не, не, какие претензии, командир!

~~~

– Да, братан, быть принятым в таком преклонном возрасте уже не круто.

– Чё нам там припаяли-то?

– Нарушение общественного порядка, чё ж ещё-то…

– Хм.

– А ты круто дерёшься. И вообще, возмужал, ничё не скажешь…

– Я тебя тоже не узнал вообще. Здоровый лоб стал.

– Давай не терять контакт-то, братан, держи мой ватсап…

– Прикольный у тебя аватар.

– Ну, так я ж теперь знаменитость в узких кругах. «Бои без правил». Здесь я со своей десятой медалью. Я ж чё тогда из окна-то сиганул. Тренер условие поставил: ещё один привод, и до свиданья.

– Сурово.

– Я-то понятно, а ты где так биться научился?

– Так спецназ…

– Ёу, круто. Я только ВДВ.

– В фонтанах купаешься?

– Ха-ха! Бывает…

О Марианне мы не говорим. Сейчас мне и самому непонятно, чего я так сорвался. Извинился перед девушкой, называется. Напугал её, наверное, до полусмерти. Какое бледное у неё было лицо, когда нас с Дамиром повязали стражи порядка…

– Ну давай, братан, на связи…

Мы с размаха хлопаем ладонями о ладонь другого, как было принято в нашей пацанской среде когда-то. Хлопаем наискосок, так что ладони теперь горят у обоих. Я рад, что повстречал Дамира, а Дамир рад, что встретил меня. Мы договариваемся как-нибудь тусануть в Москве и расходимся, уже забыв, как совсем недавно били друг другу морды.

Около Марианниной четырёхэтажки пустынно. Лишь две бабульки тусуются около палисадника с невысоким покосившимся штакетником. Я некоторое время стою, разглядывая окна и пытаясь угадать, какое может быть Марианнино, но потом бросаю эту затею.

Думаю было спросить у бабулек, но их настороженные взгляды сразу пресекают любые попытки общения. Да, учительница была гораздо доброжелательнее. «Бандюган… – доносится тихий шелест со стороны бабулек, – высматривает чтой-то… В полицию звонить надо, Марь Петровна, воля твоя…»

– Я без очков не наберу, Тарасовна, – слышится слабый писк второй бабульки.

– Точно бандюган, вишь, рожа-то как расцарапана, – продолжает давать мне характеристику Тарасовна.

Ну да, у Дамира была парочка удачных ударов. Наши рожи слегка разукрашены, что да, то да. Я оборачиваюсь, подмигиваю бабулькам. Те шарахаются в сторону как два гонимых ветром коричневых листка. Когда моя ауди, взвизгнув шинами, трогается с места, около Марианниного дома ни души…