глава 44

Марианна

– Ты надолго, доча?

– Не знаю, мам, – я дрожащими руками вставляю в глаза линзы. Потом меряю уже третье платье, хотя его под пальто всё равно не будет видно. Молнией несусь в ванную, протираю и так чистые ботинки. Мама только качает головой, наблюдая за моими лихорадочными сборами.

Целую Алёнку и вылетаю из квартиры. Андрей! Андрей звонил и сказал, что нужно что-то подписать для полиции и что сейчас он подойдёт к самому моему дому. Он знает, где я живу? Ах, ну да, конечно, он же подвозил меня, что же со мной такое…

И ещё, когда он ни с того ни с сего вдруг ударил Дамира… Это же тоже было около моего дома. Ох, как же я испугалась тогда… Хорошо, что в тот момент мимо проезжала полиция, а то, наверное, я бы получила разрыв сердца от страха за Андрея. Дамир ведь профессиональный боец и наверняка знает много запрещённых приёмов.

Но насколько я, ослеплённая страхом, смогла понять тогда, Андрей был на равных с Дамиром. Я потом долго думала – гадала, случайно ли Андрей встретился нам тогда. Наверняка он приезжал в наш город по работе. И просто шёл мимо. А… может быть, он приезжал всё же ко мне? Что он хотел сказать мне? Но… ведь этого же не может быть… Зачем ему было приезжать ко мне?

Это ведь для меня он недосягаемая мечта. Парень, с которым я свободно разговариваю только во сне. И не только разговариваю. Ох, спасибо Алёнке, что благодаря ей я сплю как убитая и мне не так уж часто снятся сны. Иначе я, наверное, сходила бы с ума каждое утро, обнаруживая раз за разом, что всё то… всё то, столь яркое, запретное и волнующее, всё это всего лишь сон.

В реальности же я для него просто не существую. Это в моих безумных снах он смотрит только на меня. На самом деле ему нравятся совсем другие девушки, по-настоящему красивые. Я же, несмотря на все свои ухищрения в плане улучшения своей скромной внешности, наверное, всегда буду смотреться серой мышкой. Вон, Дамир меня ведь так и называл, мышкой.

Ох, да что же я, на улице холодно, хоть и весна, а я забыла надеть шапку. Я застываю было посреди нашей лестницы. Вернуться? Нет, это плохая примета, не буду.

Андрей. Он ждёт меня на улице около нашего дома. Уже довольно темно, но я всё равно вижу, какие голубые у него глаза. Вижу щетину у него на подбородке. Обычно он гладко выбрит, а сейчас щетина. Наверное, замотался с работой.

– Привет, – говорю робко, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Да что со мной такое, соберись, Марианна, что ты…

– Привет. Тебя совсем не видно на работе. Это не претензия, ты справляешься. Просто интересно, почему?

Я не знаю, что отвечать. Сказать, что у меня маленький ребёнок? Но тогда придётся придумывать другой возраст для Алёнки. Я ведь прекрасно помню отношение Андрея к незапланированным залётам, помню эту визитку, что он так небрежно бросил тогда прямо на кровавое пятно. Помню, хм. Эту визитку я храню до сих пор.

Смотрю на неё иногда. Провожу по ней пальцами легонько. Ведь это его вещица. Он держал её в руках, носил в кармане, она хранила тепло его тела. Мне, честно говоря, самой иногда страшно от своей ненормальности. Ведь это ненормально, так относиться к человеку, правда?

И эта его фраза, которую я помню вплоть до малейших интонаций… Помню… Она до сих пор звучит в моей бедной голове… «Ты, надеюсь, не залетела?» – спросил он тогда. Облегчение, мелькнувшее в его глазах после моего ответа, до сих пор жжёт огнём мою душу…

Поэтому никогда, никогда и ни за что, я не скажу ему правду об Алёнке. Как бы ни уговаривала меня Дашка. Дашке не понять. Никому не понять меня. Разве что такой же никому не нужной матери-одиночке.

Мать-одиночка. Я уже привыкла к этому определению, оно нисколько не задевает меня. И мне даже была смешна реакция Дамира. Я ведь так и сказала ему, что я мать-одиночка, так и назвала себя. Когда он спросил, почему я не могу съездить с ним в Москву, разогнать тоску, как он выразился.

Дамир хотел свозить меня куда-то, на какую-то премьеру, кажется. А я отказалась, сказав, что у меня маленький ребёнок и пока что мне не до премьер, мне бы выспаться хоть разок. Дамир спросил тогда, как мой муж мог разойтись с такой, как я. С такой образцовой домашней умницей, как Дамир сходу охарактеризовал меня. А я ответила, что никакого мужа у меня никогда не было. Что я мать-одиночка.

И тогда Дамир, забыв о премьере, пригласил меня отдохнуть… в нашу местную гостиницу. Я расхохоталась тогда как бешеная. А он смотрел на меня непонимающе. Непонимающе и совершенно по-другому, нежели до этого. Как на какую-то ущербную, что ли. С жалостью. Но мне было всё равно.

С тех пор я Дамира больше не видела. Но мне действительно всё равно, потому что я не представляю себя ни с кем. Ни с кем, кроме Андрея. Мне не нужен никто, кроме него. А Андрею не нужна я. Вот такая смешная история.

Какой бы возраст мне придумать для Алёнки? Ведь рано или поздно Андрей узнает, что у меня есть ребёнок. В нашем городке утаить ничего невозможно, а Андрей теперь живёт в нашем городке. Это настолько невероятно, что иногда мне кажется, что это просто сон – Андрей живёт в нашем городке.

Интересно, где его дом? Спрашивать неудобно как-то. Подумает ещё, что я навязываюсь в гости. И надо же, он заметил, что я редко бываю на работе… И… ему действительно интересно, почему? Ему интересно узнать про меня хоть что-то? Так, не молчи и не впадай в ступор как дурочка, Марианна, просто ответь хоть что-то.

– На самом деле я бываю в офисе довольно часто, просто мы с тобой не пересекаемся, – наконец отвечаю вопросительно смотрящему на меня Андрею.

Андрей, к счастью, больше не углубляется в тему моего рабочего графика, а предлагает немного прогуляться, просит, чтобы я показала ему наш город. В нашем городе показывать особенно нечего. Город как город. В Подмосковье таких десятки. Поэтому мы просто неторопливо бродим по улицам, которые становятся всё пустыннее.

– Ты совсем замёрзла, – замечает он. Андрей тоже без шапки и в расстёгнутой куртке, но он не выглядит замёрзшим. Он легко приобнимает меня, поднимает мне воротник пальто.

– Да у тебя уже зуб на зуб не попадает. Пойдём ко мне, погреешься, и подпишешь эту муть заодно.

Я как загипнотизированная послушно иду вместе с ним; Андрей, оказывается, снял квартиру в соседнем с моим доме. Из его окон видны мои. У нас темно; мама, наверное, уже спит. Мы располагаемся в комнате, я подписываю бумаги для полиции, а Андрей тем временем ставит чайник, приносит мне горячий душистый чай. И ещё шоколадные конфеты, и печенье, и даже пирожные.

– Ты любишь сладкое? – удивляюсь я.

– Нет, – улыбается он, – я просто не знал, что любишь ты…

– Я… Ты хотел пригласить меня к себе домой? – расставляю точки над «и» я.

– Да, хотел. Давно.

– Зачем? – идиотская у меня всё же привычка всё уточнять. Ну зачем я спрашиваю? Вдруг он ответит что-то, из-за чего мне сразу придётся уйти…

– Во-первых, хотел извиниться перед тобой в спокойной обстановке. Не на бегу.

– За что? – я искренне поражена.

– За те слова, что сказал тебе тогда, когда ты ещё шлёпнулась прямо в мокрый снег. Извини. Пожалуйста.

Он смотрит на меня, слегка улыбаясь. Наверное, вспоминает, как я свалилась в снег. Как дура.

– Я уже забыла все те слова, – вру я.

– Всё равно. Извини меня, пожалуйста, Марианна.

– Ладно. Извиняю… – бормочу я.

– А, во-вторых, если ты не против, я хотел просто поговорить с тобой. Мы ведь давно знакомы, а друг о друге толком ничего не знаем. И ты совсем пропала с радаров. К Серёге с Дашкой на все их праздники почему-то не ходишь. И институт, оказывается, чуть ли не бросила. Дашка сказала, что у тебя что-то с учёбой. Ты же, вроде, у нас заучка? Почему академ? Не сдала какой-нибудь экзамен?

– Экзамены я все сдала! – меня так возмущает, что Андрей мог подумать, что я туповата в учёбе, что я даже скидываю с себя груз смущения и зажатости. Мне хочется сказать Андрею, что я первая отличница на курсе. И что французский у меня идёт лучше всех. Не то, что у его Светки. Но я вовремя одёргиваю себя. Хвалить себя это признак скудости ума.

– Но почему тогда? Если все экзамены сдала? – удивляется Андрей.

Сейчас самое время сказать ему, что у меня маленький ребёнок. Пусть лучше узнает от меня, чем от других. Но я никак не могу определиться с фальшивым возрастом Аленки. Сколько сказать? Три месяца? Четыре? Пять? Ох. Алёнке семь с половиной. Она уже начинает ползать. Если Андрей хоть чуть-чуть разбирается в младенцах…

С другой стороны, как он сможет увидеть Алёнку во всей красе? Шустренько ползающей? Никак. Только в коляске, когда она спит. Если будет проходить мимо случайно. До самостоятельного хождения ей ещё далеко, а когда деткам уже больше года, разница в несколько месяцев почти незаметна.

Да и потом, Андрей не будет достраивать объект так долго. Долгострой точно не входит в его планы. Так что, возраст можно сказать, в принципе, любой. Только не истинный.

– Но, если не хочешь, не говори, – Андрей понимает мою задержку с ответом по-своему.

Я облегчённо вздыхаю. Я скажу ему как-нибудь потом, когда настроюсь.

– Просто так получилось, – всё-таки отвечаю я. Чтобы не показаться невежливой.

– Получилось, так получилось, – покладисто говорит Андрей, – я, например, в своё время просто вылетел из универа.

– Ты?

– Ну да. Восстановился потом. После армии…

– А что ты закончил?

– Юрфак МГУ.

– Здорово.

– Да ничего особенного…

Мы пьём чай, разговариваем обо всём понемногу. Мы сидим напротив друг друга, я на диване, а Андрей на стуле, между нами небольшой журнальный столик. Я чувствую себя словно в сказке. Я могу смотреть на него, не скрываясь, и тонуть упоительно в затягивающей лазури его глаз.

Ведь, если разговариваешь с человеком, смотришь же ему в глаза. Я всегда смотрю людям в глаза. Но взглядом я охватываю и его лицо. Ведь взгляд у нас не точечный. Андрей тоже смотрит мне в глаза, на лицо, иногда его взгляд фокусируется на моих губах, и тогда меня накрывает жаркой волной.

А потом… Потом я собираюсь домой, ведь уже поздно. Андрей встаёт одновременно со мной, подходит ко мне и обнимает меня. Его лицо так близко. Он сейчас поцелует меня. Я отшатываюсь. «Почему?» – тихо спрашивает он. Мне нечего ответить ему. Я молча высвобождаюсь из кольца его рук и иду в прихожую.

Андрей провожает меня до самого подъезда. «У тебя кто-то есть?» – уже у самой двери спрашивает он. Я отрицательно качаю головой. Андрей хочет спросить что-то ещё, но я не даю ему такой возможности, скрываясь за нашей обшарпанной дверью.

Я открываю дверь своим ключом и несусь на кухню, хочу посмотреть, как Андрей идёт по нашему двору. Но тут же отшатываюсь от окна. Потому что он стоит у нашего дома и смотрит прямо на меня…