глава 47
Марианна
– Ты правда хочешь продолжить вечер в ночном клубе? – спрашивает меня Андрей.
– Ну да, почему бы и нет… – беспечно отвечаю я.
– Наверное, Вам нужно к ребёнку, – заботливо говорит Элеонора. Я ненавижу её так, что вырвала бы все её золотистые волосы, волосок за волоском. И выцарапала бы глаза, тёплого карего цвета. Медового. Нет, глаза выцарапать я бы не смогла, нет. Приди в себя, Марианна. Веди себя достойно.
Ночной клуб располагается прямо в доме культуры, только в боковом крыле. Так что, далеко ходить не нужно. Мама говорит, что в советские времена и в страшном сне нельзя было представить, чтобы в нашем доме культуры, где частенько проходили расширенные партсобрания, расположилось такое злачное заведение, как ночной клуб.
И, кстати, я ни разу в нашем ночном клубе и не была. Пока я училась в школе, об этом и речи быть не могло, хотя Надюшка, например, бегала туда на дискотеки тайком от родителей. А потом, когда мне наконец исполнилось восемнадцать и я поступила в институт, мама, смешно сказать, строго-настрого запретила мне переступать порог этого злачного заведения, как она упорно именует наш ночной клуб с игривым названием «Зорька».
Почему нашим местным бизнесменам вздумалось назвать клуб распространённым коровьим именем, загадка. Но у нас в городке вообще народ с юмором.
Например, на обочине дороги при въезде в наш заповедный лес висит огромный плакат, изображающий перечёркнутого красной кистью крест-накрест вандала, мусорящего направо и налево и разжигающего костёр в неположенном месте. На плакате призыв: «Граждане! Берегите природу, Мать вашу!» Так что, «Зорька» это ещё ничего.
«Зорька» оглушительно гремит цветомузыкой, кажется, что старенькое крыло нашего ДК содрогается от тяжёлых ритмов и вот-вот рухнет. Мы вчетвером словно одна компания. Элеонора, уже не обращая внимания на нас с Надюшкой, что-то щебечет Андрею.
Она совсем освоилась, и я не удивлюсь, если вскоре блондинка попросит нас с Надюшкой деться куда-нибудь, желательно в район Северного полюса. Или Южного. Элеонора, уверена, любезно предоставит нам право выбора.
«Слушай, извини, Марианнчик, – шепчет мне Надюшка, – я не знала, что она такая наглая, так бы в жизнь не подошла бы». «Ничего страшного, всё путём, Надюш…» – а что ещё я могу сказать?
Мы проходим сквозь новомодные зеркальные вращающиеся двери. Я мельком ловлю наше отражение. Лучше бы мне не смотреть. Я вижу взгляд Андрея. Он смотрит на неё. На Элеонору…