глава 75

Марианна

Андрей молча притормаживает, съезжая на обочину.

– Довольно трудно заподозрить, что ты ищешь ко мне подходы, учитывая, что ты шарахаешься от меня как чёрт от ладана, – говорит он, глядя на меня в упор.

– Что ты хочешь сделать? – дёргаюсь я, когда он протягивает ко мне руку.

– Ничего особенного. Пристегнуть тебя, – спокойно отвечает он, наклоняется ко мне, но пристёгивать не спешит.

Вместо этого касается моих волос, осторожно заправляет прядь за ухо.

– Я обидел тебя чем-то? – он смотрит мне в глаза, проводит рукой по моей щеке легонько. Я знаю, что мне нужно прекратить всё это, сказать ему, чтобы перестал. Но, с другой стороны, он же не делает ничего такого.

– Я прекрасно знаю, что наша бабуля прожужжала отцу все уши о своём желании увидеть тебя, Марианна, – продолжает Андрей негромко. Его лицо близко. Он смотрит на меня… с нежностью? Не может этого быть.

– Знаешь же старых людей. Наша бабуля, как и любой из них, время от времени собирается помирать. Это время обычно совпадает с каким-либо желанием бабули. Как только желание исполняется, «помирать» резко откладывается, – улыбается Андрей.

– Так что ты, можно сказать, продлила нашей бабуле жизнь, – Андрей вдыхает запах моих волос, притрагивается к ним губами. Я вздрагиваю. Моё тело послушно отзывается на ласку, тянется к нему как щенок к хозяйской руке. Но нет. Нет и нет.

Я, похоже, просто его очередная блажь. Надоели красавицы, потянуло на простушку. У мужчин это бывает. Я не хочу. Да и не люблю я его больше. Зачем мне всё это? Поймать кайф хорошего секса? Да, это было бы действительно смешно, использовать Андрея для получения собственного удовольствия. А потом бросить его. Вот он удивился бы…

Но нет. Это будет слишком больно. Нет. И мне совсем не нравится сладкая тягучая дрожь, что зарождается в глубине моего тела в ответ на его в общем-то невинные прикосновения.

– Не нужно, Андрей, вот это, – говорю я, глядя в его глаза. И стараясь не думать о знойном лете, что смотрит на меня из их затягивающей глубины. И стараясь выровнять собственное дыхание, которое почему-то вдруг стало прерывистым, словно я пробежала стометровку. И стараясь не слышать, как дышит он. Тяжело. Как будто тоже долго бежал куда-то.

– Не нужно… – повторяет он. Потом берёт сигареты в бардачке, слегка касаясь горячей рукой моего колена, выходит из машины, закуривает. Сразу становится пусто. И почему-то холодно. Я тоже выхожу из пустой холодной машины на солнышко, смотрю на Андрея, на тонкую струйку дыма от его сигареты.

Всё же стоит сказать ему про Алёнку. Не ради него, а ради бабушки Изабеллы, ради Эдуарда Андреевича, ради незнакомой мне мамы Андрея, которая так завидует Дашкиной свекрови, ради самой Алёнки наконец.

Наверное, Андрей согласится с моим условием насчёт его будущей невесты. Или жены. Чтобы Алёнка её не видела. В конце концов, и ей, жене или невесте, не нужна будет моя Алёнка. Зачем ей возиться с чужим ребёнком. Она постарается родить Андрею своего.

Я рада, что могу наконец рассуждать здраво. Моя ненормальная любовь отпустила меня, подарив взамен ясность мыслей. И даже практичность. Ведь, действительно, случись что со мной, и что? Как будет Алёнка? Мне нужно было подумать в первую очередь об этом, а не вспоминать постоянно вот это: «Надеюсь, ты не залетела?» Да, нужно решиться и сказать ему прямо сейчас…