Глава 10

Спустя неделю Титов позвонил Дмитрию, и предложил встретиться, чтоб поделиться новостями.

— Вобщем, правы мы с тобой были.

— Илона как-то себя проявила? — обеспокоился адвокат.

— Ты даже не представляешь себе как. — мрачно произнёс майор, отпив кофе.

— Ну не томи уже.

— Мне вчера доложили, что она купила в магазине «Компонент-реактив» на Энтузиастов серную кислоту.

— Подожди, это то, о чём я думаю? — нахмурился Воронцов.

— Да, Дим. Я предполагаю, что она хочет Машку покалечить использованием этой кислоты. Это по-женски. Мстить, так мстить. — было видно, как Титов напряжён. Теперь он уже не относился к ситуации так легко.

— И задержать вы её по-прежнему не можете…

— Разумеется. Понимаешь, чтобы было что предъявить, её надо ловить во время совершения преступления. Тут только так. Сам подумай.

— Ты совсем спятил? Хочешь, чтобы я спокойно сидел и смотрел, как она в Машку кислотой плещет? Нет. Никакого совершения преступления. — жёстко ответил Дмитрий.

— Дима, ты имеешь юридическое образование и должен понимать, что даже если мы её задержим, то это будет ненадолго! У нас реально нечего ей предъявить: смс поступали с неизвестного номера, который принадлежит не ей, звонки отследить уже не можем, мотоцикл видел только ты, номера не запомнил, крысу эту с коробкой вместе и то, выбросили! Если её не взять при совершении преступления, то она может и дальше спокойно запугивать Машу, а потом сделать какую-то гадость, причинив вред её здоровью или жизни! Ты этого хочешь? — обрисовал ситуацию Эдуард.

— Я не хочу, чтобы её взяли ценой того же самого, ма́шиного здоровья! Серная кислота-это же мгновенные ожоги!

— Ну кто позволит ей в самом деле плескать кислотой? Ты прям совсем обижаешь, господин адвокат. Мы всё продумаем, наш человек успеет подменить флакончик с кислотой на обычную воду, благо и то, и то прозрачное. И всё. Важно только, чтобы Илона не догадалась ни о чём. — объяснил майор. Воронцов взглянул на него недоверчиво, но в то же время, он понимал, что это единственный выход из положения.

— Хорошо, а если ваш человек не сможет или не успеет? Тогда как?

— Воронцов, операция будет лично под моим контролем. У меня промахов быть не может, сработаем чисто. Тем более, я переживаю за Машу не меньше, чем ты. — убеждал друга Титов.

— Ладно, давай попробуем. Но если с машкиной головы упадёт хоть волос, я лично тебя прибью. — спокойно, но жёстко произнёс Дмитрий.

— Ох, посмотрите люди добрые, что любовь то делает! — иронично заметил майор. — Не волнуйся. Твоя Маша будет цела. И кстати, ей ничего не говори. Узнает, может сорвать нам операцию своей неестественностью, страхом… Да и мало ли какие сюрпризы будут. А Илона должна видеть, что всё так, как она задумала.

— Нет, ну ты точно с ума сошёл! Ты представляешь себе, что она переживёт, пока ты свою операцию проведёшь?

— Дима, угомонись! Так надо. Неужели ты сам не понимаешь? Кому как не тебе знать все эти тонкости!

— Ты меня в гроб сведёшь… — уныло заметил адвокат, а его друг понял, что он согласен на все условия. — А как же мы узнаем, когда именно Илона решит это всё провернуть?

— Я думаю, она должна как-то выманить Машу в определённое место. Потому что просто ходить за ней по пятам и незапланированно плескать, может быть рискованно. Мне кажется, в таком деле действуют расчетливо и обдуманно.

— Вы же продолжите слежку?

— Ну конечно, господин адвокат! И машин телефон, наверное, будем прослушивать. Так надёжнее будет. Подождём.

Прошло три дня. Воронцов не находил себе места. Это было невероятно трудно: знать, что Маше может грозить опасность, находиться рядом и быть не в состоянии что-либо сделать. Ему даже начала сниться эта ситуация: Илона, плещущая в Северцеву кислотой, Титов, который разводит при этом руками и извиняется, говоря, что не получилось подменить бутылёк. Дмитрию казалось, что ещё чуть чуть и он сойдёт с ума, не выдержит, расскажет всё Маше, а потом… «Будь, что будет! В конце концов, можно взять и переехать жить в Питер».

Однако, когда он был в Москве, собираясь ехать к очередному подзащитному в СИЗО, ему позвонил Эдуард.

— Дим, ну всё, Илона объявилась.

— Когда? — волнуясь, спросил адвокат.

— Только что. Причём не одна, с сообщниками. Только что Маше позвонили, представились, что из полиции и сообщили о ДТП с твоим участием, и о том, что ты получил тяжёлые травмы. Попросили приехать на якобы место происшествия. Сейчас вышлю тебе адрес, если можешь, приезжай. Только без самодеятельности, помнишь? Держи себя в руках. — попросил друг.

— Это как получится. Встретимся там. — резко ответил Воронцов и тут же развернул машину.

Северцева мчалась по указанному капитаном полиции адресу, не помня себя. Он сказал, что Дмитрий Михайлович попал в ДТП, что он в тяжёлом состоянии. Ей не хотелось в это верить, сердце будто выскакивало из груди, в висках стучало. «Хоть бы с ним всё было хорошо…» — думала девушка — «Главное, чтоб он был жив, остальное совсем не важно. Всё можно исправить, если человек жив. Со всем можно справиться».

Когда она добралась до указанного места, никакого ДТП не увидела. Девушка стала озираться по сторонам.

— А вот и Маша. — сказал Титов. Они с Дмитрием сидели в служебной машине рядом с местом, которое выбрала Илона.

— Вы точно заменили пузырёк? — спросил Воронцов. Сейчас он был крайне напряжён и серьёзен. Хотелось закурить трубку, но он понимал, что в данный момент не время.

— Да точно, точно. Не волнуйся. — попытался успокоить его майор, который и сам нервничал из-за сложившейся ситуации, но не показывал этого.

— Не волнуйся… — недовольно пробурчал Дмитрий. Он готов был в любую секунду выбежать из машины и накинуться на Илону, которую уже ненавидел.

Маша услышала, как её окликнули и обернулась. Перед ней стояла молодая девушка, примерно её возраста, блондинка в чёрных очках.

— Вы ведь Мария Северцева? — переспросила незнакомка.

— Я. А вы…

— Я та, чью жизнь ты разрушила! — «прошипела» блондинка. Северцева опешила.

— Вы меня с кем-то путаете… Я вас не знаю. — шокированно произнесла она. — Мне сказали, что здесь, по этому адресу произошло ДТП, что Дмитрий Михайлович Воронцов пострадал.

— Быстро же ты переключилась! Конечно, решила себе мужика постарше и побогаче найти? — не унималась незнакомка.

— Что вы говорите? Кто вы? — недоумевала Мария.

— Я кто? Я та, кто умеет любить по-настоящему, в отличие от тебя! Из-за тебя, тварь, Тимур в тюрьме сидит теперь! А ты тут, на свободе, жизнью наслаждаешься? — блондинка совсем рассверепела.

— Вы Илона? — поражённо спросила Маша.

— А, догадалась? Да, это я! Я обещала тебе испортить жизнь и я это сделаю! Я сделаю всё, чтоб ты страдала до конца своих дней! На, получай! — закричала она, подошла ближе, а дальше, для Маши всё было как в замедленном кино: Илона резко махнула рукой и ей в лицо выплеснулась какая-то жидкость. Северцева даже не успела увернуться. В этот же момент, откуда-то появилась полиция, они надели на Илону наручники, появился Титов, подойдя к ней и что-то говоря.

Машу бесконечно затрясло, ноги стали подкашиваться и ей показалось, что она теряет сознание. Тут она услышала голос Дмитрия: «Маруся!». Он подошёл к ней и сразу же обнял. Его сильные руки будто удержали её. Мария прижалась к нему, дрожь не проходила, а только нарастала, и девушка, неожиданно для самой себя, расплакалась.

— Машенька, хорошая моя, не плачь, всё в порядке. — звучал его нежный, бархатный голос у неё над ухом. Воронцов крепко держал её, ласково гладил по голове и целовал в лоб. — Всё закончилось, слышишь? Больше она тебя не тронет. — Северцева старалась взять себя в руки, но предательские слёзы продолжали катиться из глаз. Казалось, что все переживания прошедших недель нашли выход именно сейчас.

— Дим, Маш, всё хорошо? — послышался где-то за спиной Маши голос Эдуарда.

Дмитрий Михайлович посмотрел на друга и взглядом показал, чтобы тот ушёл. — Ладно, мы поехали, созвонимся тогда! — сразу понял обстановку майор, оставив их одних.

— Маруся, поехали домой, а? — заглянув ей в глаза с нежностью спросил адвокат.

— Я очень испугалась… — разомкнув объятия, не в тему сказала Мария. — Больше всего за вас, когда мне позвонили и сказали, что случилось ДТП и вы в тяжёлом состоянии. — она уже почти успокоилась, но эти слова произносила с явным волнением.

— Ну со мной же всё хорошо. Вот он я, стою рядом жив и здоров. — ласково успокаивал Северцеву мужчина, который осторожно вытер слёзы с её лица. — Поехали, тебе нужно отдохнуть, ты сегодня много пережила. — и Дмитрий приобняв Машу за плечи, повёл в машину.

Ночью ей опять не спалось, видимо сказывался стресс. Девушка мерила шагами комнату, освещаемую светом луны.

Раздумывая над всем, что происходило с ней в последние 3 месяца, Мария поняла, что Воронцов стал для неё не просто адвокатом, благодетелем. Она не может уже воспринимать его лишь с благодарностью. Маша остро ощутила как сильно привязана к этому мужчине.

Ей было в радость готовить для него, говорить с ним, ждать с работы, ей хотелось быть рядом, для неё было важно его здоровье и жизнь теперь…

А главное, Северцевой совсем не хотелось уезжать в Выборг и расставаться с ним. Совсем.

«Неужели это любовь?» — пронеслось в её голове. Но эта мысль показалась девушке не самой лучшей. Ей нельзя в него влюбляться. Дмитрий Михайлович просто хочет помочь, явно воспринимает её почти как дочь и любит бывшую жену.

Да и вообще, наверняка, его не интересуют девушки ма́шиного возраста.

Уезжать не хочется, но придётся. Сбежать, чтобы не совершать ошибок, не страдать… Этого ещё не хватало… Мало она мучилась от любви к Тимуру? Теперь ещё из-за Воронцова? «Кому сказать, не поверят!» — подумала девушка.

Через два дня, они съездили к Титову, Маша дала необходимые показания и ушла встретиться с Любой, а Дмитрий решил поговорить с другом, пока было время.

— Ну что, Илона как себя ведёт? Вину признала? — поинтересовался адвокат.

— Ведёт, разумеется, вызывающе. Такие дамочки не покоряются. — усмехнулся Эдуард. — А вину… Пока упирается, но куда ей деться? Против неё слишком много доказательств и главное: пузырёк с её пальчиками.

— Ей же в купе светит… До 13 лет? Правильно?

— Правильно. У нас же и угрозы, и подготовка покушения, попытки покушения и в итоге совершение покушения… Влипла Илона Звонарёва по полной. Не хуже муженька. И за что таким как он, настолько верные жёны? Машка ради него хотела свободой пожертвовать, эта мадам сильно рискуя, отомстить решила… И всё ради этого Фигаро! — удивился Титов. — Кстати, Маша уже оправилась от этого всего? Сильно напугана была?

— Да конечно сильно. Плакала, переживала. Пришлось дать ей успокоительное. Ну вроде уже ничего, главное, её больше никто не запугивает. — ответил Воронцов. — Собирается в Выборг.

— Ты откуда знаешь? Она сказала?

— Нет. Случайно увидел, как она смотрела билеты на поезд. А я не имею права её удерживать. — Дмитрий погрустнел.

— Удерживать не имеешь, а вот сделать так, чтобы она не захотела уезжать, можешь.

— Даже не уговаривай меня признаваться ей в любви. Она столько пережила за эту зиму, что только моих признаний не хватало. Не хочу я её пугать таким напором.

— Да ну кто говорит о признаниях, дружище? — весело спросил Эдуард, которому было забавно наблюдать за влюблённым другом. — Ты подумай, что её кроме любви заставило бы остаться в Москве?

— Профессия. Но она вроде не закончила журфак, бросила… Не говорила почему, но мне кажется из-за Тимура.

— Так она тоже училась на журфаке? Прям как моя Алиска. Тогда надо подумать… Может ты поможешь ей работу какую-то найти… Ну вот, помнишь, говорил тебе, что Алиса на радио устроилась.

— Можно попробовать, хотя радио это… — тут же начал думать Воронцов.

— Погоди, помнишь, ты пару лет назад защищал ресторатора? Ну тот, скандальный случай?

— Помню, конечно.

— У него же жена занимает пост программного директора радио «Весна». Помнишь, как они были благодарны тебе за выигранное дело? Обратись к ней, явно что-то получится. Она не последний человек в их профессиональных кругах, может помочь! — осенило Титова.

— Точно. Хорошо, что ты о них вспомнил. Спасибо, в который раз выручаешь советом. — поблагодарил сообразительного друга Дмитрий Михайлович.

В конце недели, когда он очередной раз приехал домой и они сели ужинать, Маша сказала:

— Дмитрий Михайлович, я решила послезавтра ехать домой, в Выборг.

— Уже? — насторожился мужчина.

— Да, чего тянуть. Мой отъезд был делом времени и отложился только из-за горя, которое случилось… — она поковыряла вилкой салат. — А теперь, меня здесь ничего не держит, да и вашим гостеприимством я уже откровенно злоупотребляю. — по её лицу скользнула грустная улыбка. — В Москве мне делать нечего, она меня не приняла. Поэтому, поеду к тёте, работу мне она обещала найти.

— А если я предложу тебе остаться? — с надеждой в голосе спросил Воронцов.

— Это очень мило с вашей стороны, но… — Северцева хотела было возразить, как адвокат перебил её.

— Я тебе предлагаю остаться и работать в Москве.

— Работать? — уныние сменилось удивлением. — Кем?

— Насколько я знаю, у тебя неоконченное высшее, журфак. Так ведь?

— Да.

— Одна моя знакомая, работает программным директором на радиостанции «Весна». Так вот, я с ней сегодня разговаривал и она готова принять тебя в штат. Они вводят рубрику «Философия жизни», им нужна ведущая. Моя знакомая хочет предложить эту должность тебе. Если ты хорошо проявишь себя, то она поможет тебе восстановиться в ВУЗе, потому что в журналистике не последний человек. Будешь работать на радио и учиться дальше. Жить будешь у меня, я слишком привык к твоим кулинарным шедеврам, и, кажется, не смогу без них больше. Как тебе такой вариант? — Маша слушала слова Дмитрия как сказку и не могла поверить, что это реальность. Он предложил ей то, о чём девушка уже и мечтать не смела!

— Вы волшебник…? — скорее утверждая, чем спрашивая, произнесла Мария.

— Нет, только учусь. — усмехнулся в ответ адвокат. Мария не выдержав, вскочила, оббежала стол и подбежав к Воронцову, обняла его.

— Спасибо вам! — едва её девичьи пальчики успели коснуться его, как Дмитрий, вздрогнул, точно от удара током и почувствовал озноб, во рту у него моментально пересохло. «Господи, что же такое со мной творится, если совсем невинное касание вызывает подобную реакцию? Можно представить, в каком жалком состоянии я окажусь, если решусь поцеловать ее» — пронеслось в голове у адвоката.

Маше было невдомёк, что творилось с мужчиной, пока она обнимала его, но ей самой не хотелось размыкать объятий, хоть в конце концов и пришлось.

— Машенька, я давно попросить хотел… Говори мне «ты», меня твое «вы» как-то деморализует, я чувствую себя почти дряхлым старцем… — усмехнувшись, сказал он.

— Я попробую, только перестроиться надо. — смущённо улыбнулась Северцева. — Ты чай будешь? — тут же спросила она.

— У тебя неплохо получается перестраиваться. Буду.

Мария убрала со стола посуду, отправив её в посудомойку и начала заваривать чай.

Воронцов, подперев подбородок рукой сидел за столом и в который раз наблюдал за ней, укравшей его сердце. Непреодолимо сильно хотелось тихо подойти к любимой женщине сзади и, просто обняв, молчаливо мерить свое счастье ее дыханием, знать, что она только его, одна в целом свете… Ничего больше было не нужно! Только этот дом и она-надёжный тыл. Возвращаться, спешить с работы сюда и чувствовать неземную благодать.

Северцева обернулась, поставила чашки и сказала:

— Дмитрий Ми… — тут же осеклась.

— Дима. — поправил он её, а девушка смущённо заулыбавшись, исправилась:

— Дим, а завтра же выписывают Ирину Константиновну? Правильно?

— Да. Завтра, если ты не против, мы её встретим из больницы в 3 часа, завезём домой, а потом поедем к Кагарлицкой на радио. Ну, той самой знакомой. — объяснил мужчина.

— Ну как я могу быть против? Я сама хотела это предложить.