Глава 1. Ясмина

Ясмина

- Тухло здесь у вас, - озирается Мира.

Я предусмотрительно молчу. Наконец-то мне дали человека. Выглядит она, конечно, как не очень ответственная, но хоть кто-то!...

- Чай будешь? - спрашиваю дружелюбно.

- А есть с чем?

- С молоком….

- Чай с молоком? Не буду. Лучше расскажи мне все поскорее, и я побегу.

Недоверчиво на нее посматриваю. Конечно, в первую очередь надо было установить контакт, а уже потом вываливать на новенькую наши внутренние правила и информацию по своим подопечным.

- Так, - замираю, рассматривая собранную за три года картотеку. - Это моя любимица Феррари. Восемьдесят пять лет. Здорова как космонавт перед полетом.

Мира рассматривает анкету Вероники Степановны и смеётся:

- Почему Феррари-то, Ясь?

- А она с утра на рынок за яйцами так бежит, что все спорткары отдыхают. А вот это Чанган. Семьдесят три года. Легкая деменция.

В глазах новенькой вижу закономерный вопрос, поэтому отвечаю:

- Чанган - потому что любит с «Алиэкспресс» всякую ерунду заказать. Вроде ушных шапочек для душа или кружевных чехлов на унитаз.

- Я сейчас умру от смеха. - Мира сгибается пополам.

- Зря смеешься. Ты запоминай-запоминай. Мы, соцработники, должны обладать феноменальной памятью. Эта - шестидесятилетняя Шкода, как что вычудит - хоть стой, хоть падай. Эта - Вольво - помешана на безопасности: в дверях четыре замка и открывает только по паролю, который каждый раз меняет. Можно, кстати, называть любой, потому что она их все равно не помнит. Смарт ростом метр пятьдесят, а Тесла бережет электричество. Не дай бог у нее свет включенным оставить - тут же жалобу на горячую линию накатает. Это СсангЙонг, - недоверчиво посматриваю на сменщицу. - Лучше тебе пока не знать, почему…

- Ой, все, - Мира останавливает и хватается за живот. - А на личную жизнь у тебя с таким «автопарком» время остается? Ты, вообще, замужем?

- Я же татарка, - отвечаю тихо и опускаю глаза. - Выйду замуж, как только папа найдет достойного жениха.

- Ого. Такое ещё бывает?

- Конечно.

- И какие требования к кандидату?

- Он должен быть татарином, - говорю первое и основное. Нет ничего более принципиального для отца, чем это.

- А ещё?

- Все остальное не так важно, - хмурюсь, раскладывая карточки по порядку.

- Это ещё почему? Ты такая симпатичная, Ясмина.

- Потому что мне двадцать три…

- Двадцать три не приговор, - хмыкает новенькая.

Все тридцатилетние так говорят.

А когда тебе на пятки наступают молодые татарочки, да ещё и покладистые, найти жениха становится чем-то нереальным. Не скажу, что я как-то стараюсь. Скорее, каждый раз тихо радуюсь, что очередная «отцовская надежда» помахала мне ручкой.

Мне бы собственную квартиру. Хотя бы однушечку на окраине. Тогда я бы вообще замуж не вышла.

- Ну так ещё какие требования?...

- Татарин, - повторяю на всякий случай, так как это самое главное, и поправляю короткие волосы. - Желательно не очень общительный - разговоров мне и на работе хватает, но умный - качков я терпеть не могу. Все эти горы бицепсов только на картинке красиво смотрятся. Не прокормишь такого, хоть ведрами готовь. Что ещё… чтобы выглядел презентабельно. Не патлатый, причесанный, можно даже в очках.

- Ну ты, конечно, извращенка, - Мира качает головой. - Худой, неразговорчивый, причесанный очкарик - таких в нашем парке ночью полно. Ходят в плащах, девок пугают. Вот только не знаю, как у них с национальностями. Как-то не интересовалась.

- Ну спасибо, - смеюсь.

- Вообще, скажу тебе как трижды замужняя и ни разу не судимая женщина: мужика найти не проблема, а вот не прибить его потом, - Мира многозначительно приподнимает брови, - задача!...

- Если у тебя с нервами проблемы, то у нас работать будет сложно, - вздыхаю и бью себя по лбу. Ох уж эта моя привычка говорить сразу все как есть. Ну кто так на работу сотрудников принимает?...

- Это ещё почему, Яся? - новенькая настороженно прищуривается и сжимает ремень от сумки.

Как пить дать свалит. На дверь посматриваю. Надо бы закрыть.

- В чем сложности?

- Потому что мои одинокие старушки, они… как самые настоящие дети, - глядя в окно, ласково улыбаюсь. - Вечно что-то теряют: то деньги, то украшения, то документы на квартиру. Могут даже тебя обвинить и обязательно в полицию нажалуются, а находят где-нибудь под паласом у окна, потому что сами туда от мошенников спрятали. Многие из них кажутся злыми и вечно недовольными, но это чаще всего за них говорит страх одиночества или страх смерти. В общем, надо очень любить людей!... Сильно любить людей!

- Я люблю деньги, с людьми как-то туго.

- И спорт! - придирчиво осматриваю новенькую.

- А спорт-то зачем?

- Спорт обязательно нужен. Я в качалку три раза в неделю хожу. Во, - демонстрирую плотненькие бицепсы, - смотри какие.

- А без этого никак?

- Сама поймешь, когда Камаз поднимать придется.

- Кого? - пятится назад.

- Камаз - это Авдотья Никитична, - тут же нахожу ее карту, исписанную диагнозами. Даже не букет заболеваний - целая оранжерея. - Бывшая заведующая заводской столовой. Сто пятнадцать килограммов ватрушек с повидлом и котлет с подливой. Ноги у нее не слушаются, болезнь Паркинсона прогрессирует, - зачитываю. - Пару раз поднимешь - и…

- Я, пожалуй, откажусь, - Мира, шаркая ногами, все отступает. - Не справлюсь, теперь точно поняла.

- Ты куда? Камаза испугалась? Да она безобидная… - вскакиваю с места и устало вздыхаю, пялясь на открытую дверь, из-за которой появляется физиономия Степаниды Андреевны. - Мы же на адрес собирались, - договариваю.

- Опять перепугала девку до смерти? - начальница демонстративно складывает руки на поясе и, выставив левую ногу, постукивает пяткой.

- Я не пугала. Просто рассказала, как у нас здесь все устроено.

- Тудыть твою в качелю! - орет она так, что у меня уши закладывает. - Набиева, кто тебя за язык тянет?

- Я просто рассказываю, как сама работаю.

- Таких ненормальных, которые и днем и ночью по нуждающимся таскаются, больше нет. Ты зачем мне народ распугиваешь?

- Я просто рассказываю, как работаю, - стою на своем.

- Давно пора тебя чем-нибудь занять, - она хитро потирает руки. - Пойдем-ка ко мне в кабинет. Из администрации запрос прилетел. Надо срочно анкету заполнить.

- Если снова на митинг против тех, кто бросает жвачки на асфальт - не пойду. Хоть убейте!...

- Да нет… Там другое, - посмеивается Степанида Андреевна и ждет, пока я встану. - Иди-иди. Тудыть твою в качелю…