Глава 10

Фабиана

Кончики ушей нещадно горели, как и щёки, когда Фабиана разворачивала женское бельё. Такой стыд ещё никогда не приходилось испытывать, казалось, что милорд нарочно хочет её сжечь дотла тем самым, нарочно хочет позабавиться над ней. Прислал ещё эту портниху, которая всё утро брала мерки и заставила выбрать ткани. Хотя после брошенных милордом слов по поводу её платья стало неловко. У неё действительно нечего надеть, а выезжать из Ристола, как ни верти, опасно. Но если опустить негодование, пыл и смущение, вещи были невероятно красивые: из шёлка жемчужных, кремовых и розового оттенков. Не вычурные и яркие, а мягкие и изысканные — всё как она любит. Фабиана фыркнула и сложила всё аккуратно — ещё бы он не имел вкуса, у милорда, как Фабиана помнила, очень большой в том опыт.

Ещё этот обед… Фабиана впервые видела Ламмерта весёлым и беззаботным. И эта его улыбка… Девушка окорачивала себя, когда ловила его взгляд — задумчивый и волнующий. Тряхнула головой — слишком много думает о нём. Но как бы ни отгораживалась, милорд настигал вновь и вновь, его голос, взгляд, улыбка... Нет, это не должно быть! Сжала руки в кулаки. Нужно прекратит думать о нём. Только как?

— Всевидящая, избавь меня от этого!

Она ему точно не подходит, не интересна, его привлекают такие, как Игнэс — яркие, идеальные, раскованные, знающие себе цену. И он ей тоже не подходит — слишком безупречный, слишком красивый, обаятельный, слишком трогающий сердце, заставляющий дышать неровно… Всё слишком. И эти его поцелуи… зачем это всё? Ради развлечения? Издевательства? Глумления? Ему ведь, кажется, доставляет удовольствие ввергать её в смятение, а потом смеяться над ней.

Нет, нужно это всё остановить, пока не поздно, пока…

Фабиана тяжело выдохнула. Пора вспомнить и не забывать, зачем она здесь. Зачем это вообще всё замышлялось. Этот дурацкий брак, глупые застолья, случайные прикосновения...

Из размышлений её вырвал очередной визит портнихи. Кажется, та всерьёз взялась одеть девушку в самые короткие сроки. Мадам Ренейт поразила своей быстротой, принеся с собой уже сметанное платье. Заставила примерить и с полчаса вертеться, пока у Фабианы не закружилась голова.

— Идеально! У вас такая фигура, миледи, что вам любой наряд к лицу!

Хотелось сказать, пусть скажет это милорду, который высказался по этому поводу не совсем лестно. Но не стала. Госпожа ушла, пообещав, что к утру принесёт готовый наряд. Один из…

На ужин спускаться Фабиана не хотела —  снова быть в компании Ламмерта, чтобы это обернулось настоящей пыткой?! И если бы дело было в нём! Фабиане не нравилось это беспричинное волнение, излишнее смущение, которое рождалось в ней, стоит только представить, что она окажется рядом с ним. Но и оставаться в покоях — это вызовет много вопросов. Фабиана не хотела, чтобы Ламмерт думал, что она его избегает и боится. Пришлось спуститься.

Вдохнув глубоко, она вошла в столовую и замерла. Ламмерта не оказалось здесь. Фабиана нахмурилась, и как-то странно и неприятно сдавило грудь. Она прошла, видя, что и стол сервирован только для неё.

Села в кресло, ожидая.

Аскил появился почти сразу, расставил блюда.

 — А милорд не будет ужинать? — спросила у молчаливого и сосредоточенного управляющего, который явно думал о чём-то своём.

— Нет, миледи, милорд выехал из Ристола и, судя по всему, будет только утром.

— Какие-то важные дела?

— Не могу знать, миледи.

Предательское недовольство, приправленное разочарованием, царапнуло изнутри. Изрядно подпортившееся настроение перебило аппетит… и вообще всё перебило, хотелось просто подняться к себе и запереться до утра, а лучше взять одну из книг из покоев младшего милорда и погрузиться в чтение. Лишь бы избавиться от этого гнетущего мрачного состояния. Съев пару кусочков нарезанной буженины, отложила вилку. Плотная тишина окутала, Фабиана зажмурилась и, отложив салфетку, поднялась. Отилия сегодня старалась зря.

Шум голосов коснулся слуха, и Фабиана замерла, прислушиваясь — голос явно принадлежал Аскилу. Выйдя из-за стола, Фабиана вышла в коридор. И так и остолбенела, разобрав другой голос, принадлежащий только одному человеку, которого она так хорошо знала.

Господин Витора эрн О-Лидера.

Фабиану аж оглушило, зазвенело напряжение в висках и во всём теле разом.

Что он здесь делает?

Голос дядюшки звучал явно с напряжением.

— Я хочу видеть свою племянницу немедленно!

— Милорд эрн Ламмерт примет вас в другое время, к сожалению, сейчас его нет в Ристоле, — управляющий отвечал учтиво, не переходя границы.

— Ты не слышал меня, позови мне Фабиану, или я сам это сделаю, — голос гневно громыхал, и Фабиана представила, какая ярость лютует во взгляде опекуна.

Она понимала, что если Аскил , не пустит дядюшку, тот исполнит то, что грозил. Нужно спасать управляющего, который начал снова настаивать. Наверное, ей сейчас не следует показываться на глаза, но злость и негодование взяли верх. Она не должна прятаться от него. Пусть знает, что она может за себя постоять и ответить той же монетой.

Вобрав в себя больше воздуха, Фабиана направилась в зал. И как раз вовремя: объёмная фигура дядюшки потеснила управляющего, который пытался преградить дорогу.

— Пошёл прочь, червь, я тебя сапогом растопчу!

Фабиана знала, что дядюшка бывает груб, но не знала, что настолько омерзительно он ведёт себя с теми, кто ниже его.

— Что здесь происходит? — спросила, вкладывая в голос всю твёрдость, на которую была сейчас способна, хоть пальцы проняла дрожь, когда тяжёлый, как свинец, взгляд опекуна пал на неё.

Лицо Аскила побледнело и вытянулось, когда Фабиана вышла в гостиную. Дядюшка, проследив за племянницей, до щёлок сузил глаза, в которых кипел гнев.

— Аскил, оставь нас, пожалуйста, — попросила Фабиана управляющего, не сводя взгляда с Витора.

Аскил замешкался, сомневаясь, что это разумное решение, но настоять он не мог.

— Хорошо, госпожа, я буду поблизости… — он спешно поклонился, бросив настороженный взгляд на Витора, и пошёл из зала, оставляя девушку наедине с гостем.

На пару мгновений повисло молчание, такое давящее и тяжелое, что в висках заломило.

— Как ты посмела? — процедил опекун сквозь зубы. Лицо и шея покрылись неровными багровыми пятнами, показывая крайнюю степень его бешенства.

Фабиана выпрямила спину, дыхание металось в груди вместе с волнением, страхом и гневом, хотелось высказать дядюшке многое, но нужно быть разумной и не поддаваться эмоциям.

— Зачем вы приехали? — спросила как можно увереннее и спокойнее.

— Зачем?! — теперь его лицо стало сплошь алым, как после изрядного количество бокалов красного вина. Дядюшка угрожающе шагнул к Фабиане, стремительно сократив расстояние. Усилием воли девушка осталась стоять на месте, не показывая страха. — Я тебе скажу «зачем»! Ты опозорила меня, выставила посмешищем, опорочила себя! Знаешь, кто ты в глазах других? Потаскуха!

Фабиана резко вдохнула, слова ударили хлёстко, будто плетью по оголённой коже, упали тяжестью вглубь и разлились ядом.

— Уходите, — прошипела Фабиана, чувствуя, как болезненный озноб прошёлся по телу.

— Что? Что ты сказала? — Витор весь напрягся, обращаясь в камень.

— Я сказала — уходите, — твёрдо повторила Фабиана каждое слово.

Витор чуть задрал подбородок, сжал губы в жёсткую прямую линию, взгляд налился чёрной смолой лютой ярости, в следующий миг он вскинул руку. Тяжёлая пощёчина опалила щёку, выбивая всплеск искр, голова резко откинулась в сторону, Фабиана пошатнулась, удерживаясь от того, чтобы не коснуться зудящей скулы и не убежать. Дядюшка впервые поднял руку на неё. Никто никогда не смел этого делать. Недоумение и ошеломление сменилось раскалённой яростью. Он хочет, чтобы она почувствовала себя виноватой? Чтобы пожалела о содеянном? Не дождётся! В гостиной появился Аскил — управляющий, видимо, следил за происходящим где-то поблизости.

— Всё в порядке, миледи? — вступился было, наверняка всё слыша и понимая, что произошло.

— Да, Аскил, всё хорошо, — остановила его Фабиана, — не беспокойся, — ответила, чуть поворачивая голову, не сводя глаз от Витора.

— Я тебе прощу всё это, если ты вернёшься сама. Или… — дядюшка чуть поддался вперёд, едко заглядывая девушке в лицо, прижигая разъярённым и свирепым взором: —Или он пожалеет, вы оба — пожалеете. Бартолд эрн Груно так просто всё не оставит… Ты даже не представляешь в какую яму угодила, блудливая стерва… — дядюшка смолк, недовольно покосившись на управляющего, выпрямился, поправляя нервно ворот своего камзола. — Жду тебя у ворот. У тебя есть несколько минут.

Сказав это, дядюшка развернулся и зашагал к выходу, тяжёлые плечи его были ссутулены, кулаки сжаты. Как только он покинул замок, слабость накрыла с головой, прокатившись по телу онемением, и Фабиана едва не осела на пол. Теперь она могла позволить чувствам выйти наружу, заморгала часто, взгляд сам собой замутился. Фабиана коснулась щеки, которую нещадно пекло, понимая, что вот-вот заплачет. И только присутствие Аскила вынуждало как-то держаться.

— Принеси воды, Аскил, — попросила мужчину.

Тот удалился. Постояв ещё немного, Фабиана прошла к дивану и опустилась на самый край, вцепившись похолодевшими пальцами в подлокотник.

«Несколько минут…» — прозвучали эхом в голове слова.