Глава 22

Хэварт

Хэварт ободрал всё запястье, но снять один браслет с правого удалось, а там и разомкнуть магией наручи. Сделал это только для одного — чтобы убить Груно. На это у него ещё хватит сил. Пусть Хэварт умрёт, но этот выродок не прикоснётся к Фабиане. Хоть её он сможет спасти…

Карета остановилась, Хэварт, не снимая наручей, сунул браслет в карман брюк в тот миг, когда Груно мелькнул перед окном, а следом дверца отворилась. Вытолкнули из кареты, наёмники окружили. Хэварт сквозь замутнённый взгляд увидел башню, в которой, по-видимому, держали Витлара. Ламмерта пихнули в плечо, заставив шагать к входу. Едва приблизился к порогу, он почувствовал спиной неладное, обернулся, чтобы понять.

— Вперёд, — снова грубый тычок в спину. Хэварт только поморщился от простреливающей боли в плече. Кажется, у него сломана ключица и он, не сомневался, повторно рёбра, которые ему пересчитали палками. Теперь Хэварт знал, что тогда, когда он возвращался в Ристол после игры с Бартолдом, его подстерегли именно его приспешники. Отобрав выигрыш, Бартолд ещё не знал, что Фабиана была у Хэварта.

Хэварт зло усмехнулся своим мыслям, но лишь почувствовал внутри слепую обреченность.

Поднявшись по лестнице, Бартолд прошёл к двери первым. Ламмерта держали двое, будто всё ещё остерегались, что он сможет что-то сделать — и не зря, потому что Хэварт мог. И сделает. Хэварт скорее умрёт, чем будет слушать, как этот подонок станет рассказывать ему о Фабиане. Умрёт и потащит его в пекло за собой.

Хэварт почувствовал тепло в ладони, когда Бартолд начал открывать замки, в которых были вставлены защитные артефакты, что для магии Витлара непосильны. Здесь они его держали всё время — у заброшенных кварталов на самом отшибе Вальштора. Эта башня когда-то служила якорем для путников глухого квартала.

Дверь открылась, Бартолд вошёл первым, следом ввели Ламмерта, шаги глушил расстеленный на полу ковёр. Ламмерта пихнули к министру. Он скосил взгляд на софу и застыл. На ней лежал Вит. Его губы рассечены, на лице кровь, как и на белой рубашке, его запястье без браслетов.

Хэварт с трудом расслабил мышцы лица, чтобы не выдать всего, что закипело внутри: ярость, отчаяние, боль, настолько стискивающую рёбра, что дышать получалось через раз. В глазах потемнело. Ламмерт стиснул кулаки до боли в костяшках. Остались лишь глухая ненависть, безумие и горькая отравляющая пустота. Хэварт отвернулся, не в силах на это смотреть.

Бартолд повернулся.

— И что тут у нас? — министр опустил безразличный взгляд на лежавшего Витлара и хмыкнул. — Да, незадача. Подвёл тебя братец, — сказал он, омерзительно ухмыляясь.

Гнида! Это последняя ухмылка в его жизни. Хэварт сам лично вырвет ему кадык и спустит министра в ад.

Хэварт посмотрел чуть назад на наёмников — они остановят, если нападёт прямо сейчас, тогда он не успеет нанести удар, который положит этого отморозка здесь, на этот пол, навсегда.

Бартолд продолжал кривить губы, в его глазах играло дьявольское пламя — он, кажется, наслаждался всем этим. Наслаждался проигрышем Ламмерта, растерянностью и подавленностью.

— …И в этом виноват ты, — сказал министр и перевёл взгляд на Витлара.

Хэварт скользнул взглядом по столу, выискивая хоть что-нибудь, что поможет ему убить министра, хотя он мог и с закрытыми глазами ощутить нужный предмет — достаточно воспользоваться магией, ведь второй браслет до сих пор лежал в его кармане. Только вокруг ничего не нашлось, а на столе пусто. Должно же быть тут что-то! Впрочем, Хэварт усмехнулся своей мысли, его магия может это сделать, нужно лишь выпустить её.

— Теперь ты будешь до конца дней мучиться — это я тебе обеспечу.

— Как бы ты сам не угодил в свою же петлю, — процедил Хэварт. Его голос звучал хрипло и принадлежал будто не ему.

Он сглотнул, почувствовав в ладони жар, который тёк к его рукам откуда-то с пола. Хэварт нахмурился, не ожидая подобного, и едва удержал себя, чтобы не глянуть в направлении источника, прищурил взгляд, слыша запах смеси металлов, самых различных, соединяющиеся в одном единственном… механизме. Хэварт быстро глянул под стол и замер, видя поблескивающий в тусклом свете свечи металлический предмет. И, наконец, понял, что это артефакт. И не просто артефакт, а взрывающий механизм.

Неужели Вит смог его сделать? Но сомнений не осталось, когда Хэварт разобрал состав. Он собрал артефакт, и тот готов к действию. Нужна всего лишь искра магии. В голове за считанную секунду выстроилась вся логическая цепочка.

— Что же ты не смотришь на своего щенка?

Бартолд подступил и в следующий миг схватил Ламмерта за волосы. Развернув, ткнул в лежащего юношу, вынуждая едва ли удариться лбом в его подбородок. И только тут Хэварт внезапно ощутил кожей движение воздуха, едва слабое дыхание, а в следующий миг Витлар приоткрыл веки. Хэварт сдержался от того, чтобы не выдать себя и не усмехнуться, радость разлилась горячим волнением в груди. Он жив и, более того, задумал целый план. Хэварт по движению глаз младшего брата в сторону стола понял, что именно. Софа, на которой лежал Витлар, Груно, стоявший позади в метре от стола, и артефакт.

— Ну что, нравится? Как тебе такое, выродок?! — прорычал Груно яростно, стискивая в кулаке волосы на затылке жёстче.

Хэварт сжал зубы, когда Бартолд рванул его назад. Хэварт поддался лишь для того, чтобы освободить запястье, рывком сбросив наручи, и одним точным ударом локтя в лицо министра заставил того вскинуть руки и отшатнуться, сбить стол. Наёмники ринулись к нему, но Хэварт с глухим рычанием бросился вперёд всем своим весом, сбивая софу, толкая её ладонями, опрокидывая вместе с собой и Витларом, закрывая брата своим телом, а следом мощная волна жара ударила в спину и затылок.

Последнее, что увидел Хэварт, как Бартолда отшвырнуло к стене, а потом тьма заволокла сознание, утопив Ламмерт во мраке, кажется, теперь уже совсем.

Горячая и давящая темнота окружила со всех сторон, она душила и утягивала за собой на самое дно, она не отпускала и держала крепко, пока где-то вдалеке не послышался знакомый аромат. Он заставил улыбнуться в этой темноте в мыслях, сладкий дурманящий разум запах фиалки. Его фиалки. Женский всхлип заставил вернуться, побороть обволакивающую тьму и вырваться из её тугих пут. Нежный тонкий голос стал ближе, совсем рядом у его лица, а следом Хэварт ощутил прикосновение тёплых нежных губ на своей щеке. Во рту сухо, в затылок стучала боль, в носу стоял запах гари и дыма. И Хэварт вспомнил всё, что случилось.

— Хэварт, очнись, прошу, ты слышишь? Хэварт! — родной голос взволновал кровь, разгоняя по венам толчками, заставляя задержаться дыханию.

Хэварт приоткрыл тяжелые веки, но смотреть было больно, чувствительные к свету зрачки сфокусировались плохо, язык тоже не слушался, чтобы ответить, что всё хорошо, что он слышит. Слышит...

Фабиана? Удивление пробило твердый панцирь, который его так крепко сковывал. Откуда она здесь взялась?

Хэварт оглядел расплывающимся взглядом помещение, затопленное рассеивающей пеленой смога и дыма, кругом жандармы и какая-то суета. Королевские жандармы здесь? Одни выносили кого-то в дверь, другие выводили схваченных наёмников.

Витлар! Толкнулось в грудь болезненным спазмом. Хэварт попытался подняться — оказалось, его кто-то держал. Попытка увенчалась полным провалом, всё тело будто вырубленное из камня — тяжёлое неповоротливое, но всё же целое.

— Лучше пока не спеши, — раздался голос Витлара рядом.

— Хэварт, как ты себя чувствуешь? — голос фиалки, как бальзам, вливал сил, заглушая боль, которая гуляла по всему телу.

Зрение вернулось окончательно, и он разглядел бледное, слишком бледное лицо Фабианы и заплаканные красные от слёз глаза. Она и в самом деле здесь, сидит перед ним на коленях, ему вовсе не грезилась. Он не умер.

Хэварт нахмурился, видя её напуганные такие большие и чистые голубые глаза, наполненные влагой, её бледно-розовые губы подрагивали. Фабиана, протянув руки, едва касалась его лица дрожащими пальцами. Он всё же приподнялся, притянул её к себе, так остро нуждаясь в ней, желая немедленно успокоить, лишь бы только она больше ничего не боялась.

— Не плачь, фиалка, всё хорошо. Всё закончилось, — голос прозвучал хрипло и слишком тихо, но Фабиана услышала.

К сожалению, его слова вызвали обратный эффект — фиалка разрыдалась, безутешно сотрясаясь в его руках, утыкаясь лицом в его плечо. Она испугалась за него, его нежная, ранимая фиалка, которой он не безразличен. Маленькая лгунья. Хэварт зарылся пальцами в её волосы, стиснул сильнее. Теперь он её никуда не отпустит.

— Попрошу Витлара, чтобы он создал с десяток артефактов и поставил на двери, чтобы ты не смогла никуда сбежать.

Фабиана затихла и, отстранившись, посмотрела в глаза, всхлипнула. В её лице столько боли, искренности и любви, что быстро бьющееся сердце стиснуло рёбрами. Хэварт притянул её к себе, поцеловал жадно и в тоже время ласково, чувствуя солёный вкус губ, понимая, как этого мало, как же хочется прижать её к себе и почувствовать полностью, сжал её затылок, притягивая к себе теснее, прикусил её губы, вбирая себя, чтобы сполна напиться ею. Распирающее желание вызывало стон боли, Фабиана поняла это по-своему, отстранилась торопливо.

— Я сделала больно? — с долей испуга спросила.

Хэварт горько усмехнулся. В груди, там, где билось сердце, действительно было больно и горячо.

— Да, в тот момент… — он перебрал её волосы, оглаживая шею, посмотрел в глаза, приближая своё лицо, — ...когда моя фиалка отказалась от меня.

Фабиана застыла. Всевидящий! Как же он соскучился по ней, по её мимике, по этому незапятнанному грязью взгляду, по её непосредственности!

Она вдруг тряхнула головой, на бледных щеках наконец-то появился лёгкий румянец.

— Это не так! Я... просто… я...

— Я знаю, — перебил её Хэварт, любуясь ею, лаская взглядом.

А на глазах фиалки вновь появились слёзы, заставляя Хэварта вдохнуть больше воздуха и сквозь боль расправить грудную клетку.

— Давайте выйдем отсюда, здесь столько дыма, что дышать нечем, — предложил Хэварт, глянув на Витлара.

Младший брат помог подняться, и всё же тошнота скрутила внутренности, и пришлось немного выждать, чтобы темнота перед глазами рассеялась. Фабиана прижималась к нему, осторожно поддерживая за пояс, кто-то из посторонних вызвался помочь, но этого не требовалась. Обойдя софу, которая ещё тлела, направились в коридор. Втроем спустились по лестнице во двор, полный королевских жандармов. Они добрались до одной из карет. Хэварт облегчённо облокотился на нее, не выпуская Фабиану из рук, прижимая к себе, полез в карман брюк, чтобы достать браслет и надеть его. Витлар в свою очередь вытащил из жакета что-то металлическое.

 — Благодарю, — протянул он Фабиане.

Это был её браслет. Хэварт вопрошающе посмотрел на неё, но всю ответственность Вит взял на себя, пускаясь в рассказ о том, как Фабиана побывала с ним в плену. Хэварт злился на себя — как так вышло, что он не заметил её на собрании? Признаться, он и не думал, что она явится туда, даже пусть и с Танором, которому не мешало бы голову оторвать за то, что оставил сестру без присмотра. Хэварт не сомневался, что его фиалка весьма проницательна и догадалась о тайне браслета, и как бы он ни злился, что подвергла себя опасности, но был благодарен, что она не позволила Витлару умереть.

А потом брат переключился на свои исследования, которые Хэварт до этого момента не воспринимал серьёзно, и только теперь понял, что парень действительно повзрослел. Хэварт узнал, что оптон может регулировать магию в теле, и не нужно носить эти браслеты — всего несколько грамм этого металла при взаимодействии с кожей способны обезопасить носителя магии. Более того, если носить оптон несколько дней, то без него можно проходить месяц и — магия будет вести себя спокойно. Хэварт был поражён и одновременно восхищен Витларом. Его долгие пребывания за книгами не были беспочвенными фантазиями, как считал Хэварт.

— Вот мы и встретились, — раздался со стороны знакомый голос.

Хэварт, напрягшись, повернулся.

Эммер прошел к карете, давая какое-то указание шедшему рядом с ним жандарму.

Мысли смешались, Хэварт не мог понять, каким образом эрн Лорей оказался здесь? Хотя уже Витлар упомянул, что жандармы во главе Эммера выследили Груно.

Лорей встал перед Ламмертом, посмотрев на него с хитростью и озорством, будто ничего не случилось.

 — Да, Ламмерт, не думал, что ты настолько… как бы это сказать правильно… способный, но я до последнего надеялся, что ты откроешь карты.

— А ты врал всё это время, прикидываясь, что ничего не знаешь?

Эммер усмехнулся, глянул на Фабиану и снова на Хэварта.

— Королевский приказ, извини, но если бы ты…

— Он мёртв? — перебил его Хэварт.

Ухмылка Эммера потускнела.

— Да.

— И что теперь будет? — явно затревожилась Фабиана, оживляясь, и Хэварт погладил её по спине, успокаивая.

— Простите мисс, а что будет?

Фабиана растерянно глянула на Хэварта.

— Несчастный случай. Магия Хэварта нестабильна, чем и способствовала активации артефакта, которым Витлар хотел вскрыть дверь, чтобы выйти из плена.

Фабиана теснее прижалась к Хэварту, надавливая на повреждённые рёбра — фиалка точно раздавит его, если продолжит беспокоиться.

Хэварт кивнул Эммеру в знак благодарности, что тот всё смог понять.

— На счету у Груно целый ряд преступлений, и самый тяжёлый — это заговор против короля. Ему была обеспечена смертная казнь. Его Величество давно подозревал министра, и как только весь этот заговор раскрылся, осталось только взять его под стражу. И он оступился.40393c

— Хочешь сказать, что король позволил мне выкрасть артефакт и передать его Груно?

— Именно так, — усмехнулся довольно он. — Камера тебе не светит — король знает, что эрн Груно шантажировал тебя, вынуждал идти на преступление, но сильно не обольщайся, потому что теперь ты под пристальным наблюдением Его Высочества.

— Если я должен воспринимать это за честь, то я не впечатлен.

— Знаю. В Вальшторе ты чист, твоя жизнь за границей не волнует короля. И это главное.

— А как же то, что Его Величество против магов? — спросила Фабиана.

— Это не совсем так, Людвиг только несколько лет на престоле, он хочет не только выявить врагов и заговорщиков, но и тех, кто может стать союзником, верным и честным, — обратил взгляд на Хэварта и Витлара.

Фабиана, выслушав, нахмурилось — видимо, ей этот ответ не совсем понравился.

— Уже скоро рассвет, — начал о другом Эммер, — Хэварту нужен лекарь и отдых, возвращайтесь в Ристол, чуть позже обсудим всё остальное, — с этими словами он отступил к жандармам, и вскоре один из них приблизился к карете, поднимаясь на место кучера.

***

Путь до Ристола оказался неблизким, фиалка успела задремать, положив на его здоровое плечо голову. Хэварт не выпускал её ни на миг, слушая Витлара, который, ещё больше удивляя, посвятил во все подробности того, как его похитили из Ристола и привезли в башню, чем он занимался все эти дни в плену. И, несмотря на то, что эта сделка едва не обошлась ему высокой платой, гора с груди свалилась, что брат рядом, а любимая тихо дышала в его шею.

В Ристоле их встретил Аскил, который тут же послал за лекарем. Фабиана не отходила, осторожно помогла раздеться и принялась стирать с его лица кровь выжатым в тёплой воде платком. Хэварт смотрел на неё и не мог оторвать глаз, не мог поверить, что она рядом, что заботится о нём. Первые лучи солнца заиграли в её льняных волосах серебряным блеском, коснулись бархатной кожи. Этот рассвет они встретили вместе.

— Это всё закончилось, да? — спросила Фабиана после долгого молчания.

Хэварт улыбнулся:

— Ещё не веришь?

Фабиана покачала головой и, кажется, опять собралась плакать, и он понимал — ей столько пришлось пережить. Но фиалка справилась и вновь принялась стирать кровь и сажу, убирая волосы Хэварта со лба, проведя платком над бровью, у виска.

— Скажи, фиалка, если я сейчас закрою глаза ненадолго, ты ведь никуда не сбежишь от меня?..

Фабиана удивлённо взглянула на него. Сначала в её глазах отразилось недоумение, а потом такая нежность, что в груди защемило и сделалось тесно — не вздохнуть. Это мгновение будто замерло, заставляя сердце биться ещё сильнее и горячее. Хэварт поддался чуть вперёд, приближая свои губы к её.

— …Хочу, чтобы так было всегда: открывать на рассвете глаза, видеть тебя и сгорать, когда ты вот так смотришь, фиалка, — прошептал глухо, лаская взглядом её губы, трогая дыханием чуть испачканные в саже завитки волос на её щеке.

Фабиана глубоко вздохнула, а на лице её отразилось столько всего, что заставило его задохнуться, а по телу разлиться волне дрожи. Фабиана подтянулась ближе, опуская взгляд на его губы.

— Я никуда не денусь, Хэварт, — твёрдо и серьёзно ответила. —  И буду с тобой всегда, — сладкое горячее дыхание толкнулось в его губы, — я люблю тебя, Хэварт эрн Ламмерт. Очень люблю, — всё же всхлипнула она, но снова сдержала слёзы, прикусив губы, которые тут же соблазнительно налились, будто гранатовым соком.

Хэварт перевёл взгляд в её глаза, утопая в их безбрежности. Кажется, такого восхитительного пьянящего голову утра у него ещё не было никогда. Надо же, как вышло. Она изменила его жизнь, которая была в чёрно-белых тонах, обманчивых сиюминутных эмоций побед от игр, сделок, хождения по краю. Но радость превосходства гасла уже на следующий день, и снова ему нужно было идти и брать, и снова играть, и снова ходить по краю, чтобы хоть немного заглушить эту бездну в своей душе.

Теперь он обрёл что-то ценное, настоящее, то, что осветило самые тёмные углы его души, наполнило до краёв целительным нектаром и заставило чувствовать себя живым, чувствовать, как горячо и неистово колотится о рёбра сердце и рвётся дыхание из груди. В нём лишь желание заботиться о той, кто распалила его своей чистотой и ранимостью, гордостью и упрямством, тонкой красотой и чуткостью. Его фиалка, самая необыкновенная и желанная, сейчас в его руках, рядом с ним, близко.

Опустив веки, Хэварт погладил такое маленькое плечо Фабианы, лаская, перемещая ладонь на шею, скользнул пальцами по щеке, касаясь волос, хотел прижаться к её губам, но за дверью послышался шум и топот. С глухим стоном Ламмерт выдохнул, а фиалка с нежеланием отстранилась в тот миг, когда дверь открылась, и в комнату вошёл Ульман в сопровождении Аскила.

Хэварт устало откинулся на подушки.

А дальше проходил долгий осмотр, обработка ран и перетягивание жёсткими жгутами повреждённых костей, но, к счастью, обошлось без переломов, правда, пара трещин всё же были. А после принятие горьких снадобий Хэварта со страшной силой потянуло в сон, и он уже не мог бороться с действием лекарств, проваливаясь в небытие, зная, что фиалка рядом и никуда от него теперь не денется. Она обещала.