Эпилог

Прошла неделя. Пока мы живем в доме отца Марка. Я не спешу отсюда выходить, ибо вопрос с Михаилом до конца не решён. Мне здесь спокойнее.

Всегда думала, что большие дома холодные. Но здесь уютно и тепло. Такая семейная атмосфера, которая вызывает у меня тоску по моему родному дому. Отец Марка строг и с виду может показаться суровым. Он напоминает мне моего отца. Очень серьёзный, но справедливый мужчина. Несмотря на то, что Марк отрицает, он очень похож на Демьяна Ростиславовича. Внешностью, характером. Только Марк импульсивен и эмоционален, а его отец сдержанный и холодный. Но, думаю, все это приходит с возрастом.

— Малыш, — заглядывает в комнату Марк. — Тут твои заказы пришли, — заносит три больших пакета. — Есть что-то интересное? — ухмыляется, начиная распаковывать пакеты.

Интересное там есть. Но!

— Не открывай! — накрываю рукой пакет.

Там подарки. Сегодня тридцать первое декабря.

— О, это все мне? — снова сует руку в пакет, шлепаю его по наглой ладони.

— Это всем!

— Какая заботливая у меня жена, — закатывает глаза.

Я заметила, что Марк немного циничен по отношению к семье. Я пытаюсь аккуратно выяснить почему. На самом деле Марк замечательный, но часто надевает некрасивые маски. Он сложный, но от этого не менее мной любим. Угораздило же влюбиться в мерзавца.

— А твой подарок будет ночью, — хитро улыбаюсь.

— Ммм, заинтриговала. Я надеюсь, это что-то очень развратное? — облизывается. Закатываю глаза. Хотя да, я стала такой же озабоченной. Поэтому в одном из пакетов бельё.

Бельё, которое ни одна женщина просто так не наденет. Ну как белье… Так, ленточки. На модели в интернете смотрелось очень эротично. Надеюсь, и на мне будет тоже. Открываю другой пакет и вынимаю оттуда игрушку в виде музыкального домика. Демонстрирую Марку.

— О, спасибо, конечно, но, думаю, я уже достиг более высокого уровня развития, — смеется Марк.

— Дурак. Это сестренке твоей. Думаешь, ей понравится? — закусываю губы.

— Ей сейчас нравится все яркое и громкое. А вот мой отец будет просто в восторге, — язвительно выдаёт он.

— Что не так? — рассматриваю домик. — Красивый, звуки приятные – песенки, голоса животных.

— Вот эти песенки по кругу в сотый раз и доводят до нервного тика, — усмехается Марк.

— Да ну тогда не надо, наверное, дарить, — расстраиваюсь.

— Надо. Обязательно. Главное, чтобы Катюха была в восторге, — забирает у меня домик и ставит его на стол. Меняется в лице, заглядывая мне в глаза. — Малыш?

Смотрю на него вопросительно, начиная волноваться.

— Иди сюда, — садится в кресло, затягивает меня к себе на колени лицом к лицу, притягивает ближе, убирает волосы с моего лица, целует.

— Марк… Все же хорошо?

— Уже да.

— Уже? Марк! — меня накрывает паникой.

На самом деле мне всегда страшно, что вдруг вернётся его другая сторона, которая решит изжить меня из себя. Нет, Марк обещал, что такого больше не будет. Я верю. Но… Оказывается, очень страшно потерять любовь. Марк не зря боялся этих чувств. Они прекрасны и страшны одновременно. Когда твоя жизнь вертится только вокруг одного человека. И если его не станет, то мир рухнет.

— Влада, я понимаю, что сегодня праздник, — начинает издалека. — Я вообще никогда бы не хотел говорить с тобой на эту тему. Но мне кажется, ты должна узнать это сейчас, чтобы принять решение и оставить мерзость в этом году.

Снова немею, прикрывая глаза.

Ну говори уже!

— Малыш, выяснилось, что Михаил причастен к смерти твоих родителей.

Распахиваю глаза и отрицательно качаю головой.

Нет! Мне не хочется в это верить! Нет!

— Да, малышка, — обнимает меня теснее. — Это намеренный поджог. Цели, думаю, ясны. Где ты была в ту ночь?

— В Питере на экскурсии, — хриплю я.

— А кто тебя туда отправил?

— Михаил подарил… — голос срывается. Сглатываю. — Ну нет, Марк, — зажмуриваясь, пытаюсь остановить поток поступающих слез.

— Иди сюда, — укладывает мою голову себе на плечо, зарывается в волосы. — Мразь, согласен. Морду я ему уже разбил. Но этого мало. Я бы его грохнул на хрен! — жестко выдаёт он. — Но отец решил, что судьба этого урода в твоих руках. Тебе решать, посадить его на максимально возможный срок, чтобы сгнил в тюрьме, или… сделать так, чтобы исчез из этой реальности.

— Что значит «исчез»? — тихо спрашиваю я.

— Пусть тебя это не беспокоит. Его просто не будет больше.

Конечно, мне хочется возмездия прямо сейчас. Пусть исчезнет. Но…

— Посадить в тюрьму, — отвечаю я.

— Ты уверена?

— Да. Я, в отличие от него, не могу отобрать жизнь. Не имею права.

— Хотя ты права. Гнить на зоне – гораздо болезненнее, чем быстрая смерть. Окей, передам отцу.

И все, я больше не могу сдерживаться. Рыдаю, крепко обнимая Марка. Он вообще все, что есть у меня жизни. Очень важный и единственный.

Я плачу, а Марк молча целует мои волосы и гладит по спине. И это гораздо интимнее, чем секс.

— Может, на хрен эти семейные сборища? — спрашивает, когда я успокаиваюсь. — Хочешь уедем в город? Или просто посмотрим фильм у нас в квартире. Не будем праздновать. Все, что хочешь, Влада, только не плачь.

— Нет, не хочу, — мотаю головой. — Новый год – это семейный праздник. Ты когда последний раз праздновал его с семьёй?

— Никогда, — мотает головой. — Не видел смысла, — выдыхает.

— Почему?

— Не было семьи.

— Марк, это все детские обиды, надо взрослеть, — пытаюсь донести до него. — А я вот всегда праздновала с семьёй. А теперь ее нет. А у тебя есть, и надо ценить этот момент.

— Я, бля, стараюсь. Проверь мне. Но это сложно.

— То, что стараешься, это хорошо. А за то, что материшься, по губам получишь, — усмехаюсь, пытаясь выключить трагедию. Поднимаюсь и слегка шлепаю его по губам.

— Ах ты, зараза!

— А-а-а-а-а! — с визгом пытаюсь сбежать, но не успеваю. Марк перехватывает мои бедра, удерживая на месте.

— Я же тебя тоже отшлепаю по губам, — зло ухмыляется. Кусаю губы. — Да, ты правильно поняла, по каким губам.

***

В доме есть прислуга. Но супруга Демьяна Ростиславовича отправила всех домой на праздники. Мы сами готовили и накрывали стол. Дарина и правда очень молода, она старше меня всего на три года. Можно было осуждать такой брак или заподозрить Дарину в корысти. Но, когда я вижу, как суровый взрослый мужчина любит свою супругу, а она смотрит на него, словно на Бога, сомнений не остаётся. Мы дружим. Дарина душка. Искренняя, добрая. За неделю я даже пару раз поругалась с Марком за его равнодушное отношение к ней.

— Не обижает он тебя? — шепотом интересуется Дарина, когда мы расставляем приборы.

— Я сама кого хочешь обижу, — усмехаюсь.

— Правильно, Марка иногда надо строить, — улыбается она. — А в общем, я была бы счастлива, если бы вы остались жить здесь.

Пожимаю плечами.

— Как только все разрешится, мы планировали улететь в Италию, — не договариваю. Мы летим к матери Марка, она очень просила нас приехать. Но говорить об этом Дарине напрямую я не решаюсь. Кто его знает, как она относится к бывшей жене своего мужа. Я бы дико ревновала. Я ничем не лучше Марка, мы оба сумасшедшие.

— Да понятно, что у вас своя жизнь. Тогда пообещай приезжать часто. Так Марк сблизится с отцом. Для Демьяна это важно, хоть он и не скажет.

— Договорились, каждый выходные и праздники мы у вас, — подмигиваю ей.

Оборачиваемся, когда в гостиную влетает мальчишка года два и несется к Дарине.

— Кто у нас тут? — усмехается девушка, расцеловывая мальчика. Следом заходит Марк, обнимая за талию какую-то девушку. Очень красивую, эффектную. Марк ей что-то вещает, она смеется, отталкивая его от себя. Девушка спешит к Дарине, поздравляя ее с наступающим. А я перевожу взгляд на своего мужа, черт его дери. Мерзавец ухмыляется.

— Кто это? — шиплю ему. Ну явно не родственница. Родственников так не обнимают.

Я убью его сегодня!

— А это жена моя бывшая и сын, — так спокойно выдает Марк.

— Что?! — меня кидает в жар. Я даже не знаю, как реагировать, просто смотрю на мальчишку и девушку, хлопая глазами.

— Ой, Марк, заткнись! — усмехается девушка, подходя ко мне. — Я Василиса, — тянет мне руку.

В растерянности пожимаю ей руку и вытягиваюсь, как струна, когда Марк приобнимает меня, посмеиваясь.

— Не верьте этому гаду. Это не его сын, — заявляет Василиса.

— Ах ты мне изменяла, дорогая? — продолжает ржать Марк. Немного выдыхаю, начиная соображать, что Марк прикалывается.

— Мы просто дружим, — успокаивает меня Василиса. — Я глубоко замужем. Но за такие шутки отхлестала бы его по наглой морде, — фыркает девушка. Разворачиваюсь, гневно прищуриваюсь.

— Ой, все, понял, шутка не удалась, — продолжает ржать Марк, целуя меня в висок. — Прости, малыш, — шепчет мне на ухо. — Ну ты что у меня такая наивная?

— Никого подарка тебе сегодня не будет, — шепчу ему в ответ. Отталкиваю гада и иду помогать девушкам.

Праздник проходит тепло. Действительно по-семейному. Даже строгий отец Марка расслабляется и постоянно шутит. Теперь я точно уверена, что у Марка и Василисы правда ничего не было. Ее муж Андрей не выпускает Василису из виду ни на секунду. Они такая гармоничная пара. Я не знаю, сколько они женаты, но хочу, чтобы мы были похоже на них. В их фразах и глазах столько страсти, что, кажется, сейчас подпалят весь дом.

Марк весь вечер подлизывается ко мне. Но я делаю вид, что обижена. Ему полезно понервничать. Когда он чувствует вину, то уже не нахальная сволочь, а ласковый котик. Весь вечер избегаю его прикосновений, ускользая, подогревая.

Я вожусь с его годовалой сестрёнкой Катюшей. Она такая сладкая, что невозможно оторваться.

Ровно в полночь с шампанским в руках мы выходим во двор смотреть салют. Именно салют. Это не просто фейерверки, это нечто масштабное. Сердце замирает от ярких залпов.

— С Новым годом, малыш! — всё-таки ловит меня и прижимает к себе Марк.

— С Новым годом! — улыбаюсь, но он этого не видит. Снова пытаюсь выкрутиться, но Марк вжимает меня в себя крепче.

— Не прокатит. Сбежать не удастся, — рычит мне в ухо. — А что там творится в нашей комнате? — с претензией интересуется он. — Ты что там натворила?! — вполне серьёзен.

— Что я натворила? — не понимаю, начиная соображать.

— Ну пойдём, посмотрим, — хватает меня за руку и ведёт в дом. Бегу за ним по лестнице, пытаясь понять, что происходит.

Марк пропускает меня в комнату, заходит следом и запирает дверь, облокачиваясь на нее.

Осматриваюсь. Все хорошо. Все убрано, на окне горит неоновая праздничная подсветка, освещая нашу спальню.

— И что здесь происходит? — разворачиваюсь к нему, выгибая брови.

— Секс происходит, — сверкает глазами, начиная расстёгивать рубашку.

— Ммм, так значит? — отхожу от него назад, когда он идет на меня, скидывая рубашку.

— Так… — понижает голос, такой мерзавец сейчас. Нахально осматривает мое тело. — Я тебя сегодня затрахаю, малыш. Бегать больше не сможешь, — как всегда, пошлит. Но я уже давно определилась, что тоже развратная. Меня это заводит. Неосознанно облизываю губы. Смотрим друг на друга изучающе.

— Нет, просто так я не дамся, — оскаливаюсь, снова отступая назад.

— Тогда это будет сладкое изнасилование, — хрипит в ответ, начиная расстёгивать ремень брюк.

Снова отступаю, натыкаясь на стол возле окна.

Все, назад дороги нет.

— Где там мой подарок? М? — подходит вплотную, хватает меня за скулы, сжимает?

Пытаюсь увернуться, но он не отпускает. Дерзко заглядываю ему в глаза.

— Ты его не заслужил! — шиплю в ответ, но судорожно выдыхаю, потому что эта игра дико возбуждает. Он сейчас далеко не котик. Он хищник, нахальный, властный и опасный. Заводит. Это что-то новое и очень острое.

— Не гордый, возьму сам, — выдыхает мне в губы.

— Попробуй.

Марк усмехается мне в губы. Делаю рывок, пытаясь вырваться. Мне кажется, у меня получается, но я и правда наивная. Марк лишь резко перехватывает меня и разворачивает спиной к себе, вжимая в стол.

— Не дергайся, — хрипит мне на ухо. Замираю. На самом деле я уже сдалась, но пытаюсь играть.

— Сволочь! — всхлипываю, когда он начинает задирать мое короткое платье, оголяя бедра.

— Продолжай, у меня все больше и больше поводов тебя отшлёпать, — заявляет он.

— Только посмей! — нервно усмехаюсь, снова пытаюсь увернуться, но Марк резко нагибает меня над столом, вжимая в него.

— Все, малыш, сопротивление бесполезно, — одной рукой сжимает мое бедро, а другой дёргает молнию на платье.

Судорожно дышу, впуская в лёгкие его сумасшедший запах. Голова кругом, по телу прокатывается волна мурашек, когда он прикусывает мои плечи, сдирая платье. Да, это грубо, это пошло и грязно, но действительно сладко, живот тянет судорогой возбуждения. Сжимаю ноги, чтобы немного себя остудить, но все бесполезно.

— Ммм, — хрипло стонет, Марк. — Чулки и трусики – улёт, малыш.

Нет там трусиков. Там насквозь промокшая ниточка между ног.

— Ноги раздвинь! — шлепает меня по попе.

— Ай! — вскрикиваю от обжигающего удара, хочу подняться, но он вжимает меня в стол. — Лежи смирно, моя плохая девочка, — снова меня шлёпает. — Немедленно раздвинь свои шикарные ножки!

Раздвигаю, но все равно получаю еще один шлепок. Всхлипываю, бедра горят. И, боже мой! Очередной шлепок вызывает дикую волну возбуждения и прилив влаги между ног.

Стону, вжимаясь щекой в стол, когда его наглые пальцы отодвигают ниточку трусиков и проходятся по складочкам.

— Да, — хрипит Марк, ложась голой грудью на мою спину. — Моя девочка, — потирает клитор, а я кусаю губы, содрогаясь. — Заводит, да? — продолжает растирать клитор и всасывает кожу на моей шее. — Как ты хочешь? Медленно и ванильно-сладко или быстро и грубо? М?

Разворачивает мое лицо, прикусывая мои губы.

— Отлюбить тебя или оттрахать?

— Да! — только и могу выдохнуть ему в губы. Потому что я уже на грани. Вот-вот взорвусь и разлечусь на осколки от скольженья его умелых пальцев по моей плоти.

— Что «да»?! — снова рычит и сам содрогается от нашей волны возбуждения. — Отлюбить или оттрахать? Скажи! Иначе буду мучить, — убирает пальцы. И я хнычу – это такое разочарование. — Говори, малыш! — требует.

— Оттрахать! — выкрикиваю я.

— Да, — усмехается. — Никогда меня не разочаровываешь, — выпрямляется, натягивает мои бедра на себя и…

— А-а-а-а-а!

И все. Меня нет. Есть только движения, ощущения, наше частое дыхание, хриплые стоны и дикое удовольствие.

***

Мы абсолютно голые валяемся на кровати в свете неоновых огней. Я рисую на груди Марка узоры, прижимая ладонь к его сердцу, слушая любимый стук. А он курит вейп, выдыхая клубы вишневого дыма в потолок. Такой расслабленный, сильный, красивый, невыносимый и мой.

— Скажи мне, малышка, почему ты тогда, на стоянке, влетела в меня, чем перевернула нашу жизнь?

— Я уже говорила. Поспорила, — улыбаюсь.

— А если честно?

— А если честно… Михаил не верил, что у меня есть парень, и я из вредности хотела ему доказать, чтобы не подкатывал ко мне. — Марк напрягается. Так всегда при любом упоминании этого мужчины. — Пробежалась глазами по парням на стоянке и выбрала тебя. Он не поверил, и я пошла доказывать, — усмехаюсь, вспоминая, как это было.

— Ммм, там было минимумом шесть парней. Но выбор очевиден, да, — улыбается.

— Я же говорю: самоуверенная сволочь, — шлепаю его по плечу. — Я выбрала рандомно, — продолжаю лгать. Конечно, я выбрала его неслучайно. Только Марк привлёк мое внимание.

Ну зачем ему это знать?

— Ну-ну. Врушка, — ловит мою ладонь, целует пальцы. Тянет руку к тумбе, берет какую-то коробочку, достает из нее кольцо с розовым бриллиантом и надевает его на мой безымянный палец, рядом с обручальным кольцом.

— М? — рассматриваю палец. — Что это?

— Это кольцо я хотел купить тебе в ту ночь, когда не ночевал дома. Мне тогда показалось, что именно его не хватает на твоём пальце. Но я струсил. Идиот. Прости.

— Красивое. Надо было купить и надеть. Насильно, не слушая мой бред про замужество.

— Надо было… — выдыхает он. — Пусть это будет помолвочное, ведь у нас настоящая свадьба еще впереди. В Испании, например.

Да, мы рано поженились, практически не узнав друг друга. В нашей дальнейшей жизни будет еще много всего. И сладкой ванили, и романтики, уютных вечеров и страстных ночей. Будут и скандалы, и обиды, и даже слезы. Его ревность и мои претензии. Но лишь одно останется неизменным. Любовь.

Конец.