Глава 8

Лина.

Мы с Тамарой Михайловной прошли в школьную столовую. Там было людно и шумно — звенела посуда, кто-то смеялся, кто-то спорил. Мы взяли по бутылке морса, порцию плова и салаты в пластиковых контейнерах. Расплатившись, вернулись в медкабинет, где можно было спокойно поесть и поговорить.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты — жена Соколова Александра Николаевича? — с хитрой улыбкой начала Тамара Михайловна, закрывая за нами дверь поплотнее, будто опасалась, что школьные стены имеют уши.

— Шустрая птичка, однако, — усмехнулась я.

— Не обижайся за любопытство, — продолжила она, присаживаясь напротив. — Просто ты молодая, красивая, а он — мужчина видный, уже не мальчик и давно холост. К нему никто не мог подступиться, а тут вдруг ты…

— Это плохо? — спросила я осторожно, чувствуя, как краска приливает к щекам.

— Да нет, что ты! — рассмеялась врач. — Наоборот, тебе повезло оказаться вовремя в нужном месте.

— Но почему у всех к нему такой интерес? — нахмурилась я, неожиданно почувствовав лёгкий укол ревности, который самой себе объяснить не смогла.

— А ты не догадываешься? — Тамара Михайловна склонила голову набок. — Красивый, брутальный, опытный мужчина, да ещё и с туго набитым кошельком… Но теперь, думаю, интерес поутихнет. Все уже знают, что он занят. — Она хихикнула. — Кстати, физрук рассказал, как ты вчера расправилась с приставучими типами в аквапарке — несмотря на то, что рядом был твой муж.

— Вот блин! — простонала я, закрыв лицо ладонью. — Вся школа уже знает?

— Кстати, как твоя рука? — с живым интересом спросила врач. — Говорят, тебя даже в больницу возили.

— Всё нормально, — ответила я. — Мазь и эластичный бинт — мои лучшие друзья на ближайшие пару дней.

В этот момент из моей сумочки раздалась звонкая трель телефона. Я моргнула, не сразу поняв, что это у меня.

— Ты не собираешься отвечать? — удивилась Тамара Михайловна.

— А, да! — спохватилась я. — Телефон новый, всё никак не привыкну к мелодии.

Порывшись в сумочке, я достала аппарат. На экране высветилась фотография Алекса, и я невольно улыбнулась, проводя пальцем по экрану.

— Привет, милая! — раздался в трубке его низкий голос. — Как первый рабочий день?

Я моментально почувствовала, как щёки снова заливает жар.

— Всё хорошо! Здесь очень дружелюбные люди.

— Поела?

— В процессе… — ответила я, стараясь не рассмеяться.

— Отлично. А теперь скажи: у тебя есть минутка? Спустись ко мне на парковку, я жду.

— Беги! — шепнула Тамара Михайловна, не скрывая улыбки и с видимым удовольствием подслушивая.

— Сейчас, — сказала я в трубку. — Что-то с Лёшкой?

— Нет, — рассмеялся Алекс. — Просто соскучился.

Я отключила телефон, быстро собрала в кучку свои контейнеры и выбежала в коридор. Через пару минут я уже стояла на школьной парковке, где меня тут же заключили в крепкие объятия.

— Ты что творишь?! — прошептала я, едва он отпустил мои губы. — Мы возле школы, тут полно детей и любопытных взрослых. И так уже вся школа знает, что я твоя жена! Один препод видел, как я в аквапарке наваляла мужикам, и, конечно же, рассказал всем!

— Тем лучше, — усмехнулся Алекс, притягивая меня ближе. — Пусть знают, что у меня жена — настоящая боевая единица.

— Очень смешно, — буркнула я, пытаясь освободиться, но он не отпускал.

— А если серьёзно, — сказал он, помрачнев, — мне кажется, твоя тётка следит за мной. Так что слухи в школе даже на руку — пусть убедится, что ты действительно замужем за мной. И, кстати, тебе пора перестать называть меня на «вы».

— Алекс… — начала я, но он не дал мне договорить: снова припал к моим губам.

— Привыкай, — хрипло произнёс он, когда отпустил, и тут же открыл дверцу автомобиля. Из салона он достал огромный букет — свежие розы с капельками воды на лепестках. — Это тебе. Чтобы скрасить серые будни на новой работе.

— Спасибо, — прошептала я, млея от неожиданного жеста. В ответ осторожно поцеловала его в щёку.

— Я приеду за тобой к пяти, — добавил он, поправляя воротник моего пиджака.

— Хорошо… — тихо ответила я.

Но внезапно я заметила знакомую фигуру: из машины неподалёку вышла моя тётка.

— Нет… только не сейчас, — в отчаянии прошептала я и уткнулась лбом в грудь Алекса.

— Что значит «не сейчас»? — не понял он, но тут же за спиной раздался ядовитый женский голос:

— Неплохо выглядишь, стерва!

Алекс мгновенно повернулся, заслоняя меня собой. Его спина словно стала стеной — холодной, твёрдой и надёжной.

***

Алекс.

— Стерва здесь одна, и это ты! — выпалил я. — Что ты здесь делаешь?

— Хотела предупредить мою племяшку, что так просто не отдам ей то, что принадлежит мне!

— Всё, что ты сейчас имеешь, принадлежит отнюдь не тебе! Без Лёшки ты никто, пустое место!

— У неё ничего не выйдет! Даже ты не сможешь ей помочь, будучи её любовником! Ты в курсе, что твоя шлюшка жилa в каморке отеля, где работала горничной?

— Жила! Теперь она живёт у меня — в качестве жены! Официальной жены!

По лицу этой женщины на долю секунды пробежала тень замешательства, а затем гнев.

— Если я узнаю, что ты попытаешься обидеть мою любимую девочку, тебе несдобровать! — зло произнёс я, сжимая кулаки.

— Алекс, не надо! — вмешалась моя Лина, схватив меня за руку. Тётка же моментально уткнулась взглядом в правую руку Лины, где блеснуло обручальное кольцо.

— Обложила себя защитой со всех сторон? — язвительно продолжила она. — Только сможешь ли ты доказать, что не выкрала у меня ребёнка и не скрывалась с ним? Сможете ли вы подготовить доказательства того, что ребёнок жил и живёт в достойных условиях?

— Уже смогли. Так что готовься к суду и разорению! Лина, пойдём, провожу тебя до рабочего места.

Я повернулся к моей девочке и стал подталкивать её в сторону корпуса школы, но она в последний момент нырнула от меня в сторону тётки и замерла. Тётка тоже застыла, её взгляд был устремлён куда-то на плечо Лины. Я сделал шаг в обход — и увидел нож, торчащий в районе ключицы моей новоиспечённой жены. Нож, предназначенный мне! «Убью суку!» — рвалось в голове, но, видя Лину и её страдание, я тут же усадил её на порожек своего внедорожника, прислонив спину к дверце.

— Потерпи, моя девочка, только потерпи! — взмолился я, с трудом сам сдерживая слёзы.

Я рванулся к тётке, чтобы схватить её, но охранник школы, который в этот момент патрулировал территорию, опередил меня. Он мгновенно скрутил женщину и крикнул в рацию: «Тамара Михайловна, вызывайте скорую и полицию!»

Я вернулся к Лине; она сползла на асфальт и прижалась спиной к колесу. На светлой ткани туники быстро расплывалось кровавое пятно. Я опустился на колени рядом и стал трясти её за подбородок.

— Держись! Не теряй сознание! Слышишь меня? Не закрывай глаза! Смотри на меня!

К нам подбежала женщина в белом халате с медицинским чемоданчиком. Она достала шприц и две ампулы с лекарствами, быстро набрала препарат и ввела его в кожу рядом с раной, не вынимая ножа.

— Сейчас кровотечение немного приостановится и станет меньше болеть. Потерпи, детка, — произнесла она. — Как же так? Я так радовалась за вас, увидев целующихся, а тут эта тётка с ножом!

— Вы всё видели? — уточнил я, не отводя взгляда от Лины.

— Да. И если потребуется, дам показания в полиции, — ответила женщина. — А вы помогите охраннику с ней, иначе и его придётся в больницу отправлять.

Я ринулся в бой против обидчицы моей девочки. Благо полиция приехала быстро, иначе я бы её покалечил и, не дай бог, прибил бы на самом деле.

На неё надели наручники полицейские и запихали в машину. После этого взяли у нас показания. В это время приехала скорая, и Лину увезли в больницу, оповестив, куда её везут.

Я попрощался с полицейскими, поблагодарил Тамару Михайловну и охранника, поехал сначала домой, чтобы проверить, как там Лёшка. Но тут же вспомнил, что при Лине не было ни документов, ни телефона, и помчался обратно в школу, прихватив с собой мальчишку. Там Тамара Михайловна сказала, что успела сунуть в скорую помощь сумочку Лины. После этого мы с Лёшкой отправились в больницу, где в регистратуре узнали, что Лину уже успели прооперировать и перевезли в реанимацию.

— Пап, а что с мамой? — спросил мальчик.

— Её немного ранила твоя тётка, но не переживай: всё будет хорошо!

— Ей больно?

— Уже нет. Ей дали лекарство, и боль ушла. Она сейчас спит, — ответил я, глядя на свою девочку в окно реанимации. — Ты только живи! Ты нужна мне и Лёшке! Люблю тебя!!! Но зачем ты только встала на пути этого ножа? Лучше бы я получил это ранение, чтобы не видеть твоих мучений!

— Пап, а мама скоро вернётся домой?

— Пойдём, узнаем у врача.

Я взял пацана за маленькую ручку и повёл его в сторону ординаторской, где мы и нашли врача, закреплённого за нашей Линой.

— С вашей дочерью… — начал доктор.

— Она моя жена! — перебил я.

— Извините, с ней всё в порядке. Ей правильно и удачно оказали первую медицинскую помощь, и скорая доставила её в больницу. То, что от нас требовалось, мы сделали. Через пару часов переведут в обычную палату, а через два дня можем выписать под вашу заботу и ответственность.

— Спасибо. Можно будет её навестить в часы посещения?

— Да, конечно.

— До свидания.

Мы с Лёшкой вышли из больницы и поехали в мой офис. Там сначала все стали поздравлять меня с женитьбой, но, увидев моё состояние, начали задавать другие вопросы. Так выяснилось то, что сегодня произошло после регистрации брака.

— Я поехал в полицию разузнать про вашу зазнобу, натворившую дел, — сказал Сергей, моя правая рука, который понимал меня с полуслова.

— Сразу звони, как что выяснишь.

Мой помощник испарился, а я залез в приложение на телефоне и заказал там пиццу и картошку фри, чтобы накормить Лёшку, понимая, что сам поесть не смогу. Мои мысли все были рядом с Линой. Затем набрал номер Олега и сообщил ему последние новости.

— Вот так поворот! — воскликнул Олег, примчавшись ко мне в офис сразу после моего звонка. — Она охренела совсем что ли? Или крыша слетела? Она же сама себя подставила! Может, на самом деле кукушка улетела в дальние края и забыла вернуться?

— Я тоже про это подумал. Сейчас Сергей поехал в полицию, чтобы это выяснить. После психиатрической экспертизы будем думать, что дальше делать, а пока я запущу процесс расследования того, как она умудрилась всё имущество себе загрести. Нужны доказательства её мошенничества.

— Лёшку забрать к себе?

— Нет. Я не хочу выпускать его из поля зрения, надо, чтобы он окончательно обосновался в доме.

— Чем вечером будете заниматься?

— Надо как-то мальчишку развлечь, после того как съездим в больницу к Лине.

— Своди его в батутный центр «Облака». Ему понравится… А как сама Лина?

— Я не знаю.

Оттого, что я её сейчас не вижу и не имею возможности поговорить с ней, моё состояние было угнетающим.

— Ты реально влюбился в нашу Линку! — констатировал мой друг. — Что с тобой случилось, коль смог впустить в своё сердце столь юное создание?

— Увидел в ней силу воли, стремление выжить и помочь брату. Я вспоминаю себя в её годы: мне тоже пришлось выкарабкиваться из пропасти. Позже пришлось научиться идти по головам и трупам других; она этого ещё не умеет, и сомневаюсь, что научится. Несмотря на то, что она может изрядно покалечить, она при этом чрезмерно добрая и ранимая. — Я тяжело вздохнул. — Приедешь ко мне вечером выпить? Мне надо расслабиться и попытаться забыть, что моя девочка меня спасла.

— Приеду часов в восемь, — ответил он.

Олег полез в свою кожаную папку, достал несколько документов и положил их на стол.

— Здесь характеристика на Лину и Лёшку от заведующей детского сада, который посещал малыш, — сказал он. — И ещё наброски от меня по поводу Лины. Оформишь сам как положено, я потом подпишу, когда будет готово. И ещё… Пошли: заберёшь их вещи из моей машины. Думаю, до судебного процесса нужно найти им места в твоём доме.

Мы вышли из здания офиса, перегрузили коробки из одной машины в другую и на этом разошлись.

***

Лина.

Я открыла глаза и огляделась по сторонам. Судя по обстановке и холодному помещению, я находилась в больничной реанимации. В плече расплывалась неприятная боль. Было жутко холодно и даже немного страшно.

— Пришла в себя? — спросила медсестра, подойдя ко мне и заметив мои шевеления.

— Да.

— Что-нибудь беспокоит?

— Боль и холод. Общее самочувствие в норме.

— Хорошо. Скоро врач осмотрит тебя, проверит анализы и переведёт в более тёплую палату. Сама можешь сесть?

— Думаю, что да.

Я, придерживая простыню здоровой рукой, аккуратно и не торопясь села на кровати и свесила с неё ноги. Медсестра помогла мне надеть халат и дала попить. После этого в палате появился доктор. Осмотрев мою рану и общие показатели, он приказал перевести меня в обычную палату. Меня усадили в инвалидное кресло и повезли в другую палату на том же этаже.

— Вам кто-нибудь может привезти вещи? — спросила медсестра.

— Да.

Я пересела на кровать, и сразу же возле меня положили мою сумочку. Я достала из неё телефон и набрала номер подруги.

— Женька, можешь привезти мне мои вещи в больницу? — спросила я, услышав голос подруги в динамике телефона.

— В смысле — в больницу? Ты что там забыла?

— Приедешь — расскажу.

— Я все вещи уже передала дяде Алексу. Сейчас ему перезвоню. Что тебе конкретно нужно?

Я тяжело вздохнула от мысли, что Алекс будет рыться в моих вещах, но перечислила:

— Зубная щётка и паста, расчёска, сменное нижнее бельё, пижама, халат, мыло, полотенце… Пока это всё. На выписку можно будет ещё сменную одежду — моя одежда безнадёжно испорчена.

— Не поняла. Тебя положили в больницу? Что с тобой случилось?

— Тётка ножом пырнула, — ответила я, слыша, как Женя ахнула в трубку и начала откровенно материться.

— Я скоро к тебе приеду!

Через полтора часа ко мне гурьбой пришли муж, брат, подруга со своим отцом и следователь.

— Могу я сначала переодеться? — спросила я у представителя закона.

— Да, конечно.

Все, кроме Алекса, вышли из палаты. На других трёх кроватях лежали женщины с тяжёлыми переломами. Они с любопытством наблюдали за происходящим. Алекс присел возле меня на стул, предварительно достав из пакета бельё, и наклонился, чтобы помочь мне его надеть.

— Алекс, я сама! — мягко и смущённо произнесла я.

— Не надо напрягать руку раньше времени. Давай сюда свои ноги! — сказал он, но, не дождавшись от меня ни единого движения, встал на колени передо мной и сам поднял сначала одну ногу, просунув её в одну дырку трусиков, потом проделал то же самое с другой ногой и начал натягивать их наверх. Оставив их на коленях, достал шортики от пижамы и повторил процедуру с ними.

— Встать сама можешь? — я, дрожа всем телом, поднялась и закрыла глаза, чувствуя, как легко он натягивает на меня одежду. После чего развязал на халате пояс и снял его с меня, оставив меня с обнажённой грудью. Я всхлипнула, роняя слёзы, открыв при этом глаза, боясь, что Алекс рассматривает мою грудь, но он смотрел на забинтованное плечо, в районе раны которого проступило немного крови.

— Больно? — спросил он, едва прикоснувшись к ране, но, увидев мои слёзы, вытер их и стал одевать дальше, натянув свободную футболку сначала на голову, потом помог продеть в рукав здоровую руку и опустил футболку вниз, скрывая под ней больную руку и всё, что было открыто до этого. И притянул к себе, аккуратно обнимая и целуя в макушку головы.

— Прости, что не уберёг тебя!

Я в ответ обняла его, прижимаясь лицом к его груди, прожигая её слезами.

— Тебе больно? Позвать врача? — заботливо спросил он, отстраняя мою голову от себя и заглядывая в глаза. Потом нежно поцеловал в щёки, в глаза, в губы. — Не плачь, девочка моя! Я люблю тебя!

Я расширила глаза, и мои губы приоткрылись, чтобы что-то ему ответить, но он не дал мне ничего сказать, накрывая их снова своим поцелуем… Он любит меня? Любит? Или это просто слова, чтобы нас не выдало ничего? Пока я размышляла, неосознанно моё тело и губы отвечали на его поцелуй.

— А ничего что вы здесь не одни? — выпалила одна из моих соседок.

Чёрт! Обломали всё моё наслаждение, которое потом может и вовсе не повториться. Мозг готов был взорваться от всего, что сегодня произошло, от возбуждения, завоевавшего всё моё тело. И так захотелось нахамить в этот момент соседушкам, но я должна была себя сдержать!

В палату заглянула Женя.

— Вы всё? Можно уже к вам?

— Можно! — ответила я, уже улыбаясь и выкарабкиваясь из объятий Алекса.

— Не плачь больше! Моё сердце от этого разрывается. Твои слёзы — моя боль! — прошептал Алекс мне на ухо, по-прежнему обнимая и не желая меня выпускать.

— Эй! Влюблённые, хватит ворковать. Дома потом друг другом насладитесь, когда нашу Лину выпишут! — выпалила Женька.

— Алекс, выпусти меня, мне больно, мне надо сесть, иначе упаду от слабости!

Алекс собственноручно усадил меня на кровать и присел рядом на корточки, избегая стула и больничной кровати.

— Ты готова со следователем поговорить?

— Да.

Следователь приступил к допросу по поводу случившегося днём. Когда он закончил свою работу, в палату постучали, и на пороге появилась Тамара Михайловна. Я ей улыбнулась, и она с ходу атаковала следователя, рассказывая о происшествии возле школы и о том, как оказала первую медицинскую помощь. На что следователю пришлось в принудительном порядке записывать показания ещё и с врача из школы. Возле меня покрутились мои посетители в течение получаса, после чего всех выгнали, сказав, чтобы завтра приходили и встречались со мной в холле больницы, чтобы не мешать другим больным.

.