Глава 28

Я замела комки пыли в совок и стряхнула в специальный мешок, поглощающий пыль. Если Диана обнаружит хоть одну пылинку, будет скандал. Добавив в горячую воду несколько капель эфирного масла и мыльной эссенции, намочила и выжала тряпку. Намотав её на швабру, принялась елозить под ложем леди Ди. Спустя седмицу нашего пребывания в Драконьем Гнезде миледи «отбила» меня у Горгоны. То есть «внезапно заметила», что «нахалка смеет распоряжаться её слугами». К слову сказать, с приездом в замок Диана стала нервная, то и дело срывалась на слугах и у меня возникало иногда ощущение, что злится леди Ди на меня. Непонятно было только, с чего бы ей так на меня взъесться… Но, подозреваю, что, если бы козни невзлюбившей меня горгорничной не препятствовали поискам врат, Диана и дальше бы «не замечала».

Но, так или иначе, от бесконечных поручений Ани меня избавили. И на том спасибо. Правда, я всё ещё оставалась горничной леди Ди, и как раз настал мой черёд наводить порядок в её покоях.

Вот только сегодня даже обязанности прислуги были мне в радость: замок пустовал. В честь начала Русальной седмицы во всех окрестных вёсках народные гуляния, а в ближайшей, Верхнем Курене, седмичная ярмарка: уж и бродячий цирк разноцветные шатры разбил, и торговцы ещё своих понаставили, да селян, желающих продать скотину да плоды своего мастерства, понаехало видимо-невидимо…

Но шабаш весь этот, – с шутами-скоморохами да танцовщицами из дальних краёв, из одежек на которых лишь длинные, в пол, юбки да бусы из звериных клыков, – он внизу, в долине, что кипит сейчас растревоженным ульем. А здесь, наверху, тишина. Замок словно уснул. Или замер. Как я.

С этой предсвадебной суматохой, выпавшей ещё и на Русальные гуляния, целый день тишины и спокойствия, был для меня в прямом смысле пределом мечтаний.

К тому же с уборкой я уже почти справилась…

…– Йень, а Йень, – гундосила Марыська, с щенячьей преданностью заглядывая мне в глаза.

Я только зубами с досады скрипнула и без всякого уже удовольствия дожевала булочку, запивая её подкисленной соком лисоцлы водой из фляжки.

Вот хотела же в роще уже перекусить. Присела, называется, на дорожку… Пользуясь случаем, а именно тем, что гуляния в Курене продолжатся до ночи, я, недолго думая, решила к своим сбегать. Заодно расспросить дядюшку о маре, о которой в замке шепчутся. Неужто правда, что беспокойница в наших краях объявилась? Надо бы помочь в таком случае, хоть и сомнительное это удовольствие…

И надо ж было такому случиться, что за поеданием булочки на приступке возле оранжерее меня застала Марыська. И вот уже целую вечность ныла, уламывая пойти вместе к «той самой ведьме». Оберег от мары просить.

Видеть Марыську в роли умоляющей было, пожалуй, даже забавно: всю седмицу девушка ходила павой, говорят, остальные стряпухи чуть ли не плачут от неё. Единственный, при ком «всю спесь с дурёхи как рукой снимает», как доверительно поведала мне одна из горничных, это сам лорд.

При его светлости Марыська ведёт себя, как положено: краснеет-бледнеет-запинается, глаза пучит и чуть ли не пузыри носом пускает. Вот только каков шанс встречи в огромном замке лорда и стряпухи? То-то и оно. Остальное время от Марыськи все воют. А тут выясняется, я хожу в фаворитах, и мне не приказывают составить компанию для похода к ведьме, а, пожалуй, что и умоляют.

– Ну почему сама не сходишь? – простонала я, стряхивая крошки с пальцев. – Не маленькая уже, не заблудишься. Ну хочешь, могу клубок с собой дать…

– Не надо мне твоего клубка! – шмыгнула носом Марыська и загундосила: – Выгнала она меня в прошлый раз, чуть жизни не лишила, обездолила, обескровила, пакостница такая, не помогла совсем! Ни разу! А я ж за помощью ходила! Разве так честно? Пойдём вместе, а? Йень… Ну, Йенечка…

Я вздохнула. Марыська – что тот саквояж без ручки. И нести неудобно, и бросить жалко. К тому же совершенно необъяснимым образом я почему-то чувствовала ответственность за девушку. С какого перепугу, правда, непонятно. Но знаю точно: случись с этой дурёхой худое – не прощу себе.

– А где твоя ведьма живёт-то? – сдалась я.

– Так аккурат между Куренем и Горшками, – затараторила сияющая Марыська. – Ежели прямо через чащу идти…

– Через чащу и пойдём, – воспряла я духом.

То, что ведунья живёт по дороге, приятный сюрприз. Провожу к ней Марыську, а там обернусь и бегом домой!..

– Как скажешь, – кивнула девушка. – Может, детей найдём…

– Каких детей?

– Так за Русальником которые ушли… Расцвёл, говорят! Дети говорят…

– Те же самые? Ну, пропали?

– Не, – покачала Марыська головой. – На этот раз целая компания за цветком направилась, аж всемером. Средь них старостины внучки, Ешка и Ашка… Насья ж прибегла из вёски, рассказала всё!

Я нахмурилась.

– Найдутся. На ярмарке взрослые теряются запросто, а то дети.

Марыська выпучила на меня свои рыбьи глаза и зашептала жарко:

– Отчего ж так говоришь, словно сама себя убеждаешь? А я тебе говорю: мара их сманила. Обернулась Русальником и в лес увела!

– Разберёмся, – прошептала я, сжимая кулаки.

Поводов, чтобы навестить дядюшку – выше крыши.