Глава 44

Больше зеленоглазый не спрашивал. Не тратил время на разговоры.

Ожёг ладонями обнажённые плечи, склонился к губам, которые, оказывается, уже и сами приоткрылись ему навстречу…

Замешкался всего на секунду, словно не веря в то, что делает. Но когда уже накрыл своими губами мои, больше не отпускал. Наоборот, привлёк к себе с какой-то звериной жадностью, чуть ли не с рычанием. Целовал так, словно последний час на свете живёт.

Попытка отпрянуть ни к чему не привела.

Я даже отпихнуть его от себя не смогла толком!

Правда, поцелуи из дурманящих, лишающих разума стали лёгкими и нежными, едва ощутимыми, и после первоначального шквала бесстыжих, будоражащих самые тайные стороны души, лишали разума ничуть не хуже… Но как бы ни целовал лорд – горячо или нежно, каждое его прикосновение было каким-то правильным, что ли. Хотя нет, не правильным… Настоящим.

Даже чудно̀ стало: почему любовь раньше так меня мучила? Ведь прекрасна она! Ничего прекраснее на свете нет!..

А что до мимолётности всей этой, до суетности…

Так на то и послала мне Вещунья Русальную Ночь.

Благословенную ночь.

Детей, что зачинаются во время таинства цветения Русальника, считают благословением самой Вещуньи… Никто не осудит, а сама я себя в последнюю очередь!..

Чародейка я или нет?!

Да я все свои чары направлю на то, чтобы волшба главной ночи в кругу пустила корни в моей утробе!

Я невинна, но не глупа, как рождаются дети на свет, знаю…

– Йенни… – словно неверяще прошептал лорд, когда сама вдруг приникла к нему жако, обвила шею обеими руками.

– Эйнар… – внезапно вырвалось у меня и внутри потеплело от собственной смелости.

Русальная Ночь беспощадно срывает маски.

Только в эту ночь я могу назвать своего сюзерена, Хранителя Севера, жениха моей хозяйки, по имени.

Что-то хрипло прошептав в ответ, лорд привлёк меня к себе. Чересчур резко. Меня качнуло вперёд, зеленоглазого же подвёл каменный выступ сзади… В следующую секунду мы с плеском обрушились в лазоревые, исходящие молочным паром, воды!

Вдвоём в моей купели тесновато, а потому упав в воду, я осталась лежать на лорде. То, что поцелуи и не думали прерываться, почему-то не удивило. Краем сознания отметила, что вода сделала сорочку на мне совсем прозрачной…зеленоглазый злыдень, бросив взгляд вниз, отчего-то застонал.

Спустя головокружительную вечность, пролетевшую в одно мгновение, поцелуй всё же прервался. В голове клубился радужный туман, в груди и животе порхали бабочки и сладко пели флейты. Я тяжело дышала. Как и Эйнар.

– Толчок, – сказал он. – Как будто совсем близко был…

Я пожала плечами. Ничего такого я не заметила.

– Да и шерп с ним, – с лёгкостью согласился зеленоглазый, вновь привлекая меня к себе. Руки его привычно-властными, собственническими движениями, оглаживали и сжимали моё тело. И тело, и меня такой порядок вещей целиком и полностью устраивал…

Запрокинув голову на каменный борт, я ахала и всхлипывала, сжимая пальцами намокшие волосы зеленоглазого, который склонился к моей груди и принялся вытворять такое, что я испугалась не перенести этого удовольствия! В прямом смысле!

Помноженные пребыванием в чарводах ощущения были настолько яркими и пронзительными, что поневоле вскоре вытеснили всю телесность, перейдя в череду чарующих, движущихся волнами, энергетических рисунков. В магическом флёре проступали силуэты наших тел, но в этом новом, внезапно открытом нами обоими пространстве, даже тела отличались от того, что привыкли мы ежедневно созерцать в реальном, повседневном мире. Я видела, чувствовала, знала: с зеленоглазым происходит то же самое, и если я, учитывая давнюю, болезненную, ежедневно подавляемую влюблённость, и то, оказалась не готова к такому, то что и говорить о лорде. Нет, держался он, хм, крепко и довольно стойко, но я всё же опасалась немного за его разум.

– Йен… – отпрянув, Эйнар избавился, наконец, от потяжелевшего камзола, швырнув его на брошенный ранее поодаль арбалет. – Ты… Ты… уверена?

Пристально вглядываясь в его глаза, я медленно провела языком по губам: видела как-то, как Диана проделывала этот фокус с ну очень приглянувшимся ей в Уездоречье капитаном, и с тех пор всё хотела повторить.

Отрезая себе путь к отступлению, я ещё и соврала:

– Это единственная ночь в кругу, когда девушка не может отказать в поцелуе, а мужчина не может сказать «нет», если девушка захочет продолжения…