Глава 11

Алена

Митя петлял по городу, пока совсем неожиданно не стал плутать по узким улочкам и подворотням. Вцепившись одной ладонью в ручку двери, я не понимала, что происходит, лишь свободной рукой прижимала к себе телефон, в котором был номер Бориса, да рюкзачок.

– Что случилось? – подалась вперед, когда парень остановился на каком-то оживленном перекрестке после того, как выехал из двора.

– Меня что-то настораживает, – пояснил он, – а так как всегда привык доверять интуиции, решил проверить и удостовериться.

– И? – из него что, теперь все клещами нужно вытаскивать?

– И ничего хорошего сказать не могу. За нами висит хвост, который по желанию можно сбросить, но это не тот вариант, потому что если есть один, то будет и второй.

Нервно закусив губу, вновь вжалась в сиденье и вцепилась рукой в дверь, и правильно сделала, потому что Митя резко надавил на педаль газа, и меня вжало в обивку.

– Родственники в этом городе есть? – с серьезным выражением на лице спросил водитель, изредка посматривая в зеркало заднего вида.

– Никого нет, – глухо отозвалась, прикрывая глаза.

– У меня есть! – ведя одной рукой машину, Митя достал из кармана спрятанный ранее телефон и быстро набрал номер.

Сжав смартфон плечом и ухом, он уверенно обгонял машины, перестраиваясь из одного ряда в другой.

– Нужна помощь, – сказал он кому-то, – еду к паркингу, буду через пятнадцать минут. У меня хвост и важный пассажир, за которого отвечаю головой.

Это все, что он сказал своему собеседнику, а я отвернулась к окну, сдерживая набегающие слезы.

– Не волнуйтесь, Алена Олеговна, – уже бодрее сказал мне Митя, – теперь вам точно ничего не грозит. Я вас оставлю в самом надежном и шумном месте, а сам избавлюсь от машины и вернусь.

Парень посмотрел на меня через зеркало и подмигнул. Хотя глаза все равно были сосредоточенные, а руки крепко сжимали руль, он улыбался и шутил все время, пока гонял как ненормальный по городу.

В паркинг мы влетели очень быстро, я даже не поняла, как так получилось, и кто нам помог проскочить шлагбаум. Просто – раз, и мы уже съезжаем на нижний уровень, где Митя доезжает до самого дальнего и темного угла.

– А теперь быстро в этот минивен! – прикрикнул так, что я пулей выбежала из машины, придерживая телефон и портфельчик.

Как только я поравнялась с огромных размеров машиной, ее задняя дверь отъехала, и я оказалась в царстве хаоса, смеха и громких криков. Позади уже отъезжала машина Мити, а я уселась на свободное сидение, во все глаза рассматривая двух близнецов, которые спорили из-за робота.

На переднем сидение на месте водителя заприметила женщину, которая смотрела на меня пристально и изучающее.

– Матвей, – строго произнесла она, и один из братьев отпустил игрушку. В салоне автомобиля мгновенно раздался довольный детский смех, который моментально оборвался, как только женщина продолжила:

– Михаил! – игрушка моментально была убрана в большой портфель, – вы что-то забыли!

– Здравствуйте, – хором поприветствовали меня мальчики лет четырех или пяти.

– Здравствуйте и спасибо, – пробормотала я, растерявшись в конец. Мне обещали самое безопасное и шумное место в этом городе. Со вторым я согласна, а вот насчет первого слова были сомнения.

Тем временем машина выехала из своего укрытия и поднялась на первый уровень. К минивену сразу подошли мужчины в форме и быстро отрапортовали:

– Машина под нашим наблюдением! – женщина кивнула и приказала:

– Глаз не спускать, привезти его ко мне домой живым и невредимым. Если нужно, то с моего разрешения стреляем по противнику!

Я даже рот открыла, смотря, как она уверенно выезжает на дорогу и со средней скоростью вливается в поток. Так мы в полной тишине добрались до самого обыкновенного дома. Малышня оживилась, стала проситься домой.

– Как только остановлюсь, пойдем, – а потом посмотрела на меня, – забыли познакомиться, я Галя.

– Алена…

Машина довольно быстро нашла себе свободное место, а ребята дождались маму, пока та отстегнет их из детских кресел. И вот пока семейство занималось делами, я смотрела на высокую женщину в форме да при погонах. Хотелось даже присвистнуть, но благополучно промолчала и на правах гостьи пошла следом за остальными.

В двухкомнатной квартире на седьмом этаже было по-домашнему уютно. Мне нравилось, что не было дорогих вещей, к которым ни при каких обстоятельствах нельзя прикасаться, не было большого пространства, где можно было потеряться. Малышня умчалась мыть руки, а Галя, махнув мне рукой, позвала в кухню.

– Сейчас покушаем, а после поговорим, – сказала, как отрезала, – должна же я знать, во что ввязался мой брат?

Я лишь печально вздохнула.

– Это из-за меня, – призналась.

– Быть такого не может, – вновь строго и резко ответила она, а потом, заприметив мое состояние, подошла и обняла, – Митька никогда бы в мой дом не привел виновного человека, значит, дело не в тебе. А вот в ком, обязательно расскажешь. А я помогу!

Ужин прошел на удивление отлично, я съела всю предложенную порцию, и даже когда мне наложили добавки, не отказалась. Матвей и Миша смотрели на меня во все глаза и не отставали, тоже уплетали за обе щеки, но вот от второй порции отказались. Их круглые животики выглядывали из-под стола, и я невольно улыбалась. Детей всегда любила, но своих не было, и слава богу. Как бы я сейчас с малышом на руках или беременная убегала от Николаева? Никак… Через забор мы бы точно не перелезли, а другого способа покинуть территорию дома я не нашла.

Митя вернулся через полтора часа – грязный, со сбитыми руками, с ссадиной на щеке, но до невозможности довольный собой.

– Ты что делал? – удивилась сестра, когда ее брат помыл руки и уселся в зале на диван, вытянув ноги в грязных брюках.

– Создал аварию и взорвал машину, – пожал плечами молодой человек, а потом потер щеку, – наверное, Борис Вячеславович меня убьет за такую тачку.

Я только губы поджала, но ничего говорить не стала. Мне было сложно даже представить, каким образом Мите удалось все это провернуть.

– Галя, – вздохнул мой охранник, – к нам гости должны будут приехать.

– Поняла, – ответила женщина и быстро умчалась в кухню, ну а я, играя с близнецами, думала над тем, как там Борис, все ли у него получилось?

Встречи с мужем я боялась так, как будто наступает апокалипсис. Возможно, он для меня и был таким, иначе почему при упоминании его имении у меня начинают трястись руки и нервно дергается глаз? Я его боялась до остановки сердца, боялась смотреть в его лицо, боялась, что те мучения, которые он для меня создавал, вернутся вновь. Я к ним была не готова. Это сейчас еще борюсь, скалюсь и рвусь вперед, но если мы снова встретимся, если я вновь попаду в тот дом, то просто сломаюсь… Это сложно, до безумия невозможно идти против опытного хищника, тяжело быть жертвой и каждый раз склонять голову в повиновении. С моим-то боевым характером это сложнее в разы. Я, не привыкшая ни под кого прогибаться, выла по ночам в подушку, если муж задерживался на работе, радовалась, что, приехав домой, шел не в мою комнату, а в свою. С замиранием прислушивалась к шорохам, раздающимся за стеной, и облегченно выдыхала, когда понимала – Денис спит и ко мне этой ночью не придет.

Мои мысли были нарушены звонком в дверь, а после в квартиру зашел Борис и его охранники. Я вышла его встречать с Мишей на руках и Митей на ноге. Двоих крепышей поднять я бы не смогла, но раз один уже влез на руки, то второй решил ко мне прицепиться.

Поздоровавшись со всеми, а в особенности с Борисом, даже облегченно выдохнула. Выглядел он вполне себе прилично, по крайней мере, лицо не было ни разбитым, ни опухшим. Глаза только очень серьезные и даже холодные, выражение на лице сосредоточенное, но теплая улыбка коснулась тонких губ, когда он заприметил меня.

Я не стала никому мешать, утаскивая малышей в комнату, где мы до этого играли, а Галя повела мужчин на серьезный разговор, ну и заодно покормит их чем-то вкусным.

Через десять минут, когда гараж был построен, и часть машин вместилось в наше кривое и не совсем прочное сооружение, в комнату заглянул Борис.

– А чем вы занимаетесь?

– Играем! – хором ответили дети и моментально всучили мужчине одну из машинок.

Борис же, недолго думая, быстро уселся рядом со мной на пол и активно включился в игру. Я даже перестала понимать, куда теперь нужно ехать, но все равно возила свой красный кабриолет по ковру.

– Как все прошло? – мне было волнительно сидеть в неведении.

– Сносно, но расскажу, как только дети будут спать.

Ох, как я дотерпела до этого момента, не понимаю, но едва головки мальчишек коснулись подушек, и они сладко засопели, пытливо посмотрела на мужчину. О да, укладывали мы детей тоже вместе, потому что и Матвей, и Михаил отказались от других помощников.

– Мы с няней! – сообщили они матери, которая привычно пошла укладывать детей спать.

– Ну, раз с няней, то с няней, – обрадовалась она и выпорхнула из комнаты.

В гостиной все разместились кто где, я же уселась на край дивана и поджала под себя ноги. Этот день вытянул все силы, и глаза закрывались, в голове от усталости гудело, но я терпела.

Галя расхаживала по комнате, о чем-то думая. За ней очень пристально и с каким-то особым интересом наблюдал Глеб, а вот Борис просто уселся на пол рядом со мной и откинул голову назад.

– Значит, так, – женщина посмотрела на настенные часы, – сейчас вы все едете в гостиницу, мои ребятки вас проводят и будут рядом, так сказать, на всякий случай, утром вы выезжаете в свой город, а там и я подтянусь.

Я смотрела на нее и не понимала, зачем она ввязывается во все эти дела.

– Я этих паразитов быстро к стенке прибью, ну а ты, Аленка, свидетелем пойдешь. Правда, придется тебя на время спрятать. Есть где? – вопрос был адресован Борису, который только кивнул и загадочно улыбнулся.

– Вот и отлично! А теперь, как мышки, вон из квартиры, а то богатырей моих разбудите!

И действительно гуськом, стараясь не шуметь и не разговаривать, мы покинули гостеприимный дом. Уже в машине я отключилась, больше не пытаясь бороться с усталостью.

– Загоняли тебя, – проговорил Борис, гладя меня по волосам, а я от такой нежности окончательно провалилась в сладкий сон.

Наверное, впервые удалось расслабиться и не дергаться, даже не смогла разлепить глаза, когда Борис подхватил меня на руки и куда-то понес. Этому человеку я целиком и полностью доверяла, хотя давно бы открыла глаза, если кто-то другой бы хоть мизинцем меня коснулся.