Глава 19

– За что конкретно? – я потерла ноющее запястье. – За ваши порочные желания? За слова, которые терзают мою душу? За эту ловушку, в которую вы весьма виртуозно загнали меня?

На этих словах Арнел неожиданно улыбнулся и произнес:

– Так вы догадались.

– Это было не трудно!

Усмешка и спокойное:

– Что ж, в таком случае не буду скрывать очевидное – вы не оставили мне выбора.

Истинный дракон – ни милосердия, ни сожалений, ни чувства стыда. Прилагая неимоверные усилия, лорд Арнел все же смотрел в мои глаза, непостижимым мне образом фокусируя взгляд даже под действием «Dazzle», когда произнес:

– Я догадываюсь, что мой вид вам ненавистен, но ненависть – это то, что я смог бы перебороть. Какова бы ни была моя сущность, ваша жизнь и благополучие, слишком важны для меня, чтобы я мог позволить своим желаниям взять верх. И мне казалось, я в достаточной степени дал вам понять это. Мне действительно так казалось, Анабель, до того момента, как вы поранились осколком, и против моей воли вызвали мою трансформацию, поступив не самым честным образом.

Он умолк, все так же прожигая меня взглядом, хотя это и стоило ему больших усилий.

– Ждете извинений? – гневно поинтересовалась я.

– Не жду, – разрушил мои беспочвенные ожидания лорд Арнел. – Я редко чего-либо покорно ожидаю, терпение в принципе не самая сильная моя сторона, Анабель. Вы не пожелали выслушать меня, и в полной мере продемонстрировали свое нежелание. Что ж, вот итог вашего упрямства – мы в моем доме, у вас нет возможности использовать магию, а предпринимать попытку моей трансформации вы не станете, слишком опасно, особенно для тех, кого вы так любите – миссис Макстон, мистера Уоллана, и даже к моей миссис МакАверт, вы, похоже, уже тоже привязались.

Мерзавец! Я лишь сейчас в полной мере осознала, что совершил лорд Арнел. Как цинично, расчетливо и выверено он поместил меня в поистине безвыходное положение!

– Я убью вас! – выдохнула, с трудом сдерживая ярость.

Лорд Арнел улыбнулся этому поистине смешному заявлению. У меня не было и шанса, и это нам обоим было превосходно известно. Но как же ненавистно было мне это знание сейчас! Более того – здесь и сейчас я не могла ничего, даже отодвинуться от отчаянно ненавистного дракона, не говоря о том, чтобы уйти. Но и сдаваться – абсолютно не в моих правилах. В одном мы с лордом Арнелом, воистину, были похожи – такая добродетель как терпение, была нам чужда. А что касается миссис МакАверт, боюсь лорд Арнел не учел одной существенной детали – если я привязалась к домоправительнице Арнелов, то и она испытывала ко мне некоторые добрые чувства, а потому:

– Миссис МакАверт! – громко позвала я, повернувшись к решетке.

И испытала крайнее изумление, когда добрая женщина никак не отреагировала на мой возглас, продолжая разговаривать с миссис Макстон, тревожно вглядывающейся в тюремную камеру, но при этом взгляд не был направлен ни на меня, ни даже на Зверя! И взглянув на мистера Уоллана, я пришла к тому же неутешительному выводу – он тоже не видел меня.

– Забыл сказать, – лорд Арнел склонился к моему лицу, – этот разговор с самого его начала остается приватным. Вас никто не слышал. И не услышит. Ровно до тех пор, пока вы не пожелаете услышать меня, Анабель.

В следующую секунду тюремную камеру огласил звонкий звук пощечины. И мне было все равно – услышит это кто-либо, или нет! Но мой нервный срыв если что-то и вызвал, то гнев дракона, выразившийся в мгновенно сузившихся глазах, в остальном лорд Арнел выдержал удар молча и с достоинством. Лишь поинтересовался, едва моя рука опустилась:

– Полегчало?

Его от повторной пощечины спасло только то, что после первой у меня чудовищно болела рука. Сжав пальцы в кулак, я несколько секунд пыталась справиться с неистовым желанием сорваться на крик, но… кричать было бесполезно. Судорожно вздохнув, вскинула подбородок и, глядя на дракона, холодно произнесла:

– Я вас…ссслушаю.

Не последовало ни улыбки, ни ухмылки – дракон удовлетворенно кивнул. Не довольно, не торжествующе – удовлетворенно. Приняв как само собой разумеющееся, и вынуждена была сжать кулаки сильнее, буквально держа себя в руках.

– Вероятно, в данный момент совершенно бессмысленно уговаривать вас принять мои чувства, а потому этот разговор мы отложим и перейдем к главному. Первое – вы остаетесь жить в моем поместье. Я согласен предоставить вам должность биографа рода Арнел, по контракту, оплачиваемую. Таким образом, надеюсь, ваши гордость, достоинство и честь позволят вам адекватно осознать степень нависшей над вами угрозы и принять правильное решение.

Внимательный пристальный взгляд последовал сразу по завершению сказанного. Но прожигать меня взглядом достаточное время лорд Арнел все же не смог – «Dazzle» прекрасное заклинание. Надо бы подобрать еще с десяток таких же великолепных заклинаний.

– Это всё? – поинтересовалась, с ледяной учтивостью.

– Нет, – последовал честный ответ.

Что ж, я сложила руки на груди, и приготовилась слушать продолжение.

– Что-то мне подсказывает, что продолжать бессмысленно, – мрачно высказался лорд Арнел.

– Ну что же вы, проявите упорство, это поистине весьма сильная черта вашего характера, – съязвила я.

Дракон тяжело вздохнул, и потребовал:

– Снимите заклинание.

Я сделала вид, что увлеченно рассматриваю потолок. Его не было видно, по причине того, что свет факелов от нас загораживал Зверь, принявшийся подвывать какую-то мелодию, что-то вроде колыбельной, судя по мотиву, так что рассматривать мне было особо нечего. Как, впрочем, и сказать.

– Мисс Ваерти! – в голосе лорда Арнела послышалось приглушенное рычание.

Что ж, полагаю, я выслушала достаточно.

– Quavis deformatione!

Искажающая призма около метра в диаметре возникла перед моим лицом, позволяя дракону в полной мере увидеть меня. И в тюремной камере едва слышно прозвучал выдох, а сам лорд Арнел несколько раз моргнул, потому как его глаза наконец-то были избавлены от необходимости пребывать в постоянном напряжении, но сказать что-либо дракон не успел. Настала моя очередь.

– Итак, – произнесла я, держась с достоинством, коего в себе не ожидала, – от вас поступило одно предложение и одно требование. Пожалуй, для начала следует высказаться по поводу вашего предложения.

Дракон сжал зубы, от чего на его скулах дернулись желваки, но он галантно предоставил мне возможность высказаться, чем я и воспользовалась.

– По поводу опасности для моей жизни, – кивок в сторону Зверя, – вот он был для меня поистине опасен. Второй Зверь едва ли представляет угрозу, по причине того, что он эмоционально привязан к лорду Давернетти, а лорд Давернетти едва ли жаждет моей крови. К тому же второй Зверь был подвергнут процессу трансформации не так давно, и в настоящий момент личность дракона, вероятно, полностью подавляет Зверя, и таковое положение вещей сохранится еще как минимум год. Подавление личности процесс не быстрый. И таким образом мы приходим к выводу, что единственным кто представляет для меня опасность, являетесь – вы!

У лорда Арнела дернулась щека, но это было единственной реакцией на сказанное.

– Далее, – продолжила весьма вызывающе, – вы предлагаете мне должность биографа рода Арнел. Простите, мне очень жаль, однако у меня научная степень в несколько иной области – я генетик.

– Вам предложить место секретаря? – с ледяной яростью, вопросил лорд Арнел.

– Благодарю, не стоит. Боюсь, ваше поместье не самое благонадежное место для работы, и ко всему прочему – в прошлый раз, вы оставили меня даже без рекомендательного письма.

– О, мне не составит труда написать его для вассс! – сдержанность дракона, судя по тону, начинала давать трещину.

– Что ж, – я улыбнулась, – в таком случае с удовольствием рассмотрю ваше предложение через два месяца. Еще лучше – через три. В идеале – никогда.

Лорд Арнел выслушал все сказанное, и учтиво поинтересовался:

– «Dazzle» перейдет в стадию необратимости через два месяца?

– Через три недели, – с самой безмятежной улыбкой ответила я.

Умение принимать удары со сдержанным достоинством поистине восхищало в градоправителе Вестернадана. Он кивнул, все так же глядя мне в глаза, и произнес лишь:

– Я учту это.

Несколько мгновений я ожидала продолжения, с нескрываемой подозрительностью взирая на дракона, однако продолжение не последовало. Не могу сказать, что его спокойствие прибавило спокойствия мне. Напротив, в душе шевельнулась стремительно нарастающая тревога и мне было чего опасаться, а потому, прибегнув ко всей имеющейся во мне сдержанности, я смягчила отказ объясняющим:

– Постарайтесь меня понять, лорд Арнел, одно дело подписать договор о найме с уважаемым почтенным профессором, который с уважением относится к моему достоинству и чести, не претендуя ни на то, ни на другое, и совершенно иное с тем, кто…

Я замолчала.

– Продолжайте, – холодно потребовал дракон.

А имеется ли смысл в продолжении?

– Полагаю, этого достаточно. Более чем достаточно, чтобы предельно четко и ясно обозначить мою позицию, – высказала я.

– Что ж, вы правы, этого более чем достаточно.

Он смотрел на меня так, что становилось ясно – будь у него шанс, Арнел стремительно покинул бы данное помещение, в стремлении охладить пыл и взять под контроль свою ярость. Но западня для меня, обернулась западней для него.

Впрочем, молчал дракон не долго.

Несколько томительных секунд и тихое:

– Есть правда, которую от вас скрыли, мисс Ваерти. И я не нахожу в себе силы, сказать вам об этом. Но поинтересуйтесь у Зверя, почему он начал охоту на вас лишь после обнаружения его логова.

Внезапно, меня охватило понимание того, что я не хочу об этом знать. Поистине, не хочу. Но лорд Арнел был не тем драконом, который разбрасывается словами.

– Exitum, – заклинание уничтожения, разнесло в клочья заклинание искажающей призмы, что позволяла градоправителю видеть меня.

Я же, повернулась к зверю, протянула ладонь, размещая на тонкой коже за ухом, вздрогнула, когда теплая сильная рука дракона накрыла мою и задала предложенный вопрос:

– Моя жизнь. Почему ты попытался отнять ее лишь трое суток назад?

И Зверь зарычал.

Глухой, полный ненависти рык, от которого содрогнулась я всем телом, но вовсе не стоящий вплотную ко мне лорд Арнел – его подобные изъявления ярости не пугали ничуть. Более того, он усилил ментальный нажим, и сознание Зверя взорвалось болью, отголосок которой ощутила даже я, а вот после…

Сумрачная гостиная, в которой тускло и неровно горят свечи, прекрасная, облаченная лишь в тонкое шелковое черное платье Лаура Энсан, мечущаяся столь нервно и взволнованное, что от порывов юбок на ее платье колыхались свечи и слова, что она произносила «Любовница Стентона, в город прибывает любовница Стентона. Как же мне это не нравится!». И рык Зверя «Убить?». Хрупкая фигурка резко останавливается, поворот, от которого взметнулись светлые волосы, и погасли некоторые свечи у стены, холодный взгляд на взращенное ею же существо и напряженное: «Полагаешь, получится? Нет. Стентон определенно натаскал свою ручную болонку до уровня зубастой волчицы. Шесть лет натаскивал. Отец всегда был весьма высокого мнения об этом драконьем выродке, а значит – нам есть чего опасаться. Наблюдай. Очень пристально наблюдай, но ввязываться в схватку не смей – эта мисс Ваерти, я уверена, та еще штучка. Иначе Стентон не выпустил бы ее из своей постели, как поступал со всеми иными. Нет, никаких прямых столкновений. У нас есть старуха Арнел, императрица и ее псина, и есть Давернетти… подкинь ему нужную информацию. Они ожидают мага-шпиона от моего отца… Что ж, подтасуй факты, пролей кофе на одно из тайных донесений, а после перескажи его „своими словами“. Давернетти доверяет Томасу Агвейдену, используй это доверие. Пусть девчонка окажется в тюрьме, и просидит там ка-ак можно дольше».

Я замерла. Потрясенная, ошеломленная, растоптанная всем, что услышала.

Но на этом воспоминания не закончились. Драконы никогда не останавливаются на полпути, вот и Арнел останавливаться не стал – ментальный импульс, рев Зверя от которого содрогнулись уже даже стены и пол, а следом хлынуло воспоминание – яркое, наполненное эмоциями, наполненная страхом, гневом, смятением.

…Распахнутая дверь полицейского управления.

…Летящая походка леди Лауры Энсан, что схватила пропуск у покорного ей администратора не останавливаясь, изящное движение ладонью, от которого взорвалось что-то внизу, вынудив полицейских устремиться туда, и грациозный практически взлет по ступеням наверх, в момент, когда она шла убивать вовсе не меня – лорда Давернетти.

… Огромный черный дракон, заслонивший меня от кинувшейся следом трансформировавшейся виверны.

… Ее попытка сбежать и мой крик «Transformatio», уничтоживший все шансы на спасение.

И ярость. Ярость Зверя, что в мгновение осознал – он дракону не соперник. Они опоздали, а Лаура просчиталась – убивать Давернетти было уже поздно. Слишком поздно. Но там и тогда, беснующийся Зверь не рискнул принять решение, против которого была его любимая. Это решение он принял позже, гораздо позже… когда нашел свой дом разоренным, а бережно собираемых пленников обнаруженными. Тогда, только тогда ярость выплеснулась безжалостным «Убить». И сменилась потрясенным «Она была права» едва железные тиски драконьих когтей сомкнулись на шее Зверя.

«Она оказалась права!» – последняя мысль перед тем, как сознание погрузилось в опиоидный бред.

Я отдернула руку.

У меня все еще оставались вопросы. Много вопросов. Вопросы роились раздраженным пчелиным роем, в то время как гнездо с медовыми сотами рушилось, внезапно оказавшись без опоры. Оно рассыпалось на куски, словно из-под него выбили основу. Словно то, что было основой, зверски оторвали, заставляя созданный трудолюбивыми пчелками домик, непостижимым и жестоким образом рушиться.

Я внезапно отчетливо ощутила крайнюю двусмысленность своего места нахождения, и столь же отчетливо тело мужчины, вплотную находящееся позади меня. И это было близко, так близко, что я ощущала движение его могучей груди при каждом вздохе и выдохе. Слишком близко, слишком волнующе, все слишком. Слишком, но сколько раз вот примерно так же стоял позади меня профессор Стентон? Бесчисленное количество раз. Волновало ли это меня? Нет, ничуть. Наивная в своей увлеченности лишь наукой, я никогда не ощущала присутствие профессора Стенотона, как присутствие мужчины. Это от каждого прикосновения лорда Арнела, в моей душе поднимается волнение, а в теле странное томительное ожидание чего-то, что я никак и никогда не приму. Но лорд Стентон! Мы проводили ночи напролет в лаборатории, а после могли выйти утром вместе и прогуляться до ближайшей кофейни, весело обсуждая очередной научный эксперимент. Профессор всегда умел облечь рассказ даже о самом страшном провале опыта в такую форму, что я смеялась почти не переставая, стоило ему начать рассказ. И для меня, для наивной меня, наши прогулки по городу, в городском парке, в университет – не были ничем предосудительным. Но сейчас, оглядываясь назад…

«Любовница Стентона»…

Вот кем я стала в глазах общества!

Не ведаю, что удержало меня от слез. Возможно присутствие лорда Арнела, возможно защита моего собственного сознания, что попыталось отринуть истину, в судорожной попытке спастись. И мне следовало поступить так же.

Но едва я попыталась отойти, лорд Арнел тихо приказал:

– Остановитесь, Анабель.

И да – это был приказ, сказанный негромко, но более чем повелительно.

– Вы не имеете никакого права мне приказывать, – так же тихо, ответила ему, чувствуя, что начинаю задыхаться в этом помещении, в этом поместье, в этом… городе. Меня трясло.

Быстрое движение, и стиснув мою талию почти стальной хваткой, дракон все так же очень тихо, произнес:

– Мисс Ваерти, помните я похвалил вас за умение правильно задавать вопросы? Забудьте, я был не прав. Что ж, это стало последним ударом, и взгляд подернулся пеленой слез. А я не хотела, чтобы их кто-либо видел.

– Отпустите.

Мой голос не дрогнул лишь каким-то чудом, слезы я стерла почти незаметно, сделав вид, что поправила волосы, но оставаться невозмутимой внешне, мне становилось сложнее с каждым мгновением.

– Анабель, – тихий голос, в котором хочется утонуть, раствориться и… исчезнуть?

Просто исчезнуть. Мне было больно, когда умер профессор Стентон, мне было тяжело в день его похорон, я почти умерла, когда узнала о своей незавидной участи и ссылке в Город драконов, но уничтожена… уничтожена и растоптана я стала именно сейчас. У меня кружилась голова. Сердце болело так, словно его пробили раскаленным прутом. А душа погибала в отчаянии и муках. Они знали? Миссис Макстон, Бетси, мистер Уоллан, мистер Илнер и мистер Оннер? Знали ли они?! Какой страшный вопрос, и не менее страшное понимание того, что мне известен ответ. Они знали. Не могли не знать. Они все знали!

– Так не пойдет, – внезапно произнес лорд Арнел.

А следом в тюремной камере прозвучало:

– Quavis deformatione.

Заклинание искажающей призмы дракон произнес тверже и спокойнее чем я, ему не требовалось восклицать – ему достаточно было просто сказать. А все что оставалось мне – с гордостью, у которой не осталось ни основания, ни почвы, вздернуть подбородок и посмотреть в его глаза, которые обрели возможность беспрепятственно взирать в мои.

– Я быстро учусь, мисс Ваерти, – словно бы несколько извиняясь, произнес лорд Арнел.

– Это похвально, лорд Арнел, – мой голос не дрогнул, дрожала я, где-то глубоко внутри, – но, боюсь, я не желаю рассыпаться в комплиментах, как, впрочем, и видеть вас. А потому у вас есть два варианта развития событий – вы отпускаете меня немедля, или же – вы отпустите меня не по своей воле, и я не отвечаю за последствия! Несколько секунд лорд Арнел пристально смотрел на меня, а затем тихо сказал:

– Мы говорили о перспективах, мисс Ваерти, и вы, помнится, согласились меня выслушать.

Боже, я с трудом сдержала судорожное рыдание, но содрогнувшись всем телом, невероятным образом сумела промолчать. Лишь кивнула, ощущая себя так, словно безнадежно бьюсь лбом о холодный прочный гранит, без шанса пробить в нем не то чтобы брешь, но даже и малейшую трещину.

– Я не закончил, – продолжил лорд Арнел. – Это моя вина, и я полностью осознаю ее. Но вы должны постараться понять меня, Анабель, мне в принципе сложно говорить о своих чувствах, и практически невозможно, когда на каждое мое слово реагируют с неприкрытым скепсисом и иронией.

Я смотрела на него, не говоря ни слова и не находя в себе сил, чтобы произнести хоть одно из них. Все, чего я сейчас хотела, все чего жаждала – уйти. Исчезнуть. Сделать хоть что-то, чтобы все это закончилось. Прямо сейчас закончилось! И больше никогда не начиналось… Но безупречное лицо дракона, склоненное ко мне, темные стены подземелья, давящие безнадежностью, и нежное прикосновение ладони к моему лицу. Осторожное, теплое, трепетное.

– Два месяца и девять дней, – произнес лорд Арнел, глядя в мои глаза, – траур по моей невесте должен продолжаться не менее трех месяцев, но как только они истекут… в тот же день, в тот же час, в ту же минуту, я назову тебя своей женой. И стены пошатнулись.