Глава 3

Ведь подобные магические сигнальные маяки изготавливаются с ориентированием на кровь. Кровь той семьи, что заказывала сигнализирующий маяк.

А значит, маленький Илиас сейчас не просто в этой коробке для платьев. Он находится в коробке того, кто превосходно спланировал это преступление и собирался уйти безнаказанным и неопознанным!

– Тиали, отойди, – шикнул на меня высокий парень со светлыми волосами, обходя и берясь за коробку.

Я же в этот момент смотрела на Беллатрикс Арнел, и чувствовала, как во мне закипает гнев. Неистовый, праведный, неудержимый гнев!

– Мистер Верг, остановитесь! – отчеканила я, пристально глядя на леди Стентон Арнел.

От моего официального тона парень, считавший меня сестрой, опешил, потрясенно глядя на меня, вздрогнула и Анн, умолкли все посетители, и на один короткий миг только тяжелое надсадное дыхание миссис Верг перекрывало свист ледяного ветра за стенами.

– Что это за приказы?! – прошипела леди Беллатрикс Арнел, прожигая меня негодующим взглядом. – Миссис Верг, одна ваша дочь шляется по ночам по городским кабакам, а вторая, как я вижу, умом тронулась?!

Я могла бы стерпеть оскорбления в свой адрес, но мне вовсе не хотелось, чтобы эта… да простит меня господи – гадина, нанесла сокрушительный удар по чести этих двух достойных девушек.

И вскинув руку, я произнесла:

– Quod vera imago.

В тот же миг исчезло скромное черное платье, сменившись моим темно-синим, серые ботинки на черные, в тон к шейному платку, а не свою шляпку я просто сняла с волос, и водрузила на прилавок.

– Вы! – прошипела оторопевшая леди Беллатрикс.

– Вы совершенно правы – это я, – и с каким бы удовольствием, я наградила бы эту женщину сотней другой не самых приятных заклинаний.

Но продолжая пристально взирать на драконицу, я попросила потрясенного моей трансформацией юношу:

– Мистер Верг, будьте любезны, откройте коробку. Только, пожалуйста, очень осторожно. Ведь судя по тому, куда меня привело поисковое заклинание, в этой коробке находится ваш младший брат.

И вот теперь тишина в магазине стала такой, что слышался исключительно вой ветра, и ни звука более.

Леди Беллатрикс побагровела, ее ладони яростно сжались, да так, что ридикюль издал жалобный скрип, но на этом она не остановилась.

– Да как вы смеете? – прошипела драконица. – Коробка уже оплачена, она – моя частная собственность! Как и банты, ее оплетающие! И если мистер Верг только посмеет, поддавшись смехотворным обвинениям, нарушить целостность моей частной собственности, его ждет обвинение в краже. И, поверьте, я доведу это дело до суда!

Я могла бы заверить леди Арнел в том, что коробку откроют, даже если придется использовать запрещенные методы, но в этот момент позади меня раздался дрожащий и от ужаса и от волнения голос миссис Верг:

– Коробка – собственность магазина, она предоставляется клиентам в подарок, вы не оплачивали ни ее, ни те ленты, коими ее обвили, украсив.

В следующий миг в руке стоящей за прилавком мисс Анн Верг блеснул нож, а слезы она смахнула, более не сдерживаясь и не боясь осуждения со стороны высокомерной клиентки. В несколько движений ленты были растерзаны, с огромной осторожностью Анн сняла крышку, а затем, хватая роскошные отутюженные, сложенные с прослойкой папирусной бумаги наряды, отбросила их прямо на стойку, чтобы вскрикнуть, прижав ладони к губам, едва последнее платье покинуло коробку.

– О, Господи, Илиас!.. – потрясенно прошептала Анн.

– О, Господи, эта змея здесь! – патетично воскликнула миссис Макстон, как раз вошедшая в магазин, вместе с моей копией.

И они оказались единственными, способными говорить здесь. Леди Беллатрикс словно проглотила свой язык, миссис Верг бросилась было к коробке, но осела в обмороке, в последний миг подхваченная старшим сыном, а мне оставалось лишь уточнить:

– Миссис Макстон, вы прибыли с мистером Илнером?

– Да, моя дорогая, – ответила домоправительница. – Нам потребуется полиция?

– В первую очередь доктор Эньо, – сказала я, как ни тяжело было это произносить, – мальчик пролежал в стазисе более двух суток. И да, полиция нам необходима так же.

– Полиция нужна? Сейчас сделаем, – заверила меня миссис Макстон.

Затем отпустила локоток фальшивой меня, распахнула дверь магазина и крикнула:

– Эй, молодчики, тут нашу мисс Ваерти убивают!

После чего была вынуждена отступить с дороги – «молодчики» едва дверь не снесли после подобного заявления.

И первым, ворвавшимся в магазин, оказался уже знакомый мне младший следователь Гордан. Молодой дракон промчался через добрую половину магазина, прежде чем остановился, застыл, в оторопи оглянулся на «мисс Ваерти в моем пальто и шляпке», а уже после воззрился на меня. И он проявил недюжинную проницательность, именно у меня вопросив:

– Мисс Ваерти?

– И вам благополучия, лорд Гордан, – вежливо ответила я. И тут же поинтересовалась: – У вас имеются при себе наручники?

Лицо леди Арнел исказила такая ярость, что посетительницы магазина разом постарались сделаться как можно более незаметными.

– Вы не посмеете! – прошипела она, испепеляя меня полным ненависти взглядом.

– Я? – переспросила, с трудом сдерживая вспыхнувший гнев. – Леди Арнел, я искренне, всеобъемлюще и от всей души ненавижу вас с тех самых пор, как вы неоднократно пытались отравить моего научного руководителя. Я не посмею? Это я не посмею?! О, поверьте, я более чем посмею! Я скажу больше – это дело я доведу до суда. Лорд Гордан, наручники!

Молодой следователь замер, явно не зная, что ему делать. Что ж, я подтолкнула его к правильному решению:

– Лорду Давернетти скажете, что выполняли мою личную просьбу, в конце концов, я же все еще его невеста, не так ли?

Когда на леди Арнел защелкнули наручники, она все еще смотрела на меня. Когда ее выводили – Беллатрикс потрясенно на меня оглядывалась. Когда ее вывели из магазина, меж выставленных в витрине нарядов по ходу движения показывался ее взгляд, все более потрясенный. Но… ощущала ли я себя дурно? Нет! Справедливость должна торжествовать, просто обязана. Как и закон.

– Вы об этом пожалеете! – прошипела одна из дракониц.

Лорд Гордан промолчал, но я молчать не стала:

– Вы соучастник преступления? Могу я узнать ваше имя?

Отвечать мне никто не посчитал нужным.

Направив взгляд на миссис Верг, вцепившуюся в картонную коробку до побеления пальцев, но не смевшую даже тронуть сына, эта неизвестная леди добавила:

– Вы подписали себе приговор, поддавшись обаянию этой насквозь лживой потас…

– Достаточно! – прозвучал от входа голос лорда Давернетти.

И леди заткнулась.

С появлением лорда старшего следователя изменилось все – торопливо покинули магазин покупательницы, отступил от коробки казалось готовый стоять насмерть Густав, Анн Верг попыталась оттащить мать, но миссис Верг была не в том состоянии, чтобы выпустить едва найденного сына из поля зрения, и она буквально глаза с него не сводила.

– Как давно пропал ребенок? – подойдя ближе и заглянув в коробку, но не тронув миссис Верг и не приказав ей отойти, спросил Давернетти.

Секретарь полицейского управления оказался рядом, он же и сообщил:

– Мистер Верг написал заявление о пропаже сына двое суток назад.

Давернетти взглянул на меня, молчаливо негодующую, и опустил взгляд.

– Надеюсь, вам стыдно, – с трудом сдерживая ярость, произнесла я.

Но старший следователь ответил с издевкой:

– Надежда – вот то немногое, что дано женщине от природы.

– Я религиозна, – холодно сообщила.

Криво ухмыльнувшись, лорд Давернетти приподнял шляпу, в знак уважения и произнес:

– Как вам будет угодно, мисс Ваерти. Значит надежда – вот то немногое, чем вас одарил Господь.

Мне хотелось бы ответить колкостью, но внезапно я осознала, что лорд Давернетти выводит меня из себя намеренно. Более чем намеренно.

Нервно оглядевшись, поняла, что все присутствующие – пятеро полицейских в форме, двое в штатском и частично семейство Верг, жадно ловят каждое произнесенное нами слово. И… если на полицейских Давернетти явно было плевать, то вот семейство Верг – боюсь их вниманием так же умело манипулировали. Но я не намерена была это терпеть, как и потакать Давернетти.

– Миссис Макстон, – глядя на старшего следователя, произнесла я, – мне потребуется мой адвокат, пошлите мистера Илнера за мистером Эйвенером.

Старший следователь медленно прищурил глаза, явно сдерживая гнев.

Но я лишь вздернула подбородок выше, и отчеканила:

– Любой полицейский с минимальным магическим даром, раскрыл бы это преступление быстрее меня! Любой! Не говоря о вас, с вашими запредельными способностями восстанавливать ход и события на месте преступления. Вы управились бы менее чем за минуту, лорд Давернетти! Менее чем за минуту! Но вы потратили много часов и сил, на то чтобы отравлять мою жизнь, а в это время здесь, в коробке, погибал ребенок!

И лицо полицейского казалось окаменело.

– Мисс Ваерти, – лорд Гордан подошел ближе, – вам лучше уйти.

Оглянувшись на младшего следователя, отрицательно покачала головой, и тихо ответила:

– Мальчик пробыл в стазисе более двух суток… Боюсь доктору Эньо потребуется моя помощь.

На мои слова отреагировал не лорд Гордан, а лорд Давернетти – дракон молча развернулся и вышел. Где-то там, на площади, прогремел гром, а после кто-то заорал: «Дракон! Смотрите, дракон летит!».

– Счастливого пути, – прошипела я, прекрасно понимая, кто это улетел.

– От своей совести не улетишь, – многозначительно произнесла миссис Макстон.

* * *

Доктор Эньо прибыл вовремя и, увы, подтвердил мои худшие опасения – ребенок пребывал в той вариации стазиса, которую скорее можно было назвать глубокой фазой сна. Двое суток без воды, без еды…

Густав и лорд Гордан перенесли коробку в швейную мастерскую, и уже с помощью доктора с крайней осторожностью переложили ребенка на стол, застеленный Анн и Тиали теплым одеялом. Снять ночную сорочку с мальчика пришлось магически – мы с доктором очень опасались причинить вред скрюченному детскому тельцу. А после, началось самое трудное – восстановление кровотока ко всем органам, тканям и конечностям, и это пришлось делать мне, доктор взял на себя неимоверно сложную работу – занялся мозгом мальчика.

Я же, за все время, позволила себе только один вопрос:

– Ментальная магия?

– Да, – дрожа от перенапряжения, и все так же держа голову ребенка обеими ладонями, ответил мистер Эньо. – Леди Беллатрикс Арнел, ее аура.

От восклицания «Зачем?!» я удержалась, боялась отвлечь доктора от производимой операции.

Свою часть восстановления мальчика я завершила быстрее врача, у меня и задача была проще, после отошла, попросив у Анн ведро теплой воды и несколько полотенец. Девушка была куда более живой и быстрой, нежели Тиалей, которая застыла словно в прострации, с ужасом наблюдая за случившимся, и почти не реагируя на обращения к ней. Что ж, возможно шок, а возможно…

– Миссис Макстон, – прошептала я, подошедшей ко мне домоправительнице, – попросите доктора Эньо, когда это все закончится, обратить внимание на Тиалей Верг, меня несколько напрягает ее состояние.

– И напрасно, – прошептала в ответ экономка, – девица в полном порядке, просто немного… в положении.

– В каком? – не понимающе переспросила я.

Мы с миссис Макстон стояли в сумраке, в пяти шагах от ярко освещенного стола, на котором лежал недвижимо ребенок, а во главе стола стоял доктор Эньо, все так же не открывая глаз, что указывало лишь на одно – дело плохо. Это понимали, кажется, все, а потому на наше с миссис Макстон перешептывание никто не обратил внимания.

– В деликатном, мисс Ваерти, – едва слышно выдохнула моя домоправительница, – в весьма деликатном.

И тут Анн принесла ведро. С помощью миссис Макстон, мы мочили полотенца в теплой воде, и последовательно укрывали ребенка. Это была завершающая часть моих полномочий, и, к моему огромному счастью, доктор Эньо закончил одновременно с нами – мальчик закашлялся, содрогнулся, его вырвало, следом послышался рев, и новый приступ рвоты, но…

– Отлично! – несмотря на ужас семейства Верг, потрясенно взирающего на извергающего зеленую желчь ребенка, доктор Эньо светился радостью и удовлетворением от проделанной работы. – Просто отлично! А, миссис Макстон, не подадите ли вы мне чашечку вашего чудесного чая?

И он, закатывая рукава и озаряя нас всех счастливой улыбкой, покинул швейную.

– А… – начала было Анн.

Тиалей выбежала вслед за доктором, и ее стошнило где-то в доме, а я, осталась стоять под потрясенно-вопросительными взглядами оставшихся представителей семейства Верг, которые перестав взирать на ребенка, воззрились на меня.

– Эм… – доктор Эньо явно объяснил бы лучше, я же мучительно пыталась подобрать слова, – это естественный процесс. Мальчик в полном порядке, рвота является нормальной функцией пытающего избавиться от излишков желчи организма. Ребенку уже можно чай или воду, через полчаса, не ранее, бульон, желательно овощной. Продержите его на щадящем питании около суток, этого будет достаточно. Эм…

Миссис Макстон поняв мои затруднения, закончила авторитетным:

– Миссис Верг, займитесь ребенком, я сделаю чай. Мисс Ваерти, вы со мной.

И взяв меня под локоток, миссис Макстон уверенно вывела меня из швейной, чтобы перепоручить уже ожидающим нас мистеру Илнеру и мистеру Эйвенеру.

– Мисс Ваерти, рад видеть вас в добром здравии! – радостно поприветствовал меня адвокат.

Увы, едва ли я была в состоянии радостно приветствовать, а потому склонила голову, отдавая дань этикету и это подвело меня – в глазах зарябило, я с трудом удержалась на ногах.

– Там, у окна есть диван, – подсказал, как оказалось, все еще присутствующий в магазине лорд Гордан. – Вы позволите? Я в перчатках.

– Благодарю, я дойду, – вежливо отказалась от помощи.

Устало прошла к дивану, скромно скрывающемуся за стеллажами, медленно опустилась на самый край, пытаясь сохранить осанку и достоинство, поняла, что не в силах, и, склонившись, закрыла лицо ладонями. Надеялась скрыть эмоции, но когда дверь распахнулась и раздались тяжелые мужские шаги, а после крик «Миссис Верг, наш мальчик? Это правда? Он жив?», вот тогда на глаза навернулись слезы.

– Мисс Ваерти, – лорд Гордан подал платок.

– Благодарю, – ответила, беря шелковую ткань.

Не самое лучшее средство для вытирания слез, хлопок для данных целей подходил куда лучше, к счастью, слез было немного.

Вновь выпрямившись, я смахнула соленые капли с ресниц, подняла голову, увидела стоящих полукругом джентльменов, причем если лорд Гордан и мистер Эйвенер выглядели напряженными и взволнованными, то доктор Эньо, казалось, готов был стать солнцем и светить всем жителям Вестернадана в этот день.

– Потрясающая операция, воистину потрясающая! – прихлебывая чай, радостно произнес он. – Наши шансы были два из десяти. Два из десяти, дамы и господа! Лучшая операция в моей жизни! Мисс Ваерти, если вам когда-нибудь надоест сидеть дома и читать женские романы, знайте – я с превеликим удовольствием вас найму на роль ассистента. Подучиться необходимо, конечно, но в целом – вы отлично держались.

Грустно улыбнувшись его словам, я перешла к делу:

– Мистер Эйвенер, полагаю, имеет смысл составить претензию и выставить счет полицейскому управлению Вестернадана. Более того, нам нужно изыскать возможность следить за расследованием в отношении Беллатрикс Арнел, я не желаю, чтобы все это сошло ей с рук!

Адвокат нахмурился, явно рассматривая имеющиеся варианты.

– Боюсь, это будет затруднительно, – произнес лорд Гордан. – Леди Арнел, как вы понимаете…

– Нет, – я гневно посмотрела в его нечеловеческие глаза, – я этого не понимаю! Было совершено преступление. И за преступлением обязано последовать наказание. Лорд Гордан, Вестернадан – часть империи, а империя – правовое государство. И, поверьте, я сделаю все, чтобы довести это дело до суда!

Шумно отхлебнув чаю, доктор Эньо сказал:

– Я в деле. Леди Беллатрикс я знаю с самого момента ее рождения, по этой причине, и ауру, как вы понимаете, я вследствие этого определил с легкостью. Таким образом…