Глава 9

От тона старшего следователя мне стало как-то не по себе, но лишь мне – младший следователь совершенно спокойно встретил нескрываемое негодование начальства, но помедлил, с исполнением требования, и замедление имело причину – пришел мистер Илнер. Мой конюх, держа шапку в руках, остановился в замешательстве в нескольких шагах от лорда Арнела и лорда Давернетти, но тут лорд Гордан произнес:

– Мистер Илнер, рад вас видеть. Поторопитесь, метель к полуночи лишь усилится. Мисс Ваерти, я навещу вас завтра.

С этими словами мистер Илнер вошел в кабинет младших следователей, лорд Гордан вышел из него, тяжелая деревянная дверь захлопнулась, я осталась сидеть, потрясенная кольцом, произошедшим, ситуацией.

– Мисс Ваерти, на вас помолвочное кольцо? – ничуть не удивленно, скорее даже буднично, вопросил мистер Илнер.

Я… едва ли была способна ответить на этот вопрос, лишь посмотрела на лорда Эдингтона с мольбой во взгляде.

– Даже не просите, – произнес дракон, придвигая к себе ближайшую папку, с видом очень занятого полицейского, у которого дел по горло и нет времени объяснять своему коллеге, что он все неправильно понял.

Но так как я потрясенно молчала, продолжая взирать на лорда Эдингтона, тот сдался, захлопнул папку, посмотрел на меня, потер лоб, явно пытаясь подобрать слова и…

– Знал ли я о том, что Гордан влюблен в вас? Да, знал! – С некотором ожесточением сообщил полицейский. – Все знали. С той ночи как вас привезли, вас и… труп, мы знали.

Помолчал, глядя на бумаги перед собой, перевел взгляд на меня и продолжил:

– Он сделал вам чай, мисс Ваерти, одно это уже говорит о многом. Он же настоял на том, чтобы вас отпустили, а не держали в участке положенные двадцать четыре часа. А это кольцо… – пауза, дракон посмотрел на меня и сказал, – шестое, мисс Ваерти. Гордан подбирал камень под цвет ваших глаз. Искал нужный оттенок. Я бы не знал, но ювелир, мистер Шейтон, так же является любимым мастером моей матушки, и она в дружеских отношениях с его супругой, почтенной миссис Шейтон, а посему… да, я знал. Но, не надо сейчас на меня так смотреть, прошу вас. Желаете сказать ему правду – имейте смелость сделать это сами так же, как потребовали его руку. Не желаете – дело ваше. Ваше, а не мое.

Я сидела в полнейшей растерянности, не ведая, как это вышло? Каким образом я оказалась в этой весьма двусмысленной ситуации? И как вернуть кольцо лорду Гордану, не раня его чувства, потому что… о, это оказалось ужасным, узнать, что у него есть чувства ко мне…

– Одно мне совершенно не ясно, мисс Ваерти, – продолжил лорд Эдингтон, – зачем вам потребовалось его провоцировать?

Зачем?!

О, как же сильно мне хотелось сказать правду. Как сильно… Но Эмбер Энсан не убивала никого, и если это вскроется, ее убьют. Причем собственный отец. И я разрывалась и от желания сказать правду, и от осознания того, что, если скажу – герцог Карио найдет свою дочь и уничтожит ее. И ее, и ее детей, и ее мужа. И я ни на миг не сомневалась, что он убьет ее детей, потому что своего собственного ребенка, как и беременную жену, он ничуть не пожалел.

Закрыв лицо ладонями, я несколько мгновений сидела, пытаясь совладать с чувствами, затем стремительно поднялась, роняя коробочку, которая все еще оставалась на моих коленях, и с просьбой: «Мистер Илнер, если вас не затруднит, возьмите мой плащ и перчатки», поспешила в кабинет лорда Давернетти.

Могу сказать, что, когда я выскользнула в коридор, атмосфера всеобщего осуждения стала еще более нагнетенной, но я была столь подавлена, что вовсе не поднимала глаз от пола.

Торопливо взойдя по лестнице и пройдя по коридору, я ворвалась в кабинет старшего следователя, даже не постучавшись, и с грохотом захлопнула за собой двери, прижавшись к ней спиной.

Атмосфера здесь была не менее напряженная, чем в остальном пространстве полицейского участка, но градус осуждения определенно сместился с меня, на лорда Гордана.

Младший следователь стоял посреди кабинета до моего появления, со стойкостью скалы, бесстрастно и твердо встречающей удары волны в охваченном штормом океане. Лорд Давернетти сидел, допивая всю бутылку бурбона без элегантного использования бокалов, лорд Арнел стоял у окна, сложив руки, и являя собой куда большую угрозу, чем явно скатившийся до язвительных высказываний лорд Давернетти. А высказываний определенно хватало, потому как лицо лорда Гордана обрело бледный цвет, но при этом продемонстрировало всю стойкость полицейского, ведь выражение лица дракона сохраняло непримиримый характер.

Мне не стоило обращать на это внимание, ведь я руководствовалась стремлением вернуть кольцо молодому господину как можно скорее, но… хватило одного взгляда на лорда Давернетти, чтобы понять – отказ в присутствии главы полиции, явно не лучшее, что я могу совершить в своей жизни. А потому я приняла решение поговорить с лордом Горданом позднее, и без присутствия этих двоих.

Сейчас же, когда грохот от двери, захлопнутой мной, все еще разносился по кабинету Давернетти, я произнесла нервное:

– Nulla! – изолируя помещение от возможности быть прослушанным кем-то извне.

Затем, сложив руки на груди, вдохнула поглубже и выпалила:

– В Городе драконов есть виверна. Виверна мужского пола. Мне бы хотелось верить, что только одна, но, увы – есть основание предполагать, что в Вестернадане в данный момент находятся два… Зверя. Первый был пробужден четыре года назад и использовался Лаурой Энсан для убийств. Второй, вероятно, был крайне привязан к вам, лорд Давернетти, или же к вам, лорд Арнел.

Я постояла под удивленно-мрачными взглядами трех драконов, вдох-выдох, и столь же торопливо выпаленное:

– Зверь, или же Звери, не осознают себя в моменты перевоплощения, то есть их «носители» не в курсе, на что способны и что творят. Механизм трансформации примерно тот же, что и при пробуждении дракона, но с одним существенным отличием – дракона трансформируют постепенно, последним ударом становится потеря наиболее близкого челове… кого-то очень близкого, – мне пора прекращать оценивать драконов с точки зрения людей, потому что они нелюди. – В случае с виверной иначе – первым ударом становится потеря кого-то крайне близкого, что влечет за собой психологическую травму и раздвоение личности. Так появляется Зверь. Он сильнее носителя, сильнее даже в магическом плане, то есть обычный… дракон, – я старалась не смотреть на лорда Гордона, – в состоянии «Зверя» обладает магическим потенциалом до ста единиц измерения.

– Оригинально, – произнес лорд Давернетти.

Не став реагировать на его замечание, я продолжила:

– Виверны мужского пола обычно не выживают, погибая во время своей «тринадцатой луны». Но если выживают, имеют некоторые характерные особенности – худощавое телосложение и при этом внушительная физическая сила, высокий уровень эмпатии, сопереживание, сочувствие.

Помолчав, я опустила взгляд и тихо добавила:

– А так же покраснение кожных покровов при соприкосновении с золотом.

И я заставила себя посмотреть в глаза лорда Гордана.

Идиотом младший следователь не был. А я не оказалась достаточно стойкой для того, чтобы выдержать взгляд дракона, которому только что… разбила сердце. Ведь если лорд Эдингтон прав, лорд Гордан относился ко мне так, потому что был влюблен… а не потому что являлся виверной.

Кажется, я еще никогда не чувствовала себя настолько мерзко.

– Второй виверны женского пола в городе уже нет, – опустив взгляд, продолжила я. – Можете арестовать меня за содействие побегу преступника. В смысле преступницы. И… если Лаура Энсан еще жива, а мне очень хочется верить, что это так, поговорите с ней по-человечески… – ну вот опять оговорилась. Судорожный вздох и:-Поговорите с ней откровенно. Сообщите, ей, что ее сестра Елизавета Карио Энсан пробудила Зверя. У меня есть описание ритуала, я попробую составить вариант обратного преображения, но… если мои худшие предположения подтвердятся, убийства продолжатся. По нарастающей. И это все, что я могу вам сказать.

– Ну почему же, – язвительно произнес лорд Давернетти, – еще вы можете нам сказать, как снять это до безумия раздражающее заклинание, что не дает сфокусировать взгляд на вас, Анабель. И…

– И катитесь к чертям! – от всей души, совершенно искренне пожелала я.

А затем, взяв себя в руки, с достоинством добавила:

– Я буду ожидать вашего решения по поводу моего ареста в коридоре, лорд Давернетти. Прошу уведомить, потребуются ли мне услуги адвоката. Лорд Гордан… – я заставила себя посмотреть на бледного, сильного и стойкого мужчину с неимоверной выдержкой, – я бы хотела переговорить с вами. Наедине.

И высказав это, я развернулась, чтобы покинуть трех, находящихся не в самом благостном расположении духа, драконов.

Уже там, за дверью кабинета лорда Давернетти, я прошла к окну, в конце коридора, остановилась, прижимая ладони к пылающим щекам. Мистер Илнер тактично последовал за мной, не задавая вопросов и держа мой плащ, без попыток предложить его мне.

Я же стояла, глядя на снег, покрывающий холодный Город драконов, скрывающий все его тайны и эмоции, успокаивающий меня и в то же время пугающий…

Но я все равно была искренне рада, что это не лорд Гордан. Действительно очень рада, однако, к сожалению, моя радость не делала предстоящий разговор для меня ни на унцию легче.

И когда я услышала, как открылась дверь в кабинет лорда Давернетти, а после по направлению ко мне раздались мужские шаги, не сразу заставила себя обернуться, и… поплатилась за это.

– Лорд Гордон, я…

– Не лорд Гордан, – раздался ледяной голос лорда Арнела.

Я мгновенно развернулась к нему.

От резкого движения взметнулись юбки, пройдясь по высоким сапогам Арнела, и опали, а я с трудом сдержала желание отойти на шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Но я слишком долго прожила с драконом. Слишком долго. А потому знала: если отступлю – проиграю. А учитывая, что проигрывать придется себя саму… отступать было некуда.

Адриан взглянул в мои глаза впервые, с того момента, как дочитал мое письмо.

Дочитал в моем присутствии, сжимая челюсти с такой силой, что на скулах яростно выделялись желваки, а глаза вспыхивали бешенством… но Арнел в ту ночь еще держал себя в руках. Сейчас… едва ли.

Я смотрела на дракона, гордо вскинув подбородок и демонстрируя уверенность в себе, которой… у меня абсолютно не было. На что я сейчас делала ставку? Dazzle. Одно из немногих заклинаний, не подвластных драконам и магам старой школы. Но полагаться лишь на заклинание? Я слишком хорошо помнила, с какой легкостью Арнел смял мое табуирующее «Uiolare et frangere morsu». Чего ожидать от этого дракона сейчас, я не знала.

И мне казалось, он сам не знал, чего ему ожидать от себя.

Я и он, между нами лишь шаг, за окном свирепствующая метель, передо мной готовый свирепствовать дракон. Но взгляд в мои глаза и ярость сменилась опустошением. Что я могла сказать ему?

Ничего.

Что он мог сказать мне?

Судя по взгляду дракона многое, но Арнел молчал, глядя поверх меня на метель, на город, чьи огни потускнели из-за снегопада, на Гору, что являлась ему и домом и тюрьмой одновременно.

Несколько мгновений напряженного молчания, и едва слышное:

– Я желаю вам счастья, мисс Ваерти. Вы его достойны.

Когда он уходил, я смотрела на него, на гордого, прямого, сильного дракона, которого ничему и никогда не сломить, и мне было больно. Мне было очень больно. И резко отвернувшись, я заставила себя смотреть в окно, на снег, который метель швыряла о стекла, на холод – что способен сковать все что угодно, на гору – способную выдержать даже самый сильный удар.

А в следующий миг я перестала дышать, потому что на покрытом инеем стекле полицейского управления вдруг появились слова, словно нацарапанные когтем:

«Раз, два, три, четыре… без пять.

Я иду тебя искать».

Безумие какое-то! Воистину абсолютное безумие! Но есть одна деталь, на которую я не могла не обратить внимание – «без пять».

И сорвав с руки перчатку, я торопливо написала обличительное:

«Вы дракон!»

Ледяной ветер ударил в стекло, стирая надписи, покрывая инеем стекло вновь и на нем появилось лишь два слова:

«Я Смерть».

О мой Бог…

Меня подобное мало устраивало. И под изумленным взглядом мистера Илнера, я, решив поберечь ногти, достала карандаш, и тупой его стороной, приписала ниже:

«Чья? Когда? За что? Как? Сколько вам лет?!»

Вновь порыв ветра стирает все надписи, изморозь закрывает пустоты, стекло остается заиндевелым и только.

И сколько я ни ждала – ответа не было.

Вновь открылась дверь из кабинета лорда Давернетти, ко мне медленно подошли, и я услышала слова лорда Гордона:

– Мисс Ваерти, позвольте мне проводить вас домой.

Едва ли я была способна ответить ему в данный момент, я, откровенно утратив контроль над собственными нервами, размашисто написала на стекле:

«Трус! Жалкий, ничтожный, ни на что не способный трус!»

Позади меня воцарилось потрясенное молчание, потрясенное настолько, что казалось, я ощущаю его физически.

Но эмоциональный всплеск дал результат и на окне появились нацарапанные слова:

«Цепи падут скоро, милая Бель. Я буду смаковать твою смерть, как гурман… долго… с наслаждением».

Мы с лордом Горданом переглянулись. Удивительно, но одного взгляда нам хватило, чтобы понять друг друга, и принять решение.

Дракон шагнул ко мне, одной рукой обнимая за талию, правой накрывая мою раскрытую правую ладонь.

Мы ударили разом!

– Quaerere! – простейшее заклинание поиска.

– Эгъесаар! – что использовал лорд Гордан, мне было неведомо, но расчет я делала в основном на него.

Мое заклинание вспыхнуло голубым сиянием, заклинание дракона светло-огненным, они переплелись, формируя неясный образ, и со змеиной плавностью и точностью ринулись единым целым по коридору полицейского управления. Надо ли говорить, что мы помчались следом – лорд Гордан впереди, я следом, придерживая юбки, мистер Илнер, тихо выругавшись, поспешил за нами.

Мы сбежал вниз по лестнице, на первый этаж полицейского управления, я вовсе налетев на лорда Гордана, что остановился первым, мистер Илнер не налетал ни на кого, он предусмотрительно держался подальше, и он не являлся магом, а потому… ему не представилось возможности узреть, как наше с лордом Горданом объединенное заклинание распадается на сверкающие частицы, осыпаясь магическими искрами к нашим ногам.

И это могло означать лишь одно – Зверь находится здесь, в полицейском участке!

– Вы не ушиблись? – с рассеянной учтивостью вопросил лорд Гордан, явно, как и я больше озадаченный случившимся, нежели законами этики.

– О нет, все хорошо. Должна признать, в отличие от лорда Арнела, вы гораздо менее… жесткий.

И лишь выговорив это, я осознала, сколь двусмысленно прозвучали мои слова. Но оправдываться не решилась, ведь часто пытающийся оправдаться выглядит все более жалко и все менее убедительно. Под внимательным взглядом лорда Гордана, я лишь отступила на шаг, но уточнять ничего не стала. Молодой дракон огляделся. И меня вовсе не удивило, но все же откровенно изумило то, как быстро изменился его взгляд на окружающее пространство. Еще недавно, когда я встретила его спускающимся по лестнице вниз, он выглядел вполне спокойным – полицейское управление для него, как и для всех полицейских, являлось островком безопасности, практически домом. Сейчас же все изменилось. И дракон оглядывал уже не дом, а стан врагов, ожидая удара из-за любой двери, из-за любой двери.

– Нам придется подняться в кабинет лорда Давернетти, – произнес лорд Гордан.

Я понимала причины – отпускать меня сейчас, после того как мне открыто угрожали, младший следователь не желал. Но примерно точно так же я не желала оказаться снова в кабинете лорда Давернетти.

– Я могла бы обождать в вашем, – робко произнесла я.

– Будьте разумны, мисс Ваерти, – холодно осадил лорд Гордан.

О, как же не хотелось мне быть разумной! Мне этого не хотелось вовсе. Но я покорно потащилась вслед за младшим следователем вновь наверх, уныло прошагала по коридору и вскоре предстала перед насмешливо-издевательским взглядом лорда старшего следователя.

– Какая встреча! – допивая вторую бутылку крепчайшего бурбона, приветствовал нас лорд Давернетти.

Но в тот же миг издевательская ухмылка сползла с его лица, и дракон напряженно вопросил:

– Что произошло?

Услышать ответ мне, увы, не довелось.

Меня самым беспардонным образом заперли, по счастью не одну, а с мистером Илнером, и потому нам обоим представился пренеприятный случай насладиться звуком проворачиваемого в замке ключа, что отрезал нас от всего и всех.

После, за дверью, начался сущий хаос. Беготня, команды лорда Давернетти, звук многочисленных шагов, и раз за разом вспыхивающее поисковое заклинание, превратившее полицейское управление в сияющее разноцветными огнями рождественское дерево.

– Разворошили вы осиное гнездо, мисс Ваерти, – произнес мистер Илнер, устало садясь на стул для посетителей.

– Не впервой, мистер Илнер, – была вынуждена признать я.

– Да, не впервой, – согласился конюх, все еще вынужденный держать мое пальто.

Я же, пользуясь тем, что в данный момент мы здесь совершенно одни и миссис Макстон не прервет явно нелицеприятный для нее разговор, решилась спросить:

– Мистер Илнер, вы хорошо знали профессора Стентона, и потому я полагаю, поймете причину моих сомнений, подозрений и… прочих эмоциональных состояний, сопутствующих мрачному недоумению. Почему, по какой причине, профессор Стентон не вернулся в Вестернадан, когда понял, что болен?

Этот вопрос не давал мне покоя, с момента как я обнаружила возможности охранительного камня в доме профессора. Однако я понимала, что ни миссис Макстон, ни мистеры Оннер и Уоллан не станут говорить мне правду, с излишней рьяностью опасаясь ранить мои чувства, но мистер Илнер был куда как более прямолинеен.

И мой расчет оказался верен.

– Причина отчасти в вас, мисс Ваерти, – отведя взгляд, тихо произнес мистер Илнер. – Он предпочел умереть, оставаясь в ваших глазах достойным человеком и ученым.

Я замерла, потрясенно взирая на мистера Илнера, но конюх продолжил, не глядя на меня:

– Однако есть и вторая причина. Мне не известны ее истоки, могу лишь полагать, что дело в леди Арнел, однако… семнадцать лет назад, после одной из их встреч, а я сам возил леди от вокзала к гостиничному номеру, профессор после… «встречи» возвращаясь, попросил завести его не домой, а в кабак, где сказал мне, изрядно накачавшись бурбоном, что отныне… его жизнь кончена.

Медленно пройдясь по кабинету лорда Давернетти, я остановилась у окна, на котором никакой изморози не было и в помине, посмотрела вдаль – из коридорного окна вид открывался примерно такой же, но здесь было шире окно, и соответственно обширнее панорама, а весь город не казался столь мрачным… Город нелюдей и запертых в нем людей.

«Ариана его дочь» – вспомнились мне слова тетушки леди Арнел.

Семнадцать лет назад… Если учесть слова мистера Илнера, выходило, что профессор Стентон узнал либо о беременности, либо о рождении дочери. Непонятно лишь, почему с этого момента он считал свою жизнь однозначно законченной.

Между тем в полицейском участке продолжали твориться страшные дела – здание содрогнулось, после до меня донеслось распоряжение лорда Давернетти: «Охранять мой кабинет. Если с ее головы упадет хоть волосок, перережу глотки вам обоим!».

И на этом глава полицейского департамента покинул свою резиденцию, оглянувшись на меня, растерянно стоящую у окна, лишь когда рывком вскочил на коня.

На мгновение наши взгляды встретились.

Этого лорду Давернетти неожиданно хватило для того, чтобы осознать свою расовую принадлежность и собственные недавно появившиеся возможности, а потому старший следователь спрыгнул с коня и взмыл ввысь уже драконом. И, боюсь, растерянным взглядом, проводила его уже не только я, но и все сотрудники полицейского управления.

Несколько мгновений после эпического демарша лорда Давернетти я стояла, все так же потрясенно, но после… До меня внезапно дошла мысль, что я осталась в кабинете самого лорда старшего следователя и он, судя по всему, вернется не скоро. А я, после того как в моем доме полицейский многократно нарушал мои личные границы, более чем имею право на… совершенно беспардонный обыск!

Взгляд на мистера Илнера, и меня мгновенно поняли – конюх, оставив мое пальто на диване, двинулся к двери, и остался стоять там, готовый придержать дверь в случае, если сработает какая-либо сигнальная система, и дверь попытаются открыть.

Но почему-то, едва мистер Илнер встал на своем посту, мне сделалось не по себе. Странное ощущение. Я точно знала, что за дверью на страже два дракона. Определенно и точно два – Давернетти сказал «перережу глотки вам обоим», но вот когда мистер Илнер встал у дери, закрывая ее своей спиной, меня охватила смутная неясная тревога.

– Отойдите, – попросила, напряженно глядя на дверь.

– Но вы ведь будете обыскивать стол старшего следователя, – произнес мистер Илнер.

– Буду, – между тем противореча собственному заявлению, я стояла перед столом и не сводила напряженного взгляда с двери. – Отойдите, пожалуйста.

Мистер Илнер повиновался, я же… на размышление не ушло и секунды, мне слишком не понравилось то предчувствие, что охватывало мое сердце.

Торопливо пройдя через весь кабинет, я прикоснулась к двери и воскликнула:

– Apertio!

Магический ключ провернул замок, я распахнула двери.

И вовремя!

Двое полицейских, драконы зрелого возраста и немалого положения, замерли, взведя курки табельных револьверов, и готовились дать отпор Зверю.

Зверю…

Природа причудлива и рождает порой удивительные экземпляры, но глядя на это чудовище, никто не подумал бы о природе – монстр если и был кем-то создан, то определенно дьяволом!

Ужасная морда, чем-то отдаленно напоминающая вытянутую львиную, острые уши, ныне прижатые к густой рыжей гриве, Зверь явно готовился к атаке, лапы – одновременно и звериные и драконие, с перепончатыми крыльями, тело прямоходящего существа, его нижние лапы были деформированы, основание сильно удлиненным, но самое страшное – хвост! Огромный, местами покрытый шерстью, местами чешуей, а местами гладкий как у крысы хвост, с огромным изогнутым шипом на конце, и один этот шип был больше по размеру, чем узкие мечи полицейских, собственно видимо поэтому полицейские и достали огнестрельное оружие.

Вот только я сильно сомневалась, что у драконов есть хоть призрачный шанс противостоять этому чудовищу.

– В кабинет! Быстро! – скомандовала обоим.

И напрасно – полицейским приказали меня охранять, а не прятаться за моей спиной.

Но времени на уговоры не было:

– In drag!

Запрещенное заклинание подчинения, могло стать поводом для моего тюремного заключения, но едва ли я подумала об этом в тот момент.

И едва ли Зверь ожидал, что драконы мне подчинятся, а потому, едва оба полицейских оказались в кабинете, потратил время на разъяренный рев – мне этого мгновения хватило.

Захлопнув дверь, я нервно воскликнула:

– Extrema! – запирая замок.

И быстро отступила, вздрогнув, едва в захлопнувшуюся дверь вонзилось основание шипа – на уровне моего лица. И оно раскроило бы мне череп, не соверши я шага назад.

И мне пришлось осознать и это, и то что удар был нанесен с точностью – Зверь рассчитал мой рост, и мой шаг, а потому, едва высвободив из двери хвост, он нанес второй удар – меня спас один из драконов, нечеловечески резким движением быстро убрав в сторону и удар костяного нароста пришелся на полицейский меч… И он раскололся. Не костяной нарост, а меч!

Драконы переглянулись.

Мне молча указали на стол, намекая что неплохо бы мне там отсидеться, сами же приготовились держать оборону. В том, что держать ее придется сомнений не было – Зверь неплохо владел магией, и уровень его, как и предупреждала Эмбер, был зашкаливающим, а потому, лично я ничуть не удивилась, услышав примененное мною же только что:

– Apertio!

Удивился Зверь – оно не сработало. Замок уже был открыт, а потому отпирать было нечего.

Полный ярости рев, и иное заклинание:

– Patefacio sursum!

Это было его ошибкой. Буквально он потребовал, чтобы дверь распахнулась, но это не молниеносное действие. Быстрое, но не молниеносное! И потому, едва дверь распахнулась, оба полицейских выстрелили!

Попадание было идеальным – у драконова прекрасного зрения, и Зверя отшвырнуло к противоположной стене, но… не остановило. Чудовище поднялось, сначала неуверенно, и его неуверенность можно было понять – попав, полицейские стрелять не прекратили, и оба всадили всю обойму в Зверя. Менее секунды у них ушло на перезарядку, и вновь шквальный огонь по никак не желающему подыхать противнику! Зверь поднялся. Практически вскочил, оттолкнувшись от стены подобно взведенной пружине, но тут в дело вступила я.

– Proxima!

И дверь захлопнулась перед носом кинувшегося на нас чудища.

А вот затем я произнесла то, что заставил на всю жизнь запомнить лорд Арнел:

– Murum!

Когда на месте стены оказалась монолитная каменная стена – чудище заревело так, что на окнах затрещали стекла. И это было великолепно, ведь именно это заставило меня вспомнить, что окна так же довольно уязвимое место.

– Murum! Murum! Murum! – и три окна становятся монолитом, закрывая нас в каменном мешке.

И вовремя – я едва успела с последним окном, как по наружной стене заскрежетали когти.

– Дохлые предки! – выругался один из полицейских.

Второй повернулся ко мне и спросил:

– Почему именно «Murum»?

– Потому что для снятия этого заклинания требуется концентрация внимания и… время.

Зверь об этом знал, и потому в бессильной злобе бился в стены, но у меня имелись причины полагать, что в этом состоянии выполнять последовательные и скрупулезные действия для него затруднительно.

Но кроме надежды на то, что Арнел и Давернетти успеют вовремя, у меня имелся еще и страх… страх за тех, кто мог встретиться на пути чудовища.

– В полицейском управлении… – начала было я.

Но оба дракона отвернулись, явно не желая говорить об этом. Меня не обрадовал мистер Илнер:

– В здании чувствуется запах крови, мисс Ваерти, а значит жертвы, вероятнее всего, есть.

Я выдержала и этот удар с достоинством, коего от себя в подобной ситуации не ожидала вовсе, но не успела даже спросить, как один из полицейских произнес:

– Спасать там некого. Информация о нападении была передана лорду Давернетти еще охраной на входе. Они мертвы. И они и…

И договаривать он не стал.

Пошатнувшись, я все же устояла. Медленно прошла за стол, села на место старшего следователя, потянулась к стакану и… даже не сразу поняла, что там не чай. Схожесть была лишь в цвете, но запах спирта отбивал всяческое желание пить.

Вернув стакан на место, я посмотрела на стол перед собой и увидела отчет, который Давернетти, видимо, читал в момент моего появления. Но вчитавшись, и обратив внимание, что документ не дописан, а писчее перо брошено тут же на столе, поняла, что принадлежит написанное руке самого лорда старшего следователя.

И, несмотря на то, что читать личные бумаги едва ли являлось достойным занятием, я сдвинула лист протокол, брошенный поверх этого листа, и…

– Мисс Ваерти, это личные документы лорда Давернетти, – произнес один из драконов.

В этот момент Зверь как-то по-особенному яростно кинулся на стену со стороны коридора, и на некоторое время интерес к моим действиям полицейские утратили, вынужденные вновь перезаряжать револьверы.

А потому мне была предоставлена полная свобода действий, и уже без препятствий я прочла то, что было написано резким и плохо разборчивым почерком.

«Дети. Средняя стоимость мальчика – 6 фунтов. Стоимость девочки исходит из ее внешних качеств, и может доходить до двадцати фунтов».

Потрясенная, я напряженно посмотрела на мистера Илнера. Конюх немедленно подошел, встал рядом со мной, и склонившись, прочел имеющееся. С никуда не годным почерком мистер Илнер имел гораздо больше опыта, нежели я, в его трудном прошлом имелась работа наемным кэбом и ему не раз приходилось разбирать неразборчивые письмена не слишком трезвых нанимателей, а потому именно мистер Илнер, указал на строку, находящуюся двумя абзацами ниже, и я с некоторым трудом, но прочла:

«Обязательное условие наличие крови драконов».

– Поговаривали, мистер Верг несколько… рогат, – задумчиво сообщил мистер Илнер.

– Миссис Макстон на вас нет, – заметила я.

Увы, наш разговор привлек внимание полицейских.

– Мисс Ваерти, я повторно прошу вас прекратить чтение личных бумаг лорда Давернетти, – с некоторой угрозой в голосе произнес один из них.

– И применять на нас подчиняющие заклинания, – добавил второй.

В подобной ситуации благопристойная девушка должна была бы оставить не благопристойное занятие, чинно проследовать к дивану и сидеть там, в ожидании хозяина кабинета. Но к счастью, со мной был мистер Илнер, а ему вовсе не требовалось вести себя как благопристойная девица.

– Господа, давайте на чистоту, – произнес он.

– Лорды, – поправил его полицейский, и представился: – Лорд Дартон, к вашим услугам.

– Лорд Бастуа, – в свою очередь представился другой.

Мистера Илнера подобный поворот дела ничуть не смутил, и со всей свойственной ему прямотой, мой конюх произнес:

– Многоуважаемые благодаря мисс Ваерти не трупы, как говорится у нас, простых людей – или помоги, или свали к чертям собачьим. Я понятно изъясняюсь?

Судя по взглядам драконов, так с ними еще никто и никогда не изъяснялся.

– Старший следователь Дартон и старший следователь Бастуа, – произнес лорд Дартон, недвусмысленно намекая, что по выслуге лет и положению они примерно равны Давернетти.

Я невольно сглотнула и уже даже собиралась встать, но мистер Илнер всегда был не робкого десятка, не сплоховал он и сейчас.

– Чудненько, – воскликнул он, – значит всяко больше знаете, чем младший следователь лорд Гордан.

Полицейские переглянулись, и лорд Бастуа обратился ко мне с любезным вопросом:

– Что именно вы желаете узнать, мисс Ваерти?

На краткий миг я растерялась от неожиданности, но события сегодняшнего дня стали почвой тысячи вопросов.

– Дети, – произнесла я. – Кто похищал детей?

Лорд Бастуа прошел к столу, повернул стул, и сел так, чтобы держать в поле зрения и меня и замурованную стену, затем с явной неохотой сообщил:

– Леди Беллатрикс Стентон Арнел и некоторые из ее подруг.

Вот так вот… просто?

Я потрясенно смотрела на дракона, а тот, вздохнув, продолжил:

– Нам всем известно, что произошло сегодня в семействе Верг, и я понимаю, что вы видите все в несколько… искаженном свете.

– Искаженнее некуда! – иронично воскликнула, испытывая резонное чувство гнева. – Лорд Бастуа, знаете, что именно безусловно вызвало мой искренний гнев?

Дракон промолчал, вопросительно взирая на меня, и я пояснила:

– То, что вы трое суток не рассматриваете заявления о пропаже детей!

Полицейский выдержал мой полный негодования взгляд, и вкрадчиво поинтересовался:

– А вы не думали о том, что подобная позиция вполне обоснована?

– У меня нет слов! – слов не было, а вот возмущению уже не имелось предела. – Пропал ребенок, лорд Бастуа! Ребенок!

Однако, никак не реагируя на мой гнев, дракон спокойно произнес:

– Да, мисс Ваерти, пропал ребенок. Ребенок семьи Верг. Маленький мальчик Илиас Верг. Это факт, я не буду с вами спорить. Но известно ли вам, сколько раз ранее подавались заявления о пропаже Илиаса Верга?

Молча развела руками, мне подобное было неизвестно, естественно.

– Более двадцати, – холодно уведомил полицейский.

Не совсем понимая, о чем он, уточнила:

– С момента его пропажи?

Усмехнувшись, лорд Бастуа отрицательно покачал головой, и сообщил:

– За последние три года.

Потрясенная, я в ужасе посмотрела на мистера Илнера. Мой конюх покивал, и напомнил:

– Я же сказал, разговоры ходят, что папаша Верг рогат.