2 · Тайны и ложь

Темный принц оседлал вороного коня, и за спиной всадника на миг взметнулся черный плащ. На лбу принца, обрамленном светлыми прядями, ярко сверкал золотой обруч. Красивое лицо сковала холодная ярость, глаза устремлены на поле битвы, и…

— … и его рука похожа на баклажан, — раздраженно пробормотала Клэри.

Рисунок никак не получался. Скомкав очередной набросок, она швырнула его в стену спальни, выкрашенную в оранжевый цвет. Пол был усеян смятыми листками бумаги — вдохновение покинуло Клэри.

«Ну хоть бы чуточку маминого таланта!» — в тысячный раз пронеслось у нее в голове. Все, до чего дотрагивалась Джослин Фрэй, мгновенно становилось шедевром. Причем без видимых усилий с ее стороны.

Клэри стянула наушники, не дослушав песню. Виски ломило. Внезапно до нее дошло, что в гостиной разрывается телефон. Бросив блокнот для рисования на кровать, Клэри выбежала из спальни. На столике громко звонил ярко-красный телефонный аппарат в стиле ретро.

— Кларисса Фрэй? — послышался в трубке смутно знакомый голос.

Клэри рассеянно накручивала на палец телефонный шнур.

— Да.

— Привет, я парень с ножом из «Адского логова». Боюсь, у тебя сложилось обо мне превратное впечатление. Не смогу ли я как-то исправить ситуацию?

— Саймон! — Оглушенная хохотом приятеля, Клэри отставила трубку от уха. — Не смешно!

— А по-моему, смешно. Надо развивать чувство юмора.

— Дурак, — со вздохом произнесла Клэри. — Ты бы не ржал так, если б видел, что вчера было.

— А что было?

— Мама устроила разборки: мы ведь черт знает когда вернулись. Короче, полный мрак!

— Она неправа! Все претензии к таксистам! — кипятился Саймон.

— Для мамы это не аргумент. Она разочарованна и расстроенна; я заставила ее волноваться и далее по списку. «До могилы доведу», — сказала Клэри, передразнивая мать.

— Ты под домашним арестом? — громко спросил Саймон, перекрикивая гул шумной компании.

— Не знаю. Утром мама уехала с Люком, и пока они не вернулись. А ты где? У Эрика?

— Угу. Репетируем. — В трубке раздалось барабанное соло, перемежаемое ударами по тарелке. — Эрик вечером читает стихи в нашей кофейне. Мы все идем. А ты как?

— Конечно… — начала Клэри, но тут же опомнилась. — Ой, нет. Я не могу.

— Дайте поговорить! — раздался приглушенный голос Саймона (видимо, он зажал рукой трубку). — Короче, ты идешь или нет? — обратился Саймон уже к Клэри.

— Не знаю, — с досадой в голосе ответила она. — Мама еще за вчерашнее меня не простила: к ней сейчас так просто не подъедешь. Неохота наживать новые неприятности: эриковские стишки того не стоят.

Эрик жил по соседству с Саймоном, и они с дружили с детства (хотя своим лучшим другом Саймон все же считал Клэри). В старших классах у мальчиков родилась идея организовать рок-группу. Эрик привел двух друзей, Мэтта и Керка, и с тех пор каждую неделю все четверо самозабвенно репетировали у Эрика в гараже.

— Так уж и «стишки»!.. Я ж тебя не на оргию в стремный район приглашаю, а на поэтический вечер в двух шагах от твоего дома! Приходите с мамой, милости просим.

Из трубки донесся крик (скорее всего, Эрика): «Оргия! Да-а-а-а!!!» Очередная барабанная дробь и удар в тарелку. Клэри с содроганием представила маму, слушающую стихи Эрика.

— Если вы всей толпой завалитесь, мама не вынесет такого «счастья».

— Давай так: я за тобой зайду. Один. А с остальными встретимся на месте. Мама не станет возражать: она меня любит.

Клэри хмыкнула:

— У мамы всегда был странный вкус.

— Тебя забыли спросить! — Саймон повесил трубку под крики товарищей.

Клэри огляделась. Обстановка квартиры отражала художественные склонности матери: самодельные бархатные подушки на темно-красном диване, на стенах — рисунки Джослин, в основном пейзажи. Вот извилистые улочки Южного Манхэттена, рядом несколько зимних зарисовок: темные пруды, покрытые серебристой корочкой льда.

На каминной полке стояла фотография отца. Светловолосый мужчина в военной форме. От уголков умных глаз лучиками расходились морщинки. Отец служил где-то далеко, причем у него было огромное количество наград. Правда, никто не принял в расчет военные заслуги Джонатана Кларка, чтобы хоть как-то облегчить жизнь его вдове. Он погиб в автокатастрофе, так и не увидев дочь.

После гибели мужа Джослин вернула себе девичью фамилию. Мать и дочь никогда не разговаривали об отце девочки. Однако Джослин до сих пор держала шкатулку с выгравированными инициалами «Д. К.» на столике возле кровати. Помимо медалей, которые она там хранила, о существовании отца напоминали лишь фотография, обручальное кольцо да прядь светлых волос. Иногда, вынув из шкатулки золотистый локон, Джослин задумчиво на него смотрела.

Щелкнул замок входной двери. Клэри с размаху шлепнулась на диван и схватила с журнального столика первую попавшуюся книгу. Чтение считалось в их доме священным занятием; Джослин не станет отвлекать ее даже ради очередной выволочки.

Дверь с глухим стуком распахнулась, и на пороге возник Люк со стопкой больших квадратных листов картона. Когда он опустил их на пол, Клэри поняла, что это сложенные картонные коробки.

— Здравствуй, дя… Люк, — запнувшись на полуслове, проговорила она.

Год назад Люк попросил Клэри не называть его дядей Люком, мол, он еще не такой старый, и вообще это напоминает ему о «Хижине дяди Тома». А потом Люк деликатно добавил, что он ей не дядя, а давний близкий друг Джослин.

— А где мама? — спросила Клэри.

— Паркует машину, — ответил он.

Худощавый Люк был одет в неизменные старые джинсы и фланелевую рубашку. На носу криво сидели старые очки в позолоченной оправе.

— Напомни-ка: почему в вашем доме нет грузового лифта?

— Потому, что дом старый и у него свои заморочки, — пошутила Клэри. — А для чего коробки?

— Твоя мама… решила убрать лишние вещи, — проговорил Люк, глядя в сторону.

— Лишние?

Он неопределенно махнул рукой:

— Ну… тут уже пройти невозможно. Ты ведь знаешь: она никогда ничего не выбрасывает… Что читаем?…

Люк взял книгу из рук Клэри и прочел вслух:

— «В мире все же полно самых разных созданий, существование которых официальная наука не признает: фейри и гоблины, призраки и демоны…»[3]. — Люк внимательно посмотрел на Клэри поверх очков: — Это для школы?

— «Золотая ветвь» Фрезера? Нет. Мы еще несколько недель не учимся. — Она забрала книгу. — Это мамина.

— Я подозревал.

— Люк?

Он рылся в ящике с инструментами, стоящем возле камина.

— Нашел! — Люк обрадованно вытащил оттуда багажный скотч.

— У тебя когда-нибудь так бывало: ты видишь что-то, а другие — нет? — тихо спросила Клэри.

Люк выронил скотч.

— Как если бы я стал единственным свидетелем преступления? — не глядя ей в глаза, сказал он.

— Нет. Как если бы рядом стояли люди, которых можешь видеть только ты. Наверное, звучит дико, но… — Клэри старалась подобрать слова.

Люк ласково взглянул на нее:

— Ты, как и Джослин, творческая натура. У художников иное, не доступное другим восприятие мира. Способность видеть красивое и ужасное в обыкновенных вещах — редкий дар, а не безумие. Ты особенная, и в этом нет ничего плохого.

Клэри подняла ноги на диван и уперлась в колени подбородком. Она живо представила полутемный склад, кнут Изабель, тело синеволосого парня, бившееся в предсмертных конвульсиях, и янтарные глаза Джейса. Красивое и ужасное.

— Интересно, а отец тоже по-особенному воспринимал мир?

Люк ошарашенно молчал. В следующее мгновение открылась входная дверь, и в комнату вплыла мама Клэри. Цокая по паркету каблуками ботинок, она вручила Люку ключи от машины.

Рыжие волосы Джослин, чуть темнее, чем у дочери, и раза в два длиннее, были закручены в пучок, который скреплял проткнутый сквозь него карандаш. Наряд состоял из заляпанного краской комбинезона, надетого поверх сиреневой футболки, и грубых ботинок. Клэри часто говорили, что она похожа на Джослин. Наверное, со стороны виднее. В одном Клэри не сомневалась — фигурой она пошла в мать: обе стройные, с узкими бедрами и небольшой грудью. Только мама по-настоящему красивая — высокая и гибкая, а Клэри — метр с кепкой — симпатичная, не более того. Клэри с копной морковно-рыжих волос и веснушками казалась себе тряпичной куклой рядом с Барби-Джослин. А чего стоила мамина походка! На нее до сих пор оборачивались на улицах. А Клэри вечно шаркала ногами. Однажды она тоже привлекла к себе внимание окружающих — когда свалилась с лестницы.

— Спасибо за коробки, — с улыбкой произнесла Джослин.

Люк взглянул на нее исподлобья. Желудок Клэри сжался в тугой комок. Что происходит?

— Прости, что так долго. Парковка забита. Еле нашла место.

— Мам! — не выдержала Клэри. — Для чего коробки?

Джослин медлила с ответом. Выдернув карандаш из волос, она засунула его за ухо и уселась рядом с дочерью на диван. Только сейчас Клэри заметила, что у мамы темные круги под глазами и покрасневшие веки.

— Это из-за моей вчерашней выходки? — нарушила паузу Клэри.

— Нет, — тут же ответила Джослин. И через секунду поправилась: — Не совсем. Ты вчера совершила большую ошибку.

— Я уже извинилась. Если хочешь посадить меня под домашний арест…

— О домашнем аресте речь не идет, — возразила Джослин. Ее голос звенел от волнения.

— Да скажи ты ей наконец! — не выдержал Люк.

— Не надо говорить так, будто меня здесь нет! — огрызнулась Клэри. — Что ты должна сказать?

— Мы едем в отпуск, — с тяжким вздохом произнесла Джослин.

Люк хранил непроницаемое выражение лица.

— И всего-то? Вы едете в отпуск? — Клэри обессиленно откинулась на спинку дивана. — Не понимаю.

— Едут все: ты, я и Люк. Мы отправляемся в загородный дом.

Клэри взглянула на Люка: он угрюмо смотрел в окно, скрестив руки на груди. Странно. Люк очень любил этот дом. Он купил его десять лет назад, сам возился, ремонтировал, ездил туда при первой же возможности.

— Надолго?

— До конца лета, — ответила Джослин. — Если захочешь взять с собой книги, краски или еще что-нибудь, сложи в коробку.

— До конца лета?! — в ужасе повторила Клэри. — Нет, так не пойдет. Мы с Саймоном хотим устроить вечеринку перед началом учебы, а еще у меня осталось десять уроков в художественной школе…

— Увы, все это придется отменить.

В голосе матери зазвучал металл. Плохо дело.

— Но я уже оплатила весь курс! Целый год копить — и в итоге отказаться? А как же твое обещание? — Клэри в отчаянии повернулась к Люку. — Скажи ей! Скажи, что так нечестно!

Тот, не двигаясь, смотрел в окно. Лишь мускул нервно подергивался на его щеке.

— Джослин — твоя мама. Ей и решать.

— Ничего не понимаю. — Клэри снова развернулась к матери: — Что случилось?

— Мне нужно уехать, — проронила Джослин. Уголки ее губ подрагивали. — Я хочу покоя и тишины. Да и с деньгами сейчас туго.

— Так возьми из папиных запасов, — обиженно проговорила Клэри.

— Они не бездонные, — бросила Джослин.

— Езжайте куда хотите! Я-то при чем? Ничего страшного — останусь одна. Могу даже на работу устроиться. Да хоть в «Старбакс» пойду: у них всегда есть вакансии. Я уже не маленькая и в состоянии о себе позаботиться!

— Нет! — вскинулась Джослин. Клэри даже вздрогнула от неожиданности. — Деньги за курсы я верну. Но ты едешь с нами, это не обсуждается! Одна жить собралась!.. Рановато еще: мало ли что может случиться?

— А что может случиться? — допытывалась Клэри.

В этот момент раздался грохот: Люк задел одну из картин, висевших на стене.

— Я ухожу, — расстроенно бросил он.

— Подожди! — Джослин догнала Люка в прихожей, когда он уже взялся за ручку двери.

Клэри было слышно, как мама взволнованно шепчет:

— …Бейн. Я три недели не могу дозвониться. Он сейчас в Танзании, все звонки переведены на голосовую почту. У меня нет выбора.

— Джослин, — Люк покачал головой, — сколько можно к нему обращаться?

— Но Клэри…

— Это все из-за Джонатана, — шептал Люк. — Ты с тех пор сама не своя. Пойми, Клэри не Джонатан.

«При чем здесь папа?» — удивленно думала Клэри.

— Не могу же я запереть ее дома. Клэри ни за что не согласится.

— Естественно! — рассердился Люк. — Она не домашнее животное. Твоя дочь — подросток, практически взрослый человек!

— Если бы мы уехали из города…

— Поговори с ней, Джослин, — настаивал Люк. — Дело серьезное.

Он повернул ручку двери, и… дверь неожиданно открылась.

— Господи! — выдохнул Люк.

— Нет, всего лишь я. — На пороге стоял Саймон. — Мне часто говорят, что мы похожи. — Он махнул Клэри с порога: — Идем?

— Саймон, ты случайно не подслушивал? — придя в себя, спросила Джослин.

Парень озадаченно посмотрел на ее бледное лицо:

— Нет, я только что подошел. — Саймон перевел взгляд на хмурившегося Люка: — Что-то случилось? Я не вовремя?

— Не переживай, — ответил Люк. — Мы уже закончили. — Он бегом спустился по лестнице. Внизу с грохотом захлопнулась дверь подъезда.

Саймон нерешительно переминался у порога:

— Я, наверное, попозже загляну.

— Дело в том… — начала Джослин.

— Все в порядке, Саймон. Пошли. — Клэри влетела в прихожую. — До свидания, мама.

— Клэри, нам надо поговорить, — произнесла Джослин.

— У нас будет полно времени в поездке, — ядовито отозвалась девушка. — Меня не жди, вернусь поздно.

С этими словами она поволокла ошарашенного Саймона за собой. Джослин стояла в прихожей со скрещенными на груди руками, одинокая и жалкая.

Саймон крикнул ей через плечо:

— До свидания, миссис Фрэй!

— Заткнись, Саймон! — Клэри с грохотом захлопнула дверь.

— Господи, ты мне сейчас рукав оторвешь! — причитал Саймон, пока Клэри тащила его за собой по лестнице.

Она мельком взглянула наверх, опасаясь, что мама выйдет на лестничную площадку, но дверь квартиры по-прежнему была закрыта. Зеленые «скечерс» девушки выбивали частую дробь по ступенькам, сумка колотилась о бедро.

— Прости. — Клэри выпустила руку Саймона.

Трехэтажный особняк, в котором жила Джослин с дочерью, раньше целиком принадлежал одной богатой семье. О былом великолепии свидетельствовали мраморный пол в вестибюле первого этажа и винтовая лестница, в центре которой находился широкий световой колодец, увенчивающийся большим витражом в крыше. Сейчас в доме было две квартиры. На первом этаже жила пожилая женщина, устроившая в своей квартире салон медиума. Соседку практически не было видно, посетители к ней ходили очень редко. Золотая табличка на неплотно прикрытой двери гласила: «Мадам Доротея, ясновидящая». Оттуда в вестибюль просачивался густой сладковатый запах благовоний. Клэри расслышала за дверью чьи-то голоса.

— Похоже, бабулька не бедствует: сумела разжиться клиентурой.

— Хватит ехидничать! — раздраженно бросила Клэри.

Саймон оторопело уставился на нее:

— А я-то думал, тебе нравятся мои умные и ироничные замечания.

Не успела Клэри ответить, как дверь кабинета мадам Доротеи распахнулась. Из нее вышел мужчина со смуглой кожей, кошачьими золотисто-зелеными глазами и спутанными черными волосами. Незнакомец ослепительно улыбнулся, блеснув острыми белыми зубами.

Клэри почувствовала сильное головокружение. Ей казалось, что она сейчас потеряет сознание.

Саймон встревоженно покосился на Клэри:

— Тебе плохо?

— Что? Нет, все нормально, — рассеянно ответила она.

— Ты как будто привидение увидела, — не унимался Саймон.

Клэри отрицательно покачала головой. Кажется, она действительно что-то видела, но никак не могла вспомнить. Мысли путались.

— Нет. Наверное, из квартиры выбежал кот. А может, просто свет мелькнул.

Саймон уставился на нее с подозрением.

— Между прочим, я ничего не ела со вчерашнего дня, — оправдывалась Клэри. — От голода уже крыша едет.

Саймон ласково обнял ее:

— Не переживай, сейчас я тебя накормлю.

— Не понимаю, что на нее нашло! — в четвертый раз повторила Клэри, макая начо в соус (по дороге они зашли в мексиканскую закусочную). — Раньше чуть что — сажала меня под домашний арест, а теперь вообще хочет до конца лета за город увезти.

— Действительно, какая наглость! — пошутил Саймон.

— Давай веселись! — оборвала его Клэри. — Тебя не тащат в богом забытую дыру неизвестно насколько!

— Клэри, — мягко произнес Саймон, — на меня-то что кричать? И потом, это же временно.

— Откуда такая уверенность?

— Мы с тобой лет десять дружим, не меньше. Я неплохо знаю миссис Фрэй. На нее накатывает периодически, но всегда ненадолго.

Клэри задумчиво откусила краешек острого перца:

— Порой мне кажется, что по-настоящему ее не знает никто.

— Ты не поняла, — стал объяснять Саймон.

Клэри шумно втянула воздух: во рту немилосердно жгло.

— Джослин ничего о себе не рассказывала: ни про детство, ни по семью. Даже об отце я знаю очень мало. У нее нет ни одной свадебной фотографии. Такое впечатление, что до моего рождения мама вообще не жила. Именно так она каждый раз и отшучивается.

Саймон состроил гримасу:

— Очень трогательно.

— А по-моему, странно. Я до сих по не знакома ни с бабушкой, ни с дедушкой. Они вроде не ладили с мамой. Неужели так разругались, что даже родную внучку видеть не хотят?

— А может, миссис Фрэй вообще не желает поддерживать с ними отношения? Может, они ее избивали? — предположил Саймон. — Откуда тогда шрамы?

Клэри пораженно уставилась на приятеля:

— Какие шрамы?!

Он проглотил огромный кусок буррито:

— Тонкие светлые шрамы по всей спине и на руках. Вообще-то я не раз видел миссис Фрэй в купальнике.

— Нет у мамы никаких шрамов, — уверенно сказала Клэри. — Тебе показалось.

Саймон хотел возразить, но тут у Клэри зазвонил сотовый. Она выудила телефон из вместительной сумки.

— Это мама, — простонала девушка, глядя на экран мобильного.

— Я по твоему лицу понял… Поговоришь?

— Не сейчас. — Телефон замолчал, и звонок автоматически перевелся на голосовую почту. — Не хочу опять скандалить.

— Поживи пока у нас, — предложил Саймон.

— Надеюсь, она все-таки образумится.

Клэри нажала на кнопку голосовой почты.

Джослин явно старалась говорить как можно мягче:

«Детка, прости, что с поездкой вышло так сумбурно. Давай спокойно обсудим все дома».

Клэри не дослушала сообщение. Ее раздирали чувство вины и сильная досада.

— Что будешь делать?

— Не знаю. — Она потерла глаза. — Кстати, ты про вечер поэзии не забыл?

— Я обещал прийти.

Клэри поднялась из-за стола:

— Тогда я пойду с тобой. Позвоню домой, когда концерт закончится.

Саймон рассеянно поправил ремешок сумки на ее плече. Они вышли из закусочной. В воздухе пахло дождем. От повышенной влажности волосы Клэри тут же стали завиваться, а синяя футболка Саймона прилипла к спине.

— Как ваша группа? — спросила Клэри. — Что нового? Я слышала их вопли, когда ты звонил.

— С группой все хорошо! У Мэтта есть знакомый, который может устроить нам выступление! Кстати, мы до сих пор не решили, как будем называться.

— Серьезно? — пряча улыбку, спросила Клэри. Группа Саймона пока не написала ни одной песни. Большую часть времени музыканты проводили за обсуждением названия и логотипа своей команды. Клэри сомневалась, умеют ли ребята вообще играть. — На чем остановились?

— Пока два варианта: «Водоросли» и «Каменный панда».

— Оба ужасные.

— Эрик предлагал «Разбитая скамья».

— Дурак твой Эрик. Гнать его надо.

— Тогда придется искать нового ударника.

— Он, оказывается, ударник! А я-то думала, что Эрик просто тянет из тебя деньги и хвастается перед девчонками, какой он крутой музыкант.

— Вот и нет, — беззаботно проговорил Саймон. — Эрик начал новую жизнь. У него появилась девушка. Они уже три месяца встречаются.

— Считай, поженились, — съязвила Клэри.

Они поравнялись с парочкой, катившей ребенка в прогулочной коляске. Маленькая девочка держала в руках куколку-эльфа с золотисто-синими крылышками. Краем глаза Клэри уловила движение: ей вдруг показалось, что крылышки запорхали.

— Между прочим, из всей группы без девушки только я. Зачем мы все затевали? Естественно, чтобы нравиться девчонкам!

— А я думала, ради музыки. — Идущий впереди мужчина с тростью повернул на Беркли-стрит. Клэри старалась не смотреть в ту сторону. Вдруг опять что-нибудь померещится: крылья, дополнительные руки или раздвоенный язык, как у змеи. — Кому какое дело, есть у тебя девушка или нет?

— Мне, — мрачно заявил Саймон. — Скоро во всей школе без девушки останемся я да наш сторож Вендель. А от него вечно какой-то дрянью несет.

— А вы с Венделем неплохо бы смотрелись!

Саймон свирепо взглянул на Клэри:

— Не смешно!

— А мисс стринги, Шейла Барбарино? — вспомнила Клэри. В девятом классе она сидела за Шейлой на математике. Каждый раз, когда Барбарино нагибалась, чтобы поднять карандаш (а случалось это довольно часто), над заниженной талией джинсов становились видны ниточки стрингов.

— Эрик с ней и встречается, — признался Саймон. — Кстати, он мне посоветовал «выбрать телку пофигуристей» и закрутить с ней роман.

— Он просто мужлан, — отрезала Клэри. Ей вдруг расхотелось узнать, у какой же девчонки, по мнению Саймона, самая красивая фигура в школе. — Назовите группу «Мужланы».

— Хорошая идея, — невозмутимо произнес Саймон.

Клэри состроила ему гримасу. В сумке опять зазвонил телефон.

— Мама? — поинтересовался Саймон, когда она вытащила сотовый.

— Да. — Клэри снова почувствовала угрызения совести: все-таки нехорошо они расстались с мамой.

Саймон встревоженно смотрел на подругу.

Клэри вгляделась в знакомое лицо. Она могла бы нарисовать его с закрытыми глазами. Впереди долгие недели без Саймона.

— Пошли скорей, а то опоздаем, — сказала Клэри, запихивая телефон в сумку.