Глава 19

Мужчина сидел перед нерастопленной печкой и читал газету, которую Алина выделила ему для розжига. Спиной он прислонялся к стене, а взгляд бегал по строчкам. Девушка подошла неслышно и теперь стояла в дверном проёме и наблюдала за Лёшей.

— Любишь читать? — спросила она, отвлекая от газеты.

— Не то, что бы… — растерянно ответил он. — Просто хотел посмотреть, что буду сжигать, и… увлёкся…

Он без колебаний разорвал тонкую бумагу и, смяв её, пропихнул между сложенными в печи дровами. Чиркнув спичкой, он поджёг бумагу, подождал, пока пламя обретёт уверенность, и закрыл дверцу. Посмотрев на девушку, он улыбнулся уголками губ, и она взглядом указала на вещи, которые держала в руках:

— Это халат моего отца. Он не носил его, и вряд ли он ему понадобится впредь. Одевай, если не брезгуешь.

— Не брезгую, — отозвался мужчина, но не стал говорить, что носить чужую одежду для него не в новинку.

— Есть шлёпки, — она указала на несколько пар пляжных тапок, что стояли в предбаннике. — Ещё где-то есть его белая парадная рубашка и походные брюки… Сочетание странное, но если что — говори, я принесу.

Алина вышла в предбанник и, повесив халат на вбитый в стену гвоздь, покинула помещение.

Лёша, убедившись в том, что огонь не потухнет, тоже вышел на улицу. Он нашёл Алину сидящей на крыльце и задумчиво глядящей в небо. Она нервничала перед предстоящим походом в дом Артура. Лёша чувствовал это, но ему эта тревога не передавалась. В его жизни это не было особенно пугающей перспективой — зайти в чужой дом. Для него подобное правонарушение было настолько мелким событием, что он даже и не думал об этом. А для девушки это казалось приключением. Не большим и не очень опасным, но всё же.

Мужчина сел рядом и спросил:

— Его дом под сигнализацией?

Она отрицательно покачала головой. Под какой сигнализацией может быть старый полувековой покосившийся дом? После смерти Артура его даже до сих пор не смогли продать, поскольку участок у него не самый удачный, да и дом этот проще снести, чем привести в божеский вид.

— Тебе неприятно идти туда? — предположил Лёша, отказываясь признавать очевидный факт: Алина — девушка редчайшей трусости.

— Нет… Просто как-то волнительно… — она не смогла внятно объяснить свои тревоги.

— Не доверяешь мне? — спросил Лёша, и на губах его была тёплая улыбка, дающая понять, что на утвердительный ответ он не будет сердиться.

— Не говори глупостей! — обиделась Алина на подобные подозрения. — Просто волнуюсь!

— Ладно. Как мы попадём внутрь? — осведомился мужчина, желая заранее прояснить все детали.

— Не беспокойся об этом… — туманно ответила девушка. — Ты главное будь рядом и не позволяй мне паниковать…

Мужчина улыбнулся ей и, подумав, сказал:

— Нам может понадобиться довольно большой отрез плотной ткани, у тебя есть?

— Зачем? — не поняла девушка.

— Узнаешь, — улыбнулся он.

— Да, в сарае есть толстый брезент от старого автомобильного тента, подойдёт?

— Сарай там? — мужчина кивнул в сторону покосившейся от времени постройки, и девушка кивнула. — Я пойду посмотрю… — он поднялся и направился к сараю.

Девушка немного сместилась, чтобы растущие у сарая кусты смородины не мешали ей следить за мужчиной. Она видела, как он открыл дверь нараспашку, так как электричество в это ветхое здание проведено не было, и долго рылся в сваленном там хламе. Наконец, он вытащил искомый отрез брезента и придирчиво оглядел его, проверяя на наличие дыр. Алина не вдавалась в подробности, но по тому, что материал не был убран обратно, поняла, что он сгодится.

* * *

Когда он отправился в баню, Алина ушла в беседку пить вино. Она решила, что сегодня это будет правильный напиток, который поможет хоть немного отвлечься от проблем и, возможно, вселит некоторую уверенность в себе. Куражиться перед Лёшей она не собиралась: девушка привыкла жить спокойно, и всё происходящее с ней в последние дни действовало на нервы не лучшим образом. Она и так считала, что держится молодцом. Будучи натурой, не склонной к истерикам и раздуванием скандалов из ничего, сейчас она впервые в жизни возгордилась этим. Да, сегодня и вчера ей не удалось сдержаться, но зато сколько лет до этого никто не видел её слёз! Алина ещё не знала, что и этой ночью её нервы снова сдадут, дав волю эмоциям. Так что пока она сидела на лавочке, вытянув ноги, и неспешно потягивала вино из бокала, наслаждаясь опускающимся на землю вечером.

Как же она любила эти тихие тёплые вечера, которые случаются после жарких летних дней! Закатное рыже-красное солнце окрашивает стволы сосен в огненный цвет, и они словно светятся изнутри, мелкие насекомые в траве начинают стрекотать, но несмотря на эти звуки кажется, будто мир замер в ожидании ночи.

Вино определённо помогало. Брови у девушки перестали хмуриться, а на губах обосновалась расслабленная полуулыбка. Она вытащила из кармана плеер и включила негромкую музыку. И хоть динамик был слабый, этого хватало, чтобы растворяться в этом вечере и не думать ни о чём. Девушка блаженно закрыла глаза. Да, стоило брать отгулы хотя бы ради этих минут в беседке.

Алина не заметила, как прошёл целый час. Лёша возился долго, старался смыть с себя все возможные частички омертвевшей кожи и избавиться от своего запаха, перебивая его дегтярным мылом, за которым ему пришлось идти в магазин, пока топилась баня.

Посчитав, что больше с себя смывать нечего, он облачился в тёмно-синий махровый халат, от которого сразу стало жарко, потому как тело было разгорячённым. Обувшись в оказавшиеся более-менее подходящими шлёпки, он направился к Алине, определив её местоположение по звукам музыки.

Девушка заметила его не сразу, а заметив, оглядела с ног до головы, причём явно слишком пристально, потому что мужчина впервые за их недолгое знакомство смутился и спросил:

— Тебе не нравится?

— Нет, наоборот… — она не сразу нашла подходящие слова, и потому вскоре добавила: — Ты выглядишь таким… домашним, что ли… — она слегка улыбнулась ему, и он ответил ей тем же, присаживаясь на стоящую у противоположной стены скамейку.

Алина предложила ему выпить с ней, и он не отказался. Это её немного удивило, и она призналась:

— Знаешь, я думала, ты станешь говорить что-то вроде того, что нам нужен трезвый ум и всё такое, — она была благодарна ему, что он не оправдал её ожидания.

Он улыбнулся шире:

— Мы пойдём ночью в пустой дом. Думаю, трезвость моего ума не очень утратится от вина, и нам вполне её хватит за двоих.

Они выпили за удачу в предстоящем походе и потом долго молчали. Алина украдкой разглядывала Лёшу, который был расслаблен после парилки и так же украдкой разглядывал её, не всегда успевая отвести взгляд, когда она поворачивалась к нему.

— Ты всерьёз полагаешь, что я персонаж книги? — уточнил он.

— Ну да, — кивнула девушка, и голос её прозвучал виновато.

— В таком случае, я ужасно мало знаю о тебе, в то время, как ты знаешь обо мне всё… — тихо произнёс он, как бы жалуясь девушке на такое досадное положение дел.

— Ты сам мне рассказал о себе, — напомнила она. — Даже, если бы ты не был персонажем, ты всё равно рассказал мне многое…

Лёша внимательно посмотрел на неё, думая о том, что они запланировали на сегодняшний вечер и чем это может обернуться в случае неудачи, и спросил:

— То есть ты считаешь, что это честно: доверить жизнь, свободу и свою судьбу девушке, о которой мне практически ничего неизвестно?

— У тебя нет другого выбора… — беззлобно заметила девушка, замечая, что глаза собеседника лукаво смеются. — Хотя, этот выбор сделан лично тобой, причём до того, как он был единственно возможным…

Она не хотела ему ничего говорить. Потому что не знала, что ему интересно. А ещё, потому что она не хотела сближаться с ним ещё больше, помня о наличии некой Наэльи, которую он пусть и не помнит, но она всё же есть. Этот мужчина запал ей в душу, и не было никакой возможности это исправить: чем больше они общались, тем более идеальным он ей казался. Она сидела и улыбалась ему. Лёша понял, что сейчас самое удачное время для непринуждённого общения с элементами осторожного выуживания личной информации, и начал:

— Ты сказала, что это халат твоего отца, но вряд ли он ему пригодятся…

— Ты хочешь узнать, где сейчас мой отец? — угадала Алина ход его мыслей.

Он кивнул, подливая вина в бокалы:

— Да… В принципе мне интересно узнать о тебе хоть что-то…

Лёша заглянул ей в глаза, и она увидела в них не праздное любопытство, а желание стать немного ближе. Алина вздохнула: противостоять обаянию этого мужчины было невозможно.

— Мои родители, — принялась она рассказывать, — а вместе с ними и моя сестра, года три назад уехали в Бельгию, где и живут до сих пор и не намереваются ни возвращаться, ни даже заезжать в гости.

— Ну а ты? — поспешил спросить Лёша, понимая, что если молчание затянется, дальше ему ничего не расскажут. — Почему ты осталась?

— Мне часто задают этот вопрос… — пробормотала Алина, ухмыльнувшись. — Но впервые я отвечу на него честно… Три года назад я ещё горела чем-то вроде юношеского максимализма: любимый университет, родина, первая любовь и прочая ересь. Тогда я твёрдо решила остаться и могла отстоять свою позицию. Сейчас я понимаю, что надо было уезжать, но… теперь это стало делом принципа. Они зовут меня к себе, а я говорю, что они предатели, и фиг я к ним приеду… Как-то так.

Девушка смотрела Лёше в лицо изучающе, не смущаясь того, что он тоже смотрит на неё в упор. Правда, он не изучал её, ему уже было всё с ней понятно. Это была единственная девушка, с которой он бы хотел провести жизнь и единственная девушка, с которой не было шансов начать отношения из-за того, что однажды он рассказал ей о том, что у него есть Наэлья, хоть у него, по сути, вовсе её и не было.

— Скучаешь по ним? — прямо спросил он, не столько желая узнать ответ, сколько проверить, соизволит ли девушка вообще отвечать на лезущие в душу вопросы.

— Иногда, — ответила она так спокойно, что Лёша даже удивился. — Я интроверт… Я не была с ними слишком близка, чтобы их отъезд стал утратой. Сперва они собирались приезжать периодически, но так ни разу и не приехали…

Она задумалась о чём-то своём, и мужчина пересел поближе к ней. Этот тёплый вечер нравился ему всё больше, и, хоть он и понимал, что нагло пользуется ситуацией, ему хотелось как можно дольше говорить с Алиной, пока она расположена к откровению.

— Скажи, — обратился он к ней, и она перевела взгляд на него, совершенно не удивившись тому, что он теперь близко. — Будь я не персонажем… и не припиши мне твой друг некую Наэлью… Я мог бы тебе понравиться?

— Мог бы, — честно ответила она, про себя подумав, что даже при наличии всех перечисленных причин, почему нельзя влюбляться в него, она не смогла устоять. Следовало немедленно завязывать с душевными разговорами. Алина нахмурилась.

Лёша улыбнулся, но не стал выпытывать больше. Кроме того, ему захотелось продолжить узнавать Алину. К тому же он видел, что взгляд её из ласкового превратился в колючий. Причину он понял сразу: стоило по-другому сформулировать свой вопрос, не напоминая о том, кто он.

— Знаешь, что тогда сказал мне Фёдор? — неожиданно спросил мужчина.

— Конечно, не знаю! — почему-то огрызнулась Алина, которой одновременно и отчаянно хотелось и не хотелось разрушать сложившуюся доверительную атмосферу. — Как я могу знать, если он сказал это тебе?

— Он сказал, что я вёл себя, как последний идиот, и это как-то связано со шрамом на твоей руке, — честно ответил Лёша, так и не разобрав, интересно ей это или нет.

— А, это… — она, наконец, поняла, что он хотел узнать. Он всего лишь хотел утолить своё любопытство. Так, по крайней мере, ей показалось, и это почему-то огорчило её.

— Ты не обязана рассказывать… — неверно истолковав её погрустневший вид, сказал Лёша.

— Но ты же мне о своих рассказал… — заметила девушка.

— Да, — кивнул он. — У меня не было другого выбора… — или ей показалось, или он действительно передразнил её недавние слова. — А у тебя есть, потому что я не настаиваю на ответе.

— Ночь располагает к откровенности? — усмехнулась Алина.

— Возможно, — пожал плечами Лёша. Ему хотелось знать о своей сообщнице больше, и он не намеревался искать этому объяснение. Ему было, в сущности, не важно, расскажет ли она ему о происхождении шрама или перескажет любимый фильм. Лёша просто хотел услышать от неё что-то, не касающееся их общего дела, хотел почувствовать, что она готова хоть немного довериться ему.

— Что ж, — девушка глянула на часы. — Время у нас ещё есть… Мы ведь выдвигаемся в три часа ночи?

— Как скажешь, — Лёше не было принципиально время, когда они оправятся в дом Артура, но он где-то слышал, что с трёх до четырёх ночи как раз и совершаются всякие тёмные дела, поскольку большинство людей в это время спит.

— Итак, надо заранее предупредить, что история появления моего шрама известна многим. Это я к тому, что тебе не стоит удивляться проницательности Фёдора. В своё время это была громкая история. Ты тогда не был… в нашем мире… или не был вообще… — она немного помолчала, раздумывая о том, как же странно осознавать, что чудеса случаются. Лёша не стал ничего говорить, дожидаясь, пока девушка продолжит. — В общем-то тут нечего долго рассказывать… Я возвращалась домой поздно ночью и решила срезать через парк. Я всегда так делала. Не понимала, как можно бояться тёмного ночного парка. Там ведь никого нет. А раз нет никого, так и бояться некого. А когда идёшь по улице, в любое время ночи, всегда есть один прохожий, который вселяет страх. В общем, я не чувствовала, что есть причины бояться срезать путь через безлюдный парк. Но появившийся из-за поворота человек сразу вызвал у меня подозрения… — она замолчала, делая глоток вина и продолжила: — Признаться, было жутко… И я сейчас мало помню, словно во сне…

Лёша уже пожалел, что спросил. Надо было просить пересказать любимый фильм. А теперь она вспоминала что-то, что напугало её. Как потом с ней идти к Артуру? Это всё равно, что посмотреть ужастик перед ночной вылазкой в дом покойного друга. Лёша видел, что девушке неприятно вспоминать, но рассказ был начат, и, раз остановить его уже было нельзя, следовало ускорить процесс и поскорее закончить эту тему.

— И… что он с тобой сделал? — осторожно спросил мужчина, понимая, что разговор уже слишком далеко зашёл, чтобы можно было не спросить.

— Вот это, — просто ответила она, протягивая ему свою руку, и он снова посмотрел на тонкий ровный шрам, тянущийся от кисти до локтя. — Только это…

— Зачем? — дотрагиваясь до руки девушки, тихо спросил Лёша.

— На суде он говорил, что ценой своей свободы научил многих молодых девушек и парней остерегаться незнакомцев и тёмных парков. Он был ненормальным, хоть медики и сочли его психически здоровым, но, думаю, просто кто-то позаботился о том, чтобы ему впаяли максимально возможный срок, — Алина слегка улыбнулась, наблюдая, как её собеседник неотрывно смотрит на белёсый тонкий шрам, продолжая держать в своей руке её руку.

Он явно о чём-то задумался, но вскоре поднял на Алину свои сиреневые глаза и убрал пальцы с её предплечья.

— Теперь я понял, — вздохнул Лёша.

— Что ты понял? — переспросила девушка.

— Что имел в виду Фёдор. Тот человек действительно научил тебя бояться незнакомцев… И то, что я сделал в день нашего знакомства, было действительно жестоко… ты подумала тогда, что я его сын?

— Да, — кивнула она.

— Я похож на его сына? — удивился Лёша.

— Нет, вряд ли похож. Да я и не знаю, есть ли у него сын. Просто ты так странно вёл себя… — она говорила медленно, подбирая слова и вспоминая вчерашний странный вечер. — Не агрессивно, но настойчиво, заставляя следовать за собой… Это не было похоже на нападение, но и на просьбу о помощи тоже, если честно… Я решила, что ты вполне мог бы быть тихим психом, который тоже вбил себе в голову, что дарует людям полезный жизненный опыт.

— Прости меня… — искренне извинился мужчина. — Это было слишком эгоистично, прийти к тебе… И будь у меня другие варианты или больше времени на раздумья…

— Я рада, что ты пришёл именно ко мне, — неожиданно улыбнулась Алина. — На самом деле, было здорово. В моей жизни редко случаются даже такие забавные мелочи, как симпатичный преследователь, от которого приходится, как вору, пробираться в собственный дом. Не говоря уже о призраках, древних кладбищах… и незаконном проникновении в дом моего умершего друга…

— Серьёзно? — Лёша был немало удивлён таким откровениям. — Мне казалось, ты была насмерть перепугана…

— Ну да, была, — пожала плечами Алина. — Но всё хорошо, что хорошо кончается.