Глава 26

Им удалось захватить антиграв – хотя Гаррет далеко не сразу понял, как им управлять. Не знала этого и Нина, так что пришлось просто тыкать в сенсорную панель наугад под аккомпанемент автоматных очередей, пока удачно нажатая кнопка не подняла над ними силовое поле, и транспорт не взмыл в воздух.

Так, под обстрелом, они добрались до силового барьера.

– Рет… – позвала Нина, завидев вдали слабое мерцание электрических разрядов.

– Закрой глаза и молись, – не поворачиваясь, велел Гаррет и, выжав максимальную скорость, рванул вперёд. Никакой уверенности в том, что защитный купол выдержит, не было, но тормозить было нельзя, потому что автоматчики продолжали палить им вслед, и к тому же у ополченцев мог оказаться ещё один антиграв.

Аппарат тряхнуло, он едва не полетел кувырком, ещё на миг движения обоих пассажиров сковал разряд тока, а затем, стремительно набирая скорость, антиграв помчался вперёд.

Нина расслабленно обмякла на сиденье. Гаррет сосредоточился на управлении, пытаясь понять, что здесь к чему, а заодно – куда прокладывать курс. Ночью он не успел разобрать, в каком направлении находятся Врата, да и там их наверняка ждали…. Нужно было либо идти на прорыв сейчас, с Ниной, которая едва держалась на ногах, либо затаиться и ждать, пока их перестанут искать.

Гаррет выбрал второе. Он повернул антиграв на восток, и тот понёсся через лес, на ходу сшибая с деревьев листву. Здесь стояло лето – или, может быть, очень ранняя осень. С неба снова накрапывал дождь, приближались сумерки. Когда Гаррет обнаружил на радаре, расположенном на панели управления, обозначение пещеры и свернул к ней, уже начинало темнеть.

К тому времени, когда антиграв замер у каменистого холма, в основании которого зиял чернотой проход, Нина уже окончательно перестала контролировать себя. Адреналин выветрился. Её била дрожь. По вискам бежал холодный пот. Гаррет выбрался из антиграва, обошёл его и, открыв дверь, подхватил спутницу на руки, вынимая из салона. Запястья Нины оказались изорваны в кровь, и когда Гаррет поднял её, на кресле остались багровые следы.

Так, на руках, Гаррет донёс её до входа в пещеру и уложил у стены, а Нина даже не пыталась возразить. Оборудование осталось на базе, так что ещё предстояло собирать хворост и разжигать из мокрого валежника костёр. Заниматься этим Гаррет умел и любил, но сейчас предпочёл бы иметь под руками обычные городские зажигалку и растопку, чтобы поскорее покончить с необходимым набором дел и сосредоточиться на Нине.

Кое-как насобирав в окрестностях палых веток, он притащил их в пещеру и положил в самом сухом месте, а сам вышел, чтобы посмотреть, не найдётся ли в антиграве аптечки. Она нашлась, но там были только бинты, антисептики и энергетик.

Взяв это всё с собой, Гаррет вернулся к Нине и снова сосредоточился на костре. Наконец, после долгих мучений огонь запылал, и Гаррет вздохнул с облегчением.

В ту же секунду он ощутил руку Нины на плече. Гаррет вздрогнул.

– Нини… – прошептал он и потянул Нину на себя, укладывая животом на колени. Та покорно опустила щёку Гаррету на бедро и, обняв его за талию, уткнулась носом в живот. Гаррет машинально провёл ладонью по её плечам и спине, и Нина мелко задрожала.

– Прости, – опомнившись, Гаррет отдёрнул руку.

– Всё хорошо, – пробормотала Нина, плотнее зарываясь лицом ему в живот.

На несколько секунд наступила тишина, а потом Нина приподняла голову и заглянула Гаррету в глаза.

– Рет, накажи меня.

– Что? – Гаррет поперхнулся воздухом.

– Пожалуйста, я виновата. Я знаю, сколько боли я причинила тебе. Накажи меня, сделай что угодно, только… только прости.

Гаррет молчал. Всё время пока он занимался костром, ему было не до того, чтобы рассуждать. Максимум, о чём он думал, были попытки отыскать ответ на вопрос – что делать теперь.

– Обязательно накажу, – зло пообещал Гаррет. – В следующий раз отправлю за хворостом под дождём. А то, когда ты бездельничаешь, тебе в голову лезет всякая хрень.

– Я серьёзно, Гаррет, – Нина продолжала пристально смотреть на него. – Я виновата уже в том, что держала эту заколку у себя. Что ничего тебе не рассказала. Я делала вид, что доверяю тебе, но…

Гаррет поджал губы и провёл рукой по её волосам.

– Откуда ты её взяла? – спросил он.

Нина сглотнула. Гаррет видел, как побледнело её лицо.

– Я её подобрала… – сдавленно пробормотала Нина и отвела глаза. – Тогда, давно. Двенадцать лет назад.

Гаррет продолжал пристально смотреть на неё.

– Ты дал её какой-то девчонке. Дуре. Она ревела день за днём и достала всех. А ты пришёл и дал ей заколку, чтобы она успокоилась, но она выбросила её. А я… – Нина умолкла. – Почему ты не дал её мне? – она вскинулась и тоже посмотрела Гаррету в глаза.

Гаррет ещё какое-то время молчал, прежде чем подобрал слова:

– Я вообще не помню этого, Нини. Ни заколки, ни девушки…

– Ни меня, – закончила Нина за него и отвернулась.

– Вас было двести человек. Я не мог видеть всех. Ты сама агент. Ты помнишь всех, кому смогла помочь?

– Мы работаем иначе, – сказала Нина, снова опуская глаза. – Прямого контакта нет.

Гаррет потёр висок.

– Если ты думаешь, что я сам тогда что-то соображал, то ты сильно идеализируешь меня, – нарушил он тишину спустя пару минут. – У меня кровь стучала в висках так, что я не замечал ничего вокруг. Наверное, мне даже в голову не пришло, что за заколка у меня в руках, иначе я бы не стал отдавать кому-то любимую вещь Кэри. А может, и стал бы… Не знаю. Наверное, той девчонке она была нужней.

– Она была нужней мне, – сказала Нина тихо и на мгновение снова уткнулась ему в живот. – Но я не имела права забирать у тебя то, что ты не разрешал мне трогать. Я не имела права рассчитывать, что ты будешь мне принадлежать. Я плохая рабыня. Я слишком многого хотела для себя. И однажды это должно было… привести к тому, к чему привело.

Гаррет потёр глаза.

– Ты не виновата, – тихо сказал он. – Кэри, она…

Гаррет не знал, как закончить. Кэри, которую он встретил сутки назад, была той Кэри, которую он знал. Так же разговаривала, улыбалась, ходила. И при этом она была совсем другой. В одно и то же время родной и чужой.

А теперь всё это потеряло значение, потому что никакой Кэри уже нет в живых.

– Я виновата и в том, что она погибла, – сказала Нина тихо, будто прочитав его мысли.

Гаррет покачал головой. Горло сдавил спазм. «Я… – звенело в голове, – я виноват во всём».

– Я сделала неправильный выбор, – продолжила Нина эхом этих слов, причудливо отражённым от сводов пещеры. – Прости меня… Господин.

Гаррет прикрыл глаза. Ему хотелось рвать и метать. Хотелось бить посуду, взять чемодан с оборудованием и швырнуть о стену – но поблизости не оказалось ничего, что можно было бы разбить. Только и без того израненная и измученная Нина в его руках.

– Если я накажу тебя – ты меня не простишь, – глухо сказал Гаррет, не веря собственным ушам.

– Я всё сделаю для тебя, – вскинувшись, Нина попыталась поймать его взгляд.

– Ты и так на ногах не стоишь, – однако, вопреки собственным словам, Гаррет поднял веки и пристально посмотрел на Нину в надежде, что та возразит.

Нина молчала.

– Нет, – наконец тихо ответил Гаррет сам себе, – ты не виновата, Нина. Ты не должна расплачиваться за меня. Я сделал выбор сам. Я выбрал тебя. А ты молодец. Ты всё сделала так, как было нужно. Только ещё лучше, чем я мог предположить. Как всегда.

Нина молчала. Она снова опустила голову и уткнулась носом Гаррету в бедро.

– Я обработаю спину, – сказал Гаррет, осторожно откидываясь назад, чтобы взять лежавшую на полу аптечку.

Нина не шевельнулась, даже когда жёсткие пальцы прикоснулись к воспалённой коже. Только стиснула зубы и крепче сжала бёдра Гаррета.

Гаррет медленно наносил мазь на покрасневшие алые полосы. Кожа Нины оказалась ещё более мягкой, чем всегда, и прикосновения будоражили, вызывая несвоевременное желание.

– Никогда не смогу смотреть на тебя равнодушно, – сказал Гаррет.

Нина не ответила. Но она тоже заметила, что происходит с партнёром, и потёрлась щекой о напряжённый бугор в его штанах.

– Разреши мне… – попросила она, целуя натянувшуюся ткань.

Гаррет со свистом выдохнул воздух. Секунду он колебался, думая о том, к чему приведёт эта очередная выходка, о том, что Нина только что едва не стала жертвой группового изнасилования, и о том, что по-хорошему её сейчас надо нежить и носить на руках.

– Хорошо, – только и сказал он. Рук со спины Нины Гаррет не убрал. Пока та доставала его член и неторопливо исследовала губами головку, пуская по венам огонь, Гаррет продолжал натирать ей спину. Пальцы Нины судорожно сжимались на его бедре. Гаррет знал, что причиняет боль, но остановиться не мог.

Нина пробежала языком по стволу и на мгновение заглотила член Гаррета целиком, впуская глубоко в горло.

Гаррет задохнулся и зажмурился. Пальцы сами собой сжались на обожженной коже обнажённой спины.

– Нини… – прошептал он.

Не выпуская члена изо рта, Нина провела по нему языком, вычерчивая зигзаг.

Свободной рукой Гаррет впился ей в волосы, прижимая ещё плотнее к своему паху.

Несколько секунд Нина продолжала ласкать его член языком, пока Гаррет не понял, что девушка не оттолкнёт его сама. Скорее задохнётся, но не нарушит приказ.

– Дурочка… – прошептал он и потянул за волосы, почти целиком снимая голову Нины со своего члена и насаживая опять. Он поддал бёдрами вверх, помогая себе. Нина, не закрывая глаз, смотрела ему в лицо. Сейчас она была послушной, как тряпичная кукла, и только сжатые на бедре Гаррета пальцы напоминали о том, что Нина по-прежнему испытывает боль.

Гаррет ускорил толчки, вонзаясь в её горло. Напряжение выплеснулось семенем из его тела, и, едва пульсация стихла, Гаррет притянул Нину к груди. Уже не обращая внимания на ожоги, прижал к себе и принялся целовать её виски и скулы.

– Ты была такой красивой там… – прошептал он. – Ты что-то сделала со мной, Нина.

– Ты меня простил? – спросила та, прикрывая глаза и отдаваясь на волю ласкающих её рук.

– Да, – сказал Гаррет. Он хотел возразить, убедить в том, что и не винил, но понял, что Нине будет лучше так.

Нина чуть приподняла ресницы и провела кончиками пальцев по его щеке.

– Ты тоже очень красивый, – прошептала она. – В первый раз… я увидела только твои глаза. Но они завладели мной. Завладели на всю жизнь. Я поняла, что не хочу и не буду принадлежать никому, кроме тебя.

– Нини… – Гаррет убрал с её виска прилипшую прядку волос, мокрых от пота и дождя.

– Я люблю тебя, Рет.

– Я тоже тебя люблю.

Они уснули рядом, у костра. Нина лежала в объятиях Гаррета, лицом к огню. Она прижимала руку Гаррета к своему животу, а тот приНина к ней сзади – сначала осторожно, стараясь не растревожить ожоги, но во сне прижался плотней, до боли, которой Нина в эти минуты хотела. Боль говорила о том, что Гаррет в самом деле владеет ею, как она всегда и мечтала. Что это не сон. И что Гаррет не отпустит её.

Проснулась Нина от того, что ощутила у самого уха лёгкий поцелуй.

– Рет… – прошептала она.

Поцелуй повторился, теперь – чуть ниже, но, заслышав своё имя, Гаррет замер и тенью навис над любимой, заслоняя тусклый утренний свет.

– Нини… нам многое нужно обсудить.

Не открывая глаз, Нина кивнула и плотнее прижала ладонь Гаррета к своему животу.

Поняв, что разговор не склеится, Гаррет положил голову Нине на плечо и тоже закрыл глаза. События прошедшего дня подёрнулись пеленой и в то же время стали ощущаться острей. Гаррет только теперь понял: то, что произошло, уже не изменить.

– Я думаю… – тихо сказал он, не зная, к кому обращается – к Нине или к себе самому, – она перестала существовать для меня в тот день, когда я увидел тебя.

Нина вздрогнула и открыла глаза, но погружённый в свои мысли Гаррет не заметил этой перемены.

– Тогда, в гостинице. И сколько бы потом я не старался думать о ней, мои мысли всегда сворачивали к тебе. Я по-настоящему люблю тебя, Нини. Как никогда не любил ни её, ни кого-то ещё.