ГЛАВА 18. ВРЕМЯ ВОЙНЫ

Всю дорогу до поместья, когда – то принадлежавшего семье Омни, герцог молчал, будто язык проглотил. Аста не выдержала:

– Вы чего вдруг притихли?

– Перевариваю информацию, – он как – то странно на нее посмотрел и пошел дальше, минуя поместье.

– Куда мы идем?

– Туда, – герцог махнул рукой вперед, туда, где виднелся небольшой парк с фонтанами и лавочками.

– Зачем?

– Астория, просто идите за мной, все увидите. Не думали же Вы, что мы пойдем через парадный вход.

Не думала. Но и того, что последовало, не ожидала. В парке герцог подошел к статуе горгульи, украшавшей очередной фонтан, и просто сдвинул ее в сторону. Под статуей обнаружилась «нора», прямо как на входе в академию.

– Там тоже сено?

– Нет, – Рейден усмехнулся и спрыгнул вниз. – Прыгайте, я Вас поймаю.

Ага. И облапает, как обычно. Нет уж. Сама справится:

– Отойдите, я сама.

Не без труда, но Аста все же спрыгнула и даже приземлилась на ноги, а не на пятую точку. В полумраке рассмотрела, как герцог дернул какой – то рычаг в стене, и статуя наверху вернулась на исходное место, лишая их единственного источника света.

– Сферу зажжете, может?

– Я нас не подожгу, как Бьянку?

Рейден рассмеялся и аккуратно взял ее за запястье, развернув руку ладонью вверх:

– Не бойтесь. Максимум останемся без одежды. А если поместье сгорит синим пламенем, я особо не расстроюсь.

Аста вздохнула, собралась с силами и зажгла на ладони малюсенькую сферку, на большее не решилась. В целом путь было видно. Они стояли посреди тоннеля, вероятно, служившего путем отхода из поместья на случай непредвиденных обстоятельств. Герцог отпустил ее руку и удовлетворенно кивнул:

– Молодец.

– Вы уверены, что Гордон не знает об этом тоннеле?

– Уверен. Из поместья сюда ведет только одна дверь. Из кабинета, где раньше трудился мой отец. Но она хорошо замаскирована, Деналь никогда ее не найдет, даже если очень захочет.

Минут десять герцог шел молча, а потом внезапно спросил:

– Астория, а почему Вы носите фамилию Берлейн, а не Даххар? Насколько я знаю, даже у кессарийцев дети носят фамилию отца… Если не хотите, можете не отвечать.

– Почему же. Отвечу. У кессарийцев имя ребенку дает старший в роду. На момент моего рождения старшей была, да и сейчас остается моя бабушка. Слышали же, наверное, что с отцом они не ладят. Она считает, что, склонив голову перед Альбертом, ее сын опозорил весь род Даххар. Поэтому она «щелкнула его по носу» и в книгу новорожденных внесла имя Астория Берлейн.

– Ваша бабушка, должно быть, интересная личность… Столько лет удерживать власть, будучи единственной женщиной среди ханов. Чтобы потянуть такую ношу, нужно иметь стальную волю и гибкий ум.

Фейсса – хан была именно такой. Она пришла к власти на правах регента после смерти Михран – хана Даххара, деда Асты. Других родственников у Михран – хана не было, не считая пятилетнего сына, поэтому ханы нехотя, но все же приняли в свои ряды женщину. И ее бабушка быстро растопила суровые сердца кессарийских правителей, прочно закрепившись у власти. Настолько прочно, что отец Асты смог отвоевать место хана лишь в тридцать пять лет. Тогда мать с сыном и поссорились. Фейсса – хан восприняла это, как нож в спину, обиделась на сына, отошла от дел и прочно занялась заботой о новорожденной Асте. Пятнадцать лет Ивран Даххар вместе с другими ханами правил кессарийскими землями, а Фейсса – хан воспитывала внучку и колесила по миру. Так было до тех пор, пока Килденгард на напал на Эльсинор. Аста с бабушкой тогда как раз гостили на Фьяльке, и новости о начале войны пришли слишком поздно. Король Шантилар просил помощи у кессарийцев, и все ханы проголосовали «за». Исключением был лишь ее отец. Эльсинор пал, а Фейсса – хан пришла в такую ярость, что объявила войну собственному сыну и за три дня вернула себе место у власти. Ханы переворот поддержали, а отцу Асты пришлось уехать в Килденгард и поступить на службу к королю Альберту. И если для Асты и ее матери двери дворца великой хан были всегда открыты, то имя сына Фейсса – хан слышать не желала. Собственно, как и Ивран Даххар, впадавший в бешенство при любом упоминании своей легендарной матушки.

Они стояли в самом конце тоннеля, у двери. С этой стороны дверь выглядела вполне обычной.

– А вдруг он в кабинете? Работает ночью?

– Придется рискнуть, – он протянул руку и коснулся пальцами двери.

Та повела себя совершенно неожиданным образом. Сначала на двери появился какой – то горящий красный символ, Асте неизвестный, а потом она и вовсе растворилась, оставив после себя лишь пылающий красным светом проем. Магия диковинная, что – то отдаленно похожее на кессарийские ритуалы.

– Это Вы как сейчас…?

– Потом расскажу, – герцог шагнул в кабинет.

Внутри дом был еще красивей, чем снаружи. Понятно, почему Гордон выбрал именно его. Брат монарха славился отменным вкусом и любовью к роскоши, коей тут был пропитан каждый сантиметр. Массивная мебель из эбенового дерева. Огромная библиотека. Ковер, стоивший, вероятно, целое состояние. Уютные мягкие кресла, обитые красивой темно – зеленой тканью с ненавязчивым узором. Несколько картин, пара статуй и прочие милые мелочи. Удивительно, как герцог, выросший в такой роскоши, не брезговал ночевкой на узкой деревянной койке в таверне, которую Аста все еще считала борделем. Кабинет был почти не обжит, но на столе в хаотичном порядке валялись всяческие бумаги, которые и привлекли ее внимание, пока герцог занимался поиском кинжала. Совать нос в чужие документы было ой как плохо, но Аста не смогла пройти мимо. Прямо у нее перед носом лежала карта, не узнать которую она не могла. Карта катакомб Кессарийского Ханства. Но сверху были какие – то пометки и линии. Наплевав на принципы, она склонилась ниже и принялась изучать карту.

– Нашел! – герцог появился за спиной. – Что Вы там рассматриваете?

– Он готовится к войне…

– Кто?

– Гордон. Смотрите, – Аста чуть сдвинулась, давая герцогу возможность рассмотреть карту, – это карта катакомб Кессарийского Ханства. Я ее наизусть знаю. Видите вот эти линии? Их здесь быть не должно.

– Уверены?

– Да, если соединить вот эти два тоннеля, – она провела пальцем по карте, – то можно попасть в столицу, минуя стену.

Наверху раздался какой – то шум. Рейден схватил ее за руку и выволок из кабинета. Приложил руку к невидимой двери, и та мигом вернулась на место.

Аста порядком разнервничалась. Раньше она думала, что ее брак с Винсентом нужен был Деналям, чтобы породниться с Фейссой – хан. Все ведь знали, что два государства давно находятся на грани войны. Хан Белирке и вовсе только и занимался тем, что подстрекал остальных ханов к войне с Килденгардом, и лишь только слово ее бабушки не давало новому конфликту разгореться на континенте. Выходит, войны хотел не только Белирке. Ее будущий тесть, похоже, искал способ попасть в город и, судя по карте, нашел. Может и Фейсса – хан Деналям не нужна… Как и сама Аста. Она ведь не была дурой, в политике, как и в военном деле, разбиралась очень даже неплохо. В свете открывшихся обстоятельств ее союз с Винсентом больше походил на отвлекающий маневр, дабы пустить пыль в глаза и усыпить бдительность врага.

По телу прошлась мелкая дрожь, она даже не заметила, как они вернулись к выходу на поверхность. Зато герцог заметил ее состояние и вдруг обнял ее:

– Ты чего? Спокойно. Такие войны не начинаются за день. Астория! Хватит трястись.

– Надо сообщить бабушке. Вдруг они не знают про тоннели, – промямлила Аста, не отрывая голову от груди герцога. – Мне нужно во дворец.

– Ладно. Как скажешь. Только утром, не явимся же мы во дворец посреди ночи… Идем. Поспим пару часом, и я сам открою портал, сила к утру восстановится.

– Обещаете?

– Даю слово. А слов на ветер я не бросаю, иначе не стал бы бегать по городу и лазить по чужим домам из – за кинжала Даэр’аэ.

Сказать, что герцог удивил, ничего не сказать. Она думала, он просто отмахнется от нее и потащит обратно в академию. Но нет, слово он и вправду сдержал. Переночевали они в комнате в трактире, причем Аста расстроилась настолько, что пришлось спать в обнимку с Эфи. Утром позавтракали, и герцог открыл портал во дворец Фейссы – хан.