Глава 3

Полтора месяца спустя

Генерал Одинцов сидит во главе круглого стола в зале для оперативных совещаний. Полупрозрачные голографические экраны на стенах переливаются мягким светом, воспроизводя логистические схемы маршрутов, динамику рейтингов инициаров и текущую статистику потерь. Освещение ровное и мягкое, не мешающее работе, а из встроенных динамиков раздается фоновый шум — один из тех звуков, которые никогда не затихают в помещениях командного центра.

Генерал внимательно изучает данные, проецируемые на дисплее. Отчёты касаются восьми групп инициаров, состоящих плюс-минус из десяти человек в каждой. С начала обучения потери составили двадцать процентов. Этот результат ниже ожидаемого, но запланированное отборочное испытание покажет, кто из них действительно готов.

То, что инициары называют экзаменом, на деле является комплексным стресс-тестированием, разработанным для определения не только физических, но и психологических пределов каждого кандидата. Формально это практическая проверка всех навыков, освоенных за время пребывания на Полигоне: выживания, командного взаимодействия, стратегического мышления, индивидуальной эффективности в бою. Но по факту — это жестокий фильтр, который беспристрастно разделяет рекрутов на тех, кто имеет военный потенциал, и тех, кто не выдерживает давления.

— Давайте начнем, — наконец произносит генерал, бегло осматривая присутствующих, и останавливает взгляд на лейтенанте Беловой.

— В первой, шестой и пятой группах все еще наблюдается внутренняя разобщённость, — сухо отчитывается она, указывая на дисплей с соответствующими показателями. — Отсутствие сплочённости — это основная причина низких результатов.

Одинцов потирает виски, внимательно слушая доклад лейтенанта. Его пронзительные глаза слегка прищурены, выражение лица остается непроницаемым.

— А что с подготовкой к предстоящему отбору?

Белова, держа осанку, как будто стоит на плацу, отвечает с легкой долей напряжения:

— Экзамен пройдет по плану, но есть риски. Перечисленные ранее группы не готовы выдержать все этапы. Их показатели не соответствуют требованиям.

— Почему? — коротко бросает генерал, слегка подаваясь вперед. На это замечание он всегда обращает внимание, когда дело касается недостатков в подготовке.

Белова на секунду медлит, словно взвешивая каждое слово.

— Это не только недостаток выносливости или навыков. Там, где нет единства, каждый работает сам за себя. Поэтому мой прогноз не самый оптимистичный.

Генерал замечает, как сержант Синг, занимающий место рядом с Беловой, чуть покачивает головой. Инструктор по выживанию редко выражает несогласие с командиром по боевой подготовке, но сейчас, похоже, именно тот случай.

— Синг? — зовет генерал, поднимая бровь. — Твое мнение?

Сержант кладет ладони на стол, голос его звучит глухо, но уверенно:

— Согласен с анализом, но это больше, чем просто «разногласия». У слабых групп нет лидеров. Они как дикие звери, которых не обучили навыкам взаимодействия в стае. Слабым группам не хватает твёрдой руки, способной удержать их вместе.

Генерал кивает, соглашаясь с доводами сержанта, и переключается на Марка Лоренса, ведущего аналитика психотактики, сидящего по правую руку от Синга.

— Что скажете, док? — спрашивает он, зная, что его аналитический подход часто позволяет взглянуть на ситуацию под другим углом.

Лоренс поправляет съехавшие на нос очки, приосанивается, пытаясь подражать коллегам, но с военной выправкой у него явно есть проблемы, зато, как профессионал, он хорош в другом.

— Полагаю, проблема глубже, чем просто разобщённость, — тщательно взвешивая каждое слово, проговаривает док. — Мы говорим о молодых людях, которые прибыли на Полигон не по своей воле. Они вынуждены бороться за право находиться в программе из страха или ради выживания. Они не понимают, что их успех зависит от того, насколько хорошо они доверяют друг другу.

— Доверие, — медленно повторяет Одинцов, словно силясь вспомнить значение этого слова. — Хорошо, Лоренс. Я тебя понял, но мы не опираемся только на внутреннюю мотивацию рекрутов. Мы здесь, чтобы выжать из них максимум, даже если для этого придется перекраивать их психику и представление о командной работе.

— Третья команда демонстрирует лучшее взаимодействие, — снова включается в разговор лейтенант Белова, указывая на графики. — Их лидер — Эрик Дерби. У него лучшие показатели на протяжении всего обучения. Он берёт на себя задачи, которые многим не по плечу, и поддерживает тех, кто отстаёт. Например, Кирби, начавший обучение с низких показателей, смог выйти на стабильный уровень исключительно благодаря вовлечённости Дерби.

— И что в нём особенного? Кроме фамилии? — бросает Одинцов, делая акцент на последних словах.

Белова отвечает без колебаний:

— Фамилия ему скорее мешает, генерал. Эрик — доброволец и преследует личные амбиции. Док даст более расширенную оценку, но, думаю, его цель — военная карьера. И уверена, что парень добьется успеха. Дерби заработал уважение даже тех, кто изначально воспринял появление сына президента в штыки. Причем, к мнению Эрика прислушиваются не только в его группе.

Генерал приподнимает бровь, его прицельный взгляд неподвижно застывает на воодушевленном лице лейтенанта. Многие инструкторы отдают личное предпочтение тем или иным рекрутам, так было раньше и вряд ли изменится в будущем. У этого есть вполне логичное объяснение. Командиры пристально и дотошно присматриваются к новобранцам, выискивая среди них самых перспективных, чтобы в дальнейшем забрать в свои отряды.

— Например? — коротко спрашивает Одинцов, откидываясь в кресле.

— Два дня назад, на тактическом испытании «Зачистка городских построек», три команды отклонились от маршрута и попали в смоделированную ловушку, — поясняет Белова, указывая на голографическую схему здания. — Они потеряли связь и растерялись. Дерби среагировал быстрее всех. Он не просто вывел свою группу в безопасное место, но и помог другим скоординироваться.

— Каким образом? — уточняет Одинцов, внимательно изучая схему на экране.

— Дерби мгновенно оценил обстановку, — отвечает лейтенант, указывая на линии обхода. — Вместо того чтобы попытаться пройти через забаррикадированные коридоры, он обнаружил не очевидный маршрут через лестничный пролёт и верхние перекрытия, которые не были отмечены в инструкциях. Это помогло ему избежать ловушки.

— Он действовал самостоятельно? — спрашивает генерал, слегка подаваясь вперед.

— Не совсем, — после короткой заминки, поясняет Белова.

Ее симпатии в адрес наследника президента настолько очевидны, что вызывают глухое внутреннее раздражение. Генерал никогда не испытывал особой благосклонности к главной правящей семье, скорее, терпел, потому что был вынужден сотрудничать с Дерби на протяжении многих лет. Именно вынужден. Без выбора и вариантов. Уйти в отставку — исключено. Полигон — его детище, вся его жизнь. Другую, ту, что была «до» Одинцов давно забыл и похоронил. И зная самую большую слабость Одинцова, Дэрил крепко держит его за горло и вряд ли когда-либо ослабит хватку. По своей воле — точно нет.

— Дерби распределил задачи внутри своей команды: одни заняли позиции для прикрытия, другие под его руководством помогли вывести заблокированных участников, — продолжает тем временем лейтенант. — При этом он смог наладить взаимодействие с командирами остальных групп, что помогло избежать хаоса.

— Каков был итог? — голос генерала становится чуть резче, хотя лицо его все так же остаётся невозмутимым.

— Задание выполнено на восемьдесят процентов. Потерь нет. Лидеры тех групп, которым он помогал, признались, что без его вмешательства выбраться из ловушки было бы крайне сложно, — Белова выдерживает паузу, как бы давая время осмыслить сказанное. — Это пример не просто грамотной тактики, а навыков принятия на себя ответственности в стрессовой ситуации.

«Ее послушать, так отпрыск президента чуть ли не супергерой», — ухмыляется про себя Одинцов. На самом деле все гораздо банальнее. Имея время и ресурсы, Дэрил натаскал своего щенка, прежде чем тот решил, что сытая праздная жизнь в Улье не для него.

Откровенно говоря, генерал был уверен, что отец хорошенько надавит на сына и дальше подачи заявки тот не продвинется. Однако пацан здесь и показывает лучшие результаты, что не может не вызывать веских опасений и подозрений. Генерал не исключает того, что отправка сына на Полигон является очередным стратегическим планом Дэрила Дерби. Возможно, ему готовят замену. Президент всегда действует исходя исключительно из своих интересов. Убрать заклятого «партнёра» и поставить на его место родного сына — это полностью в духе Дэрила. Но что может противопоставить сопливый мальчишка многолетнему боевому опыту матерого волка? Ни-че-го.

Генерал задумчиво сводит брови и переключает внимание на Синга.

— Тебе есть что добавить, сержант?

Инструктор по выживанию уверенно кивает:

— Я наблюдал за испытанием. Действия Дерби говорят о том, что он умеет ориентироваться в нестандартных ситуациях и принимать стратегические верные решения не только за себя, но и за всю команду. В комплексе подобные качества встречаются редко. Таких людей нельзя недооценивать.

Генерал был бы дураком, если бы недооценивал людей. Не только врагов и соперников, а в принципе — всех людей, с которыми ему приходится иметь дело. Шершни в какой-то мере для него прозрачнее самой хитрой и злобной твари на этой планете — человека. По большому счету у мутантов одна цель — еда, другие — второстепенны. Человеческая популяции в этом плане гораздо сложнее и избирательнее.

Выслушав сержанта, Одинцов поворачивает голову в сторону Лоренса.

— Поясни-ка мне, док. На кой черт сдалась военная карьера отпрыску президента?

— Это хороший вопрос, генерал, — отвечает ведущий аналитик психотактики, наклонив голову и вглядываясь в данные на дисплее. — Если говорить о мотивации, у каждого рекрута она разная. Но в случае с Дерби его действия указывают на одно — он здесь не просто потому, что вынужден или хочет заработать себе имя. Возможно, это личный вызов.

Одинцов снова прищуривается, не меняя позы, но напряжение в его взгляде становится заметнее.

— Самому себе, говоришь? Или всё-таки остальным?

— Не исключено и то и другое, — спокойно произносит Лоренс. — В условиях Полигона такие стремления неизбежны. Судя по наблюдениям, он не использует свое имя как козырь. Скорее наоборот, старается от него дистанцироваться. Его действия направлены на достижение успеха через реальные результаты.

— Даже Сантес, который, мягко говоря, был настроен крайне негативно, признаёт влияние Дерби, — вставляет Белова.

— Сантес, — повторяет Одинцов, нахмурившись. — Тот ещё боец.

— Во время тех же испытаний Сантес был готов действовать по-своему, — сдержанно улыбается лейтенант. — Но Дерби не только заставил его подчиниться, но и распределил ему ключевую роль в прикрытии, что в итоге спасло операцию.

— Значит, умеет не только командовать, но и мотивировать, — подытоживает генерал, устремив сосредоточенный взгляд на экран. — Хорошо. Мы будем за ним наблюдать. Главное, чтобы парень не потерял голову от первых успехов. Но если он оступится, мы должны быть готовы. В условиях Полигона слабость недопустима, даже если ты сын президента. Кстати, сержант, чем разрешилась ситуация с инициаром Лейтон? — внезапно спрашивает Одинцов, переключившись на притихшего Синга.

Вопрос застает врасплох всех, кроме сержанта и самого генерала. Особенно — лейтенанта Белову, в глазах которой проскальзывает тень удивления. Доктор Лоренс тоже выглядит обескураженным.

— Она не справилась с заданием. Дерби или раскрыл ее, или девушка сама выдала свои мотивы, — лаконично отвечает Синг. — Их отношения не выходили за рамки физических контактов и продлились около двух недель.

— Очень жаль, я был уверен, что инициар Лейтон справится, — Одинцов недовольно хмурит брови, неосознанно потирая костяшками пальцев старый шрам на щеке. Глубокие морщины прорезают его суровое лицо, придавая ему еще большую жесткость.

— Есть вероятность, что у нее возникла личная симпатия. Дерби пользует огромным успехом у девушек всех групп, — невозмутимо предполагает сержант.

— С генетикой не поспоришь, — саркастично ухмыляется Одинцов, резко убирая руку от лица. — Что ж, придумаем другой способ понять, что на самом деле движет Эриком Дерби. Ну а Лейтон очевидно не место в разведывательном отряде.

— Сейчас рано делать выводы, — осмеливается возразить Лоренс. — Распределение по специализированным направлениям будет проводиться по результатам прохождения комплексного экзамена.

— Если она не справилась с таким легким заданием, то одно направление смело можно исключить, — категорично заявляет генерал. — Мы не даем вторых шансов.

— Возможно, если бы вы ввели в курс дела весь обучающий состав, то я смог бы скорректировать действия инициара Лейтон, — осторожно произносит док.

— Если я буду каждого разведчика отправлять на консультации к психотактику, мы никогда не выиграем эту войну, — отрезает Одинцов. — И еще, лейтенант, — он обращает строгий взгляд на Белову. — Ты утверждала, что у Дерби нет проблем с дисциплиной, но как мы только что выяснили, кое-какие правила он нарушил.

— Мне было неизвестно об этом факте, генерал… — сконфуженно отзывается лейтенант. Разумеется, ей было неизвестно об этом факте, как и о многих других происходящих на Полигоне.

— В таком случае вы — плохой командир, — отчитывает ее Одинцов. — Но оставим пока данную тему. И вернемся к экзамену. Майор Бессонова доложила мне, что база «Аргус» завершила подготовку. У вас есть дополнительные замечания по логистике или условиям? — он переключает внимание на дисплей, где отображается карта испытательных зон.

Белова уверенно отвечает:

— Замечаний нет. Периметр патрулируется, системы безопасности функционируют без сбоев. Мутанты в радиусе двадцати километров не зафиксированы. Площадки для всех этапов испытаний проверены и полностью соответствуют требованиям.

— Сценарии утверждены? — уточняет Одинцов, продолжая изучать маршруты.

— Да, — подтверждает сержант Синг. — «Аргус» обеспечивает идеальные условия для испытаний. Зоны зачистки, эвакуации и симуляции боёв с мутантами готовы к эксплуатации.

Генерал кивает, его взгляд цепляется за один из секторов на карте:

— Что у нас с прогнозами? Какие этапы представляют собой наибольшую степень риска?

Белова отвечает после короткой паузы:

— Первый этап несет умеренные риски. Наибольшая угроза возникнет на заключительном испытании, которое будет проходить за периметром. Это будет окончательная проверка способности инициаров адаптироваться к неожиданным условиям.

— Также предусмотрены индивидуальные испытания, — добавляет сержант Синг. — Мы проверим умение рекрутов ориентироваться и принимать решения в одиночку.

Генерал внимательно слушает, его лицо по-прежнему непроницаемо и скупо на проявление эмоций.

— Ориентировочные цифры потерь?

Белова отвечает чётко и твердо, как на плацу:

— До десяти процентов.

— Что вы можете предложить для минимизации этих рисков? — генерал переводит колкий взгляд на Синга.

— Усилить контроль над слабыми участниками на первых двух этапах, — после короткой паузы отвечает сержант. — Кроме того, важно провести окончательный инструктаж с акцентом на командную работу. Это может сгладить разобщённость.

Генерал кивает, соглашаясь, затем снова смотрит на карту, словно раздумывая над чем-то крайне важным.

— Я буду присутствовать на экзамене, — наконец произносит он. — Хочу лично оценить работу инструкторов и эффективность подготовки.

— Вы поплывете с нами на Сахалин? — уточняет Белова, безуспешно пытаясь скрыть удивление.

— Да, — решительно отвечает генерал. — С учётом полной готовности базы, мы выдвигаемся через два часа. Утром приступаем к проведению испытаний.