Глава 21. ЮЛИЯ ЗВЕЗДОЧКИНА

Утром я убежала, не дожидаясь, когда в мою дверь постучится Руслан. Потому что испугалась. Испугалась своих чувств, обожающего взгляда доктора, того, что между нами пульсировало.

Трусиха? Возможно. Но мне нужна была хотя бы небольшая пауза, всего лишь маленькая передышка, чтобы осмыслить и принять. Принять то, что я все-таки вновь влюбилась, опять влюбилась в мужчину старше себя. Думаю-думаю о нем бесконечно, только о нем и думаю.

Читаю его сообщение, отвечаю.

«Звездочка, ты от меня сбежала»

«Да. Прости. Все еще боюсь»

«Я приду на концерт, и мы поговорим»

«Хорошо»

Школьные заботы и суета перед концертным выступлением помогают немного отвлечься от любовной серенады, но все равно сердце мое слишком сжимается от предвкушения, а глаза блестят, как от вина сладкого.

– Девочки, выходим на сцену, – скомандовала я, когда объявили наш номер.

Над номером мы долго трудились, не сколько над самим танцем, сколько над костюмами. С ними помогла Деревягина. Глава сельского культурно-образовательного сектора оказалась весьма пробивной теткой, достала для нас красной материи и выбила в округе оплату швее для пошива платьев. А банты девочкам я сама заказала на маркетплейсе за свой счет. Родителей школьниц даже просить не стала, это не моя прежняя школа, где всю организацию и затраты можно было смело на мам-пап скидывать.

Руслана я, конечно, сразу углядела. Как вошла в зал, так мигом в нужную сторонку и посмотрела. Он с отцом Арины Ребровой о чем-то переговаривался. Мне стало смешно. Из всех возможных соседей по креслам Нечаеву достался мой воздыхатель. Помнится, дорогой хирург как-то пытался выяснить у меня имя дарителя шоколадок. Вот и познакомился лично.

Что сказать… Танцевала я для Руслана, плавно двигала бедрами, извивалась змейкой, завлекала доктора в свои сети, заодно и свою собственную капитуляцию признавала. Я у его ног. Согласна на новые отношения. С ним. Навсегда, если так звезды сойдутся.

Наше выступление заслужило не вежливых аплодисментов, а шквал оваций. Приятно. Все получилось, смогли удивить публику. Девочки рассаживаются в первом ряду, смотреть концерт дальше, а я тихонько выскальзываю из зала.

– Юлия Александровна, – настигает меня отец Аришки. – Это было бесподобно. Это вам, – протянул он мне очередную плитку горького шоколада, уж и не знаю, с чего решил, что я именно такой люблю.

– Спасибо, – сквозь полуопущенные веки наблюдаю за появлением Руслана, за тем, как он, спрятав руки в карманах брюк, направляется к нам. Его ревнивый взгляд прошелся огнем по сопернику, но меня коснулся ласково, огладил, присвоил, пообещал, наказал заодно за то, что утром сбежала и теперь тут с другим стою, а не с ним.

Ни слова не говоря, Нечаев обнял меня за плечи и поцеловал в щеку, давая понять другому, кто тут владелец самочки. И так же молча повел меня куда-то, оставив Реброва вздыхать в одиночестве.

У дверки с табличкой «Хозблок» Руслан замедлил шаг, дернул металлическую ручку, та легко поддалась, помещение не заперли. Доктор впихнул меня внутрь, шагнул следом и задвинул дверную щеколду.

– Руслан…, – попыталась протестовать подобному варварству, но Руслан, видимо, дошел до точки кипения.

Прижал меня к стеллажу, заставленному склянками, задрал подол моего платья и, не заморачиваясь, дернул мои трусики, разрывая атласную ткань.

А я? Я схватилась за пряжку на ремне его брюк. О чем я думала? Точно не об аморальности своего поведения. Мои мозги со мной попрощались.

Прикрываю глаза, сдаваясь на милость мужским рукам, жадно шарящим по моему телу.

– Открой, – требует Нечаев. – Открой глаза и смотри на меня.

И я открываю. И смотрю. Глаза в глаза. И смотрю все то время, что он устраивает меня на себе, входит в меня одним толчком и начинает двигаться. Медленно, быстро, сладко бесконечно.

– Божечки…, – шепчу ему в губы. – Какой у тебя там большой мальчик.

Он закрывает мне рот поцелуем и целует долго, жадно, сладко бесконечно.

А я вся в его власти. Распутная, бесстыжая. С ним распутная и бесстыжая, какой никогда не бывала.

В кладовке тесно и неудобно, но нам без разницы, мы же где-то на небе, в раю, наверное. Руслану мало одного раза, и он вжимает меня в себя еще крепче, повторяя, закрепляя нашу связь, зацеловывая, даря звездопад и радугу.

– Ты хотел поговорить, а сам…, – цепляюсь за его широкие плечи, целую в шею, млею от тепла его ладоней на моей заднице.

– По-моему, я сейчас много чего сказал, – хрипло выдыхает мне в ушко. – Люблю тебя, Звездочкина.

– Руслан, очень сильно любишь, по-видимому, – ерзаю, так как чувствую, плоть мужская во мне вновь узнаваемую форму жезла принимает.

– Очень сильно люблю, – двигается мой доктор, ускоряется, лапает свою пациентку откровенно, засосами метит. А я? Развратница ужасная, стону в губы ему, двигаюсь в одном темпе с ним, в одном такте. И не хочу, чтоб заканчивалось блаженство наше.

– Люблю, – шепчу, признаюсь, ему признаюсь, себе.

Руслан замирает на мгновенье, я слышу наше шумное дыхание, одно на двоих и кажется, что нет ничего более правильного, чем то, что происходит сейчас между нами.

– Юль, замуж пойдешь за меня? – смотрит так, что не отказывают мужчине, когда он так смотрит – будто жизнь его от ответа возлюбленной зависит.

– Пойду, – одной рукой держусь за него, другой глажу лицо его, касаюсь пальцами губ, носа, подбородка, жалею, что раньше Руслана не заметила, не разглядела, не догадалась, как нравлюсь ему, не подпустила к себе. А может… так и должно все было случиться?

Школьный коридор начинает наполняться звуками.

– Руслан, концерт закончился. Мне скорее в класс надо, переодеться.

Наружу меня вытащили так же, как и в кладовку засунули. Быстро, собственнически.

– До вечера, Звездочка. И не убегай от меня больше, – проводил он меня до класса и нежно поцеловал.

***

Первого мая я ползала на коленках вокруг старого пня, осуществляя свою задумку, соорудить из пенька ландшафтный островок. Рекс кружил вокруг меня, мешал тем, что думал, будто это я с ним играю, потому что ползаю.

Руслан мастерил летний душ и поглядывал на нас с улыбкой.

Костик нанизывал мясо на шампура, он вызвался приготовить самый вкусный шашлык в мире.

За забором забористо ругались дед Прохор и Никифоровна, и пока было непонятно, кто кого уделал.

– Слышите? – выпрямился во весь рост Костик, вглядываясь вдаль. – Мотоцикл. Движется сюда.

– Что тебя так удивляет? – пригладила я мох с брусничными ягодами, отлично вписавшийся в создаваемую мною композицию.

– А то, что в «Мухоморово» нет мотоцикла с таким движком.

Ревущий звук приближался и смолк прямо у калитки нашего с Русланом дома.

Мотоциклист пристроил свой транспорт возле байка Лебедева, спрыгнул на землю и снял шлем. По плечам гостя рассыпались кудри.

– Сабина? – отвлекся Руслан от своего занятия и поспешил навстречу сестре.

– Какая женщина…, – выглядел Костик так, словно в него прицельно стрела Амура попала.

– Кость, а как же Таня? – попыталась вернуть друга в реальность.

– А что Таня? – потрясенно пялился мужчина на красивую сестру Нечаева. – Упросила Танюха себе мужа у призрака-барина. Замуж выходит. За участкового нашего. Юрика Гаврилина. Буду тамадой у них на свадьбе.

– Когда же они сойтись успели? – удивилась я новости.

– А вот когда нас в околотке заперли, в ту ночь и успели, – без сожалений пояснил он.

Руслан подвел к нам Сабину, и, если Костик пялился на нее, то все ее внимание было приковано ко мне.

– Брат. Я чего-то не поняла…, – сквозило возмущение в голосе моей будущей родственницы. – Что здесь Звездочкина делает? Ты разве не из-за нее в тюрьму попал?

– Сабин, остынь, – легла ладонь Руслана на мою талию. – Мы с Юлей женимся. Планируем детей много. Так что готовься становиться тетей.

– Тетей? – обескураженно хлопала ресницами Нечаева-старшая.

– Какая еще тетя? – выступил вперед Костик, выпятив грудь. – Такой молодой женщине самой замуж надо. Вы, Сабиночка, к нам надолго? – принялся ловелас обхаживать приглянувшуюся курочку.

– Лебедев, а ну не смей к моей сестре подкатывать, – не отличался слепотой Руслан, естественно, считавший мужской интерес своего приятеля.

– А у меня может серьезные намерения, – не сдавался Костян. – Сабиночка, вы как, чтобы тут в «Мухоморово» осесть надолго? У меня, кстати, дом большой. И работу найдем. Вы кто по образованию?

– Бухгалтер, – похоже, выдала чисто на автомате свою специальность ошарашенная приемом Сабина.

– Отлично, – эффектно щелкнул Костик пальцами. – В клубе на днях планируется торжественно провожать на пенсию главного бухгалтера. Я замолвлю за тебя словечко. Видишь, и дом, и работа, и муж. Все сразу тебе, – сосем разошелся Лебедев.

– Муж? – отвлеклась наконец-то Сабина от руки Руслана на моей талии и перевела взгляд на мужчину в кожаной жилетке. На ней была почти такая же, просто поизящнее.

– А чем я не кандидат? – теперь не только выпятил грудь наш байкер, но и распрямил внушительные плечи. – Жениться хочу.

– Я подумаю, – неожиданно благосклонно отнеслась Сабина к предложению Кости и также неожиданно обняла меня. – Что ж, раз такие дела, будем дружить, Юлия Звездочкина, – повела себя мудро сестра Руслана.

На этом сюрпризы дня не закончились. Только шашлык был пожарен, как у дома остановилась знакомая машина. Машина моего брата.

– Мама? Митя? – настала моя очередь округлять глаза.

– Не Первомай, а слет родственников какой-то, – пошутил Костик.

Я так была поражена визитом родни, что забыла об элементарном гостеприимстве, застыла столбом, как дурочка последняя. Но маме с братом приглашения не требовалось, они деловито вышагивали по дорожке к дому.

Руслан взял меня за руку. Ноздри моей мамы гневно раздулись.

– Так я и знала, что неспроста ты меня про доктора Нечаева расспрашивала, Юля! – перевоплотилась добрая мама в фурию.

– Екатерина Владимировна, мы с Юлей женимся, – взял инициативу в свои руки Руслан. – Хорошо, что вы приехали, вместе помолвку отметим.

– Как это вы женитесь? – прищурилась мама. – Юля?

– Да, мама, – успокоилась я, хорошо ведь, что они все узнали, а то гадала-переживала, как им сообщить о том, кто станет моим мужем. – Руслан теперь твой зять.

Мама собралась что-то сказать и, судя по сведенным к переносице бровям, ничего приятого, но умница Митька опередил ее.

– Мам, ты же переживала, что Юлька голодная тут. Еды с собой взяла. Давай, к столу выкладывать. Сестра, наша маменька похлебки на целую роту наварила.

– Похлебки? – переспросила я.

– Ага, – довольно кивнул Митя. – Сливочной. С груздями и лисичками.

Костик первым засмеялся. Руслан поддержал. Ну а я, глядя на них, не выдержала, расхохоталась.