Глава 58

На Тариатане мне удалось неплохо устроиться, в основном благодаря тому, что в свое время мой счет был открыт в местных деньгах Четверки, а не в имперских кредитах. После развала Империи их деньги потеряли в цене, а мои кровные илмеры прилично подросли. Сим перевел нам не только мои средства, но и денежки братьев Малинов, все на один счет. Так что когда мы с Кайром пришли их забирать, понять где чье не представлялось возможным, зато сумма прописью радовала глаз. Чтобы не грузиться, я поделила все честно: пополам, затем каждый открыл свой личный счет. Денег было более чем достаточно, так что Кайр почти сразу получил лицензию и начал свое дело. Я подождала почти год, но, как только Силия стала уверенно держаться на ножках, тоже открыла контору. Мой диплом юриста был на имя Риалы Макридис де Леонвиль, так что пришлось вернуться к привычной деятельности. Моими первыми клиентками стали девицы из нашего офисного центра. К ним вечно клеились мужчины в идеальных костюмах со всеми атрибутами состоятельных людей, звали замуж. Никому не хотелось в результате оказаться в нищем квартале, в борделе или потерять все, выплачивая долги, которых она не делала. Несколько успешных расследований привлекли богатую клиентуру, я снова окунулась в то, чем занималась много лет. Конечно, Тариатан не Илимейна. Здесь население во много раз больше, концы искать труднее, зато есть доступные базы данных полиции и спецслужб, надо только встать на абонентское обслуживание. В общем, я процветала. Силии наняла отличную няньку, беженку с Кайтея. Мей оказалась просто кладом: спокойная, учтивая, старательная, прекрасная кулинарка и просто добрая женщина, любящая детей. Она взяла на себя все заботы о ребенке. Временами я даже начинала ревновать к ней Силию. Но если к кому и нужно ее ревновать, то только к Кайру. «Дядя Мел» для нее значит больше, чем я и Мей вместе взятые. Он ее друг-приятель, игрушка, транспортное средство, а также властелин ее души. Его она слушается беспрекословно. Стоить ему прийти с работы, Сил бросает все и летит к любимому и обожаемому дяде. Он, кстати, и числится ее дядей.

По легенде мы брат и сестра. Мелдон Карис и Мариса Риалан, урожденная Карис, вдова. Такой расклад меня устраивал, Кайра тем более. Это дало нам возможность поначалу поселиться вместе. Сейчас мы снимаем две соседние квартиры Он продолжал звать меня Ри, тем более что новое имя это позволяло, а себя велел называть Мелом. Мы чем-то похожи, и я даже знаю чем: глазами. У Рея были такие же. А после того как на одном из звездолетов по дороге на Тариатан я пошла в парикмахерскую и попросила изменить мне прическу, никто даже не сомневается в том, что мы родня. Современные средства окраски и укладки делают чудо: мои мелко кудрявые пепельные волосы выкрасили в черный и выпрямили. Этого хватило, чтобы изменить мою внешность до неузнаваемости. Заодно мы с Кайром стали и впрямь как брат и сестра: брюнеты с серыми глазами. А вот Силия оказалась вылитый отец. По ней сразу видно, что она не стопроцентный человек. Похожа на Дила до ужаса: тот же цвет глаз, такие же темно-русые волосы, даже в повадках она его, никогда не виденного, повторяет. Характер тоже папочкин: первые слова Сил были «Дай!» и «Мое!». Несмотря на общую детскую пухлость и бесформенность, уже сейчас видно, что она будет высокой, стройной, тонкокостной и красивой. Но пока это маленький вихрь, который носится по всему дому с тысячей вопросов и миллионом проказ. И как только Мей хватает терпения?

Эта кайтейская женщина одарила меня еще одним сокровищем: ее дочка Тай работает у меня секретарем. Милая, неглупая и очень старательная девушка. Работает, по тариатанским меркам, за гроши, а еще учится в местном университете. На родном Кайтее ей ничего не светило, а здесь у нее есть неплохой шанс стать отличным юристом. Давно могла бы меня бросить и найти работу за большие деньги, но… Ей очень нравится Кайр, то есть Мел. Да что там, она в него влюблена. Стоить ему к нам зайти, она вся заливается краской, опускает глаза и начинает шумно дышать, пытаясь справиться с волнением. Он, вроде, тоже на нее поглядывает, но точно сказать ничего не могу. Одно знаю: пока они не встречаются. Кайр свое свободное время предпочитает проводить, как он сам выражается, «с семьей», то есть со мной, Силией и Мей. Мы сняли небольшой домик в рекреационной зоне и летаем туда так часто, как дела позволяют. Может, в следующий раз пригласить с нами Тай?

За годы. что я провела здесь, в центре Союза Миров. ко мне три раза прилетал в гости Симус и дважды — Эшес Аольо. В первый раз капитан привез познакомиться свою юную и очень красивую жену. Он пошел против обычаев своего мира и женился на эльфийской полукровке, которую вызволил с очередного корабля работорговцев. Она смотрела на него как на бога, а он… Если я что-то в этом понимаю, наш дроу был счастлив: его жена не сидела на планете сиднем. а везде сопровождала своего знаменитого мужа. Когда он прилетел во второй раз, то был один. Прелестная эльфийка была беременна, и Эгедишен настояла, что ребенку вредно, когда мать по пространству мотается. Я думала, это просто визит дружбы, но, оказывается, Эшес привез мне важное известие из тех, о которых никогда не сообщат в новостях. Он выследил графа Амондора Коррентиэни на одной пиратской планетке. Тот сумел и там занять не последнее место и влиться в пиратский бизнес. Хитрость и жестокость коварного полуорка явно пришлись ко двору в мире отбросов всех рас. Но теперь мне нечего бояться мести графа: его больше нет.

Я подумала, что Эшес его убил лично, но, как выяснилось, дело обстояло не так. Капитан Аольо выследил врага и преследовал его до тех пор, пока не загнал в черную дыру. Что там, никто не знает, потому что никто еще оттуда не вернулся. Может, теперь Амондор процветает в другой реальности, но здесь он уже не появится никогда.

После этого сообщения я заметила, что стала лучше спать. Видно, существование графа в одной со мной реальности подспудно действовало на нервы, заставляя беспокоиться. Теперь ни моей жизни, ни Дейтону ничто не угрожает. Возникла мысль, что надо связаться с Дилом и сообщить, что я жива, но я ее прогнала. Слишком много времени прошло. Он не простит, что я так долго держала его в неведении. Я бы не простила. В своей прошлой жизни я наделала много ошибок и дорого за них заплатила, но, когда гляжу, как мирно спит в своей кроватке моя дочь, думаю, что оно того стоило. Сейчас жизнь моя стала практически безмятежной. Если бы не воспоминания, я могла даже назвать себя счастливой. Разве не счастье: любимая дочь, свой дом, прекрасная работа. где я сама себе хозяйка, замечательные друзья по всей вселенной?

В конце дня я сидела в своем рабочем кабинете. Считалось, что я просматриваю и привожу в порядок дела, а на самом деле… Только что в новостях я увидела Дила. Он подписывал какой-то очередной контракт века. Высокий, красивый, элегантный и абсолютно седой. Ни единого темного волоска. Ничего не выражающее лицо и очки с дымчатыми стеклами. Он никогда не носил очков. Еще хвастался: «У меня, как у потомка эльфов, стопроцентное зрение». А теперь носит. Раз дымчатые, значит, камуфляж. Что он за ними прячет?

Вообще его редко показывали по визору. Практически никогда. Он предпочитал, как паук, плести свою галактическую паутину, сидя в темном углу. Не скажу, чтобы его жизнь меня не интересовала: я следила сначала за тем, как он спасал свое дело и состояние после крушения империи, затем за ростом и развитием его любимого детища, которое он строил не жалея сил и средств. Надо сказать, он блестяще справился с ситуацией, его влияние росло, теперь по размеру состояния и значению он уже был не шестой а третий, но на публике показываться избегал и закрыл ото всех свою личную жизнь. Даже проклятые вездесущие журналюги не могли ничего на него добыть. Сегодняшнее подписание было публичным априори: это был договор с правительством на банковское обслуживание по всей Галактике. Только поэтому Дил появился на экране. А я не ждала, что его увижу, наверное поэтому картинка так сильно на меня подействовала.

Выпуск новостей кончился, а я сидела, не в силах подняться и переключить себя на какое-нибудь полезное дело. Всю дорогу считала себя во всей этой истории пострадавшей. Той самой горстью песка, которую бросили в топливный бак, не интересуясь, что в результате с ней станет. Я вылезла, выбралась, и даже умудрилась наладить собственную жизнь. Не самую лучшую, но далеко не саму плохую. И у меня есть Силия, чудесное существо, которое оправдывает в моих глазах все, что я когда-либо сделала.

А вот сейчас я подумала, что Дил оказался в этой истории такой же жертвой, как и я. Думать об этом было трудно и непривычно: слова «Дилмар Дейтон» и «жертва» никак не желали сходиться. Но я же видела, каким он стал. Просто так, ни с того ни с сего, люди настолько не меняются. А что он, в сущности, потерял? Империю? Он за нее не держался. Родителей? Он их давно отпустил. Меня? Я никогда не была уверена, любил ли меня Дилмар Дейтон. Но сейчас поняла: любил. Он потерял меня и не получил ничего взамен. У него нет Силии. Я забрала ее себе. В результате он, ладно, не жертва, но пострадавший. Жалеть одного из самых богатых и влиятельных людей в Галактике смешно и глупо, но я Дила пожалела. Он получил то, к чему стремился, но, похоже, его это не слишком радует.

Так я сидела и размышляла, пока не зашла Тай и не напомнила, что рабочий день на исходе. Ей еще в университет.

— Так иди, Тай, можешь быть свободна. Дел никаких нет, сказала бы — я бы давно тебя отпустила.

Малышка поблагодарила и бросилась собирать вещи. Я сейчас тоже соберусь и домой. Только посижу еще минуточку, соберусь с мыслями.

Внезапно по нашему пустому по позднему времени коридору загрохотали тяжелые шаги, хлопнула входная дверь, нелепо пискнула Тай…

Я постаралась взять себя в руки, и мне удалось произнести спокойно:

— Что там такое, Тай? Ты еще не ушла?

Но вместо ответа распахнулась дверь в мой кабинет. На пороге стоял Дилмар Дейтон, такой, какого я видела в новостях: седой, в дымчатых очках. Я приподнялась, прошептала: «Дил,» и ноги мне изменили. Я снова плюхнулась на кресло и уставилась на моего нежданного посетителя. Он сделал шаг вперед, закрыл дверь и сорвал свои дурацкие очки. Я посмотрела в его глаза и рухнула в океан его боли и тоски. Я не знала, как утишить, как утолить эту муку, поэтому сделала, что могла. Встала из-за стола, на подкашивающихся ногах подошла к Дилу, обняла и прижалась к его груди. Сильные руки тут же меня обхватили, оторвали от земли, знакомые и такие родные губы прижались к моим губам… Я вдохнула полузабытый запах своего мужчины и тихонько застонала. Крышу сорвало не по-детски. Несколько минут мы самозабвенно целовались, попутно я успела расстегнуть на нем пиджак и рубашку, а он сорвать с меня строгую блузку. Я терлась об него всем телом, мурлыкала и урчала, как кошка, которую добрые люди подобрали на помойке, принесли в дом, накормили и приласкали. Он целовал меня молча, в каком-то исступлении, я слышала только тяжелое прерывистое дыхание. А потом вдруг он меня отпустил. Поставил на пол, вручил блузку и сделал шаг назад.

— Ри… Так нельзя, Ри, я так не могу.

И вот тут больно стало мне. Больно, тоскливо и обидно. Я понимала, что сама во всем виновата, но нельзя же так! Сердце вдруг сдавило, дыхание перехватило, и я тяжелым кулем опустилась на пол. Дейтон молчал и не отрываясь смотрел на меня. С трудом собрав себя в кулак, я прошептала, но в тишине мой шепот раздался, точно крик:

— Как нельзя, Дил? Как ты не можешь? И зачем ты тогда пришел?

— Я был уверен, что ты погибла. Я сам, когда узнал, чуть не умер. Не хотел жить. Сейчас привык, и как-то живу. А ты… Ты все это время была жива и пряталась. Пряталась от меня.

— Не от тебя. Слишком тогда много всего плохого произошло. Я не хотела, чтобы этого плохого стало еще больше. Я случайно вошла в твой круг, и меня стали использовать. Использовать против тебя. Граф Амондор Коррентиэни тогда сравнил меня с горстью песка, брошенного в топливный бак. Всего горсть, но огромный звездолет умирает в просторах Галактики, лишенный энергии. Я не хотела больше быть этой горстью песка, Дил.

— Я понял. Ты хотела как лучше… А ты подумала, каково мне тебя потерять? Ты хоть на минуту подумала обо мне?

— Прости, Дил. Я думала, но, наверное, как-то не так. Мне казалось, когда я уйду из твоей жизни, все наладится: и у тебя, и у меня.

— Я думал… Я верил… Идиот, кретин… Я верил, что ты меня любишь хоть немного. А ты… Ты… Ты подчинилась, работала на меня, спала со мной и все равно оставалась в душе чужой. Когда у тебя появился шанс ты скрылась и начала новую жизнь. Да. Теперь мне понятно. А я…

— Дил, я знаю, что нравилась тебе, ты ценил мои знания и умения, ты спал со мной… Но разве ты меня любил?

— А разве нет?! Разве поставил бы я всю Галактику на уши ради женщины, которую не люблю?!

Он дернул себя за прядь седых волос:

— Это тебя не убеждает? Я поседел в одночасье, когда узнал, что тебя больше нет!

— Откуда я могла знать? Ты никогда мне об этом не говорил.

— Надо было говорить? Так ты не видела? А, о чем это я… Теперь я во всем виноват, а ты — несчастная жертва. Я ни на что не претендую. Скажи одно…

— Что?

— Когда я вернулся на Энотеру, со мной связася Амондор… Он сказал… В общем, он сообщил, что ты беременна. Ты была беременна, это правда?

— Да. Он не солгал.

— Ребенок… Он погиб?

— Он родился. У нас дочь, Дил. Ее зовут Силия. Ради нее я пряталась. Чтобы дать ей безопасную жизнь.

Он подскочил ко мне, поднял с пола, посадил на стол и стал внимательно рассматривать, как будто выискивая на моем лице одному ему видные таинственные иероглифы. Потом оттолкнул и сухо произнес:

— Я хочу ее видеть. Я имею право.

Что тут ответить? Биться головой об стену? Кричать: «Только через мой труп!»? Он прав, и он имеет право. Сил — его дочь, да еще до безобразия на него похожая. Только вот как? Привести в дом и сказать: «Детка, вот твой папа»? Я молчала, уставившись в одну точку. Он понял это как-то по-своему, потому что хмыкнул и выдал:

— Не бойся. Я не собираюсь отбирать у тебя ребенка. Но я хочу ее увидеть. Знаешь, Ри, я очень хотел, чтобы ты мне родила. И, по-моему, эта мысль находила у тебя отклик.

И тут меня прорвало. Я упала лицом вперед, и, если бы Дил меня не поймал, наверное, здорово бы приложилась. А так мы оба оказались на полу, я валялась ничком поперек его тела и рыдала. Слезы текли, текли, текли, как будто в кране резьбу сорвало. Дил с трудом из-под меня выкарабкался, сел рядом и стал поглаживать по спине, уговаривая:

— Не надо, Ри, не плачь, успокойся, все будет хорошо, не плачь…

Но что-то во мне сломалось, слезы не хотели останавливаться, я никак не могла взять себя в руки и хотя бы встать, или уж сесть, чтобы не валяться на полу, как бессмысленная колода. Дейтон понял, что со мной что-то не так и спросил:

— Ты где живешь?

Я ответила на автомате, пробормотав сквозь слезы:

— Здесь. Этаж двадцать семь, блок двенадцать.

Он поднял меня с пола, надел блузку, вытер мне лицо собственным платком и усадил в кресло. Я продолжала поливать окрестности, не в силах прекратить это безобразие. В общем, когда он вынес меня из лифта на нашем двадцать седьмом этаже, я была никакая и не успела ничего предпринять. Моя дочь вылетела из дверей квартиры мне навстречу, планируя, как обычно повиснуть на мамочка как на дереве, и вдруг на всем скаку остановилась. Ее мамочка ехала на каком-то незнакомом дяде. Но Сил не из тех, кто смущается. Она тут же нашлась:

— Дядя? Ты кто? Поставь маму на место!

Но Дил оказался на высоте.

— Я принес тебе твою маму, а ты не рада?!

Силия запрыгала вокруг нас:

— Рада! Рада! Рада! Мамочка приехала на дяде!

Какое счастье. Он не плюхнул ей с порога: «Здравствуй, деточка, я твой папа». Значит, еще как-то можно выкрутиться.

На шум вышла Мей и вежливо пригласила нежданного гостя войти и поужинать. Она сделала вид, что не замечает моего расхристанного вида и следов слез. Вообще ее присутствие смягчило всю эту дикую сцену и сделала ее естественной и уместной. Дил поставил меня на пол и предложил моей (своей!) дочери взять его за руку. Та не повелась, а вырвалась и побежала в квартиру впереди всех. Дил шел за ней, за ним шествовала Мей, я плелась сзади. В какой-то момент моя бесценная помощница обернулась и глазами показала на Дейтона. Как бы спрашивая: «Он?». Я молча кивнула, подтверждая. Не уловить сходства отца и дочери было невозможно.

Вежливая и гостеприимная Мей повела Дейтона в гостиную и усадила пить чай. Сил скакала вокруг нового человека и выхватывала из-под его носа то конфетку, то печенье.

А я трусливо ретировалась в свою комнату, стащила с себя офисный наряд и позволила себе то, что позволяла крайне редко, потому что стоило это на Тариатане баснословно дорого: приняла горячую ванну. А, плевать. Денег не жалко: горячая вода позволила мне расслабиться и успокоиться. Когда я вышла, наконец, из ванной, то застала умилительную картину: Силия сидела на коленях у Дила и пыталась открутить ему ухо, а он тем временем терпеливо читал ей сказку. Растроганная Мей сидела в кресле напротив с непередаваемым выражением лица.

Увидев меня, Дейтон быстро свернул чтение, пообещав малявке, что дядя Дил вернется как-нибудь и дочитает. Тогда нахалка потребовала, чтобы новый дядя отнес ее в кроватку. Он выполнил ее желание. Я присоединилась. Вдвоем мы уложили мелкую спать, прямо как образцовые родители. Затем снова расположились в гостиной. Тактичная Мей удалилась, оставив нас одних.

Дейтон сидел напротив меня молча и ожесточенно крутил в руках печеньку. Я тоже молчала, не зная, что сказать. Вернее, боясь наговорить лишнего. Обвинения и упреки мешались в моей голове с покаянными речами. Слез, к счастью, больше не было. Я их на сегодня уже выплакала. Дил решился первым:

— Тебе идут черные волосы.

— Спасибо. Не могу сказать того же о твоей седине, мне больно ее видеть.

— Почему? Тебе должно быть все равно.

— Ты правда так думаешь? Что я — бессердечная сука?!

— Не надо, Ри. Не начинай сначала. Ты ведь совсем не хочешь со мной ссориться.

Надо же. И вправду не хочу. А чего хочу? В общем, ясно чего. Столько лет прошло, но стоило только мне почуять его запах, и готово. Крышу сорвало на раз. Это все еще мой мужчина, никого другого мне не нужно. И Сил сразу к нему прониклась. Что это — зов крови? Только… Слишком много всего между нами. Трагедии, боли… И если я виновата, то и на нем вины не меньше. Я путалась в собственных мыслях как в трех соснах, готовая в любой момент снова зарыдать. Дичь какая-то! Я никогда не была плаксой. Никогда не пыталась манипулировать людьми с помощью слез и истерик. Презирала это до глубины души. Всегда все старалась разложить по полочкам и найти рациональное решение. А сейчас… Наверное, все имеет предел прочности. Вот я к нему и подошла.

Дил между тем взял инициативу на себя и снова заговорил:

— Я много думал о нас с тобой. Винил себя в твоей гибели. Ведь я ничего не сделал для твоего спасения. Пытался надавить, заставить что-то сделать других, а сам… Сидел себе в безопасности под крылышком у этой суки моей матушки. Когда узнал, что тебя больше нет, чуть с ума не сошел. А когда понял, что ты погибла при попытке Рейно тебя вытащить с Мискоры… Я ему позавидовал. Он погиб вместе с тобой, а я остался. Как будто черта: вы там, а я здесь. Не перейти. А теперь даже не знаю, что думать. Ты все равно выбрала его. Того, кто тебя спас ценой собственной жизни. А я все там же, за чертой. Еще сегодня утром я думал, что пора перестать о тебе думать. Пора перевернуть эту страницу и жить дальше. И вот Лендер,… ты помнишь Лендера?

— Как не помнить? Твой начальник охраны, которого ты нанял после Фериса.

— Когда тебя не стало… Прости, не знаю, как сказать: ты сидишь тут живая и здоровая. Но тогда я был уверен… В общем, речь не об этом. Я тогда перевел всех, кто мне мог напомнить о тебе, подальше. С глаз долой. Даже с Сирилом до сих пор общаюсь только письменно. Ну вот, Лендера я отправил в Тариатанское отделение и забыл о нем. Но он мне напомнил. Попросил об аудиенции и сообщил, что видел тут Кайра. Я знал, что он сел с тобой в один катер. Видел на записи тех событий на Мискоре. Если жив он, можешь быть жива и ты. Мы стали искать его, а нашли рекламу твоего агентства. Все такое знакомое, только имя другое. Мариса Риалан. И я сорвался. Побежал к тебе, не чуя ног. Не подумал, что скажу да как это будет. Главное было увериться — это ты. Живая. А когда увидел… Ты изменилась, Ри. Тогда, несмотря на возраст и опыт, ты была пацанкой, а сейчас — роскошная стильная женщина. Но мои чувства… Я думал, все умерло еще тогда. Осталась выжженная пустыня. А вот смотрю на тебя: все тут, — Он постучал кулаком по груди, — Только болит.

Он говорил, не глядя на меня. Уставился в одну точку и произносил свой монолог. Не останавливался, просто выговаривался. А тут вдруг замер и заглянул мне в глаза. И я сказала:

— Это ничего. Когда отходит наркоз, всегда больно. Это значит, что ты жив.

Одно движение, и мы больше не разделены столом. Он стоит передо мной на коленях и держит за руки. Не потому, что просит прощения, просто при его росте так проще смотреть мне в глаза с близкого расстояния.

— Ри, девочка. Чего ты хочешь?

— Не знаю, — жалобно проблеяла я, — Я ничего не знаю, Дил.

— У тебя кто-то есть?

Он смотрел на меня так, как будто от моего ответа зависело, жить ему, или умереть. Вот что за народ мужчины?! Не мог спросить ничего другого? И я ляпнула со злостью:

— Есть! Конечно есть. Моя дочь! Ты сегодня с ней познакомился, и даже спать ее укладывал!

Мрачное лицо слегка просветлело.

— Тогда ответь на вопрос: что у тебя с Кайром?

Нашел, к кому ревновать. Мне бы и в голову не пришло.

— Он мой брат. Был, есть и будет. Раньше был названный, теперь по документам — родной. А для Силии он лучший в мире дядя. Ничего такого, как ты подумал, между нами нет, не было и быть не могло.

— Не сердись, Ри. Мне надо было знать.

Я вырвала руки из его ладоней.

— Знаешь, Дил, ты мне все сказал, давай теперь я тебе скажу. Все сложилось как сложилось. Я знаю, ты отправился на Лигет, чтобы попробовать меня освободить. У тебя ничего не вышло, но в этом нет твоей вины. Могло и получиться. Но в результате спасли меня мои друзья во главе с капитаном Аольо.

— Знаменитый капитан Аольо? Дроу?

— Да, он. Вижу, ты о нем слышал. Знаменитая личность. Но дело не в нем. Я тоже долго думала. Рей сделал все, чтобы меня спасти. Я бесконечно ему благодарна и храню память о нем. Но возникает закономерный вопрос: а стоило ли оно того? Стоило ради одной женщины уничтожать население целой планеты? Хотя тогда я была уверена: стоило. Своя шкура всяко дороже, чем толпа неизвестных. Но свои героическим поступком он поставил на грань выживания меня и всех наших товарищей. Взрывом нас выбросило в открытый космос на сломанном катере. Без двигателей, без управления, без связи. Только аварийная пикалка. Багодаря капитану Аольо, его грамотным действиям и распоряжениям, мы продержались сорок шесть часов. Буквально перед тем, как мы должны были погибнуть от космического холода, исчерпав все ресурсы, нас нашел и подобрал корабль капитана.

— А где был сам Аольо?

— С нами. Нас нашла его команда. Нашла, потому что искала, хотя они тоже пострадали от взрыва на Мискоре. Они доставили нас в зону дроу, и я всю беременность провела в гостях у матушки Эшеса. Она и роды приняла.

— Ты могла бы поставить меня в известность. С зоной дроу есть связь.

— Не могла. Вернее… Я боялась. Знала, что меня считают умершей, и в тот период мне это было на руку. Хотя… Как раз ты мог бы понять, что я жива.

— Каким образом?

— Мой счет в твоем банке. Сим выпотрошил его до дна и переслал все сюда. У него была доверенность.

— Мне и в голову не пришло. Я был уверен, что твои деньги так и лежат… Но все же, почему ты не дала знать о себе, находясь у дроу? Я бы все бросил и прилетел за тобой.

— Знаешь, беременность — любопытный период в жизни женщины, особенно если она протекает в нестандартных условиях. Я тогда чуть концы не отдала, и очень боялась, что будет выкидыш. Но пронесло, во многом в результате заботы тамошних матрон. У дроу особое отношение к материнству. Надо мной там тряслись, как над хрустальной, а у меня было время подумать и расставить приоритеты.

— И каков же твой приоритет?

— Вон он, через стенку сопит в две дырочки. Дитя, Дил. Моя дочь для меня важнее всего. За нее я умру и убью. Ее жизнь, здоровье и спокойствие я готова защищать любой ценой.

— Ри, это наша дочь. Я, когда ее увидел, чуть с ума не сошел. Мне кажется, или она и вправду на меня похожа?

— Не кажется. Вылитая ты, даже в мелочах. Меня иногда прямо дрожь пробирает.

Когда он успел? Я уже сидела не в кресле, а у Дила на коленях. Его пальцы перебирали пряди моих волос, его дыхание щекотало шею…

— Вот видишь.

Я попыталась что-то пискнуть, но твердые губы накрыли мой рот и выпили мое дыхание. Сил сопротивляться не было, желания тоже. Я обняла знакомую шею, прижалась к давно ставшему родным телу, стала гладить спину и совершенно потеряла понятие о месте и времени…

Вернул меня с неба на землю голосок Сил. Она стояла босая в дверях, терла глазки, но не плакала, а спрашивала:

— Мама, мама, дядя тебя обижает?

Мне стало нехорошо. Не хватало еще, чтобы девочка испугалась.

— Нет, деточка, что ты!

Сориентировавшийся в ситуации Дил отпустил меня и встал на колени перед ребенком:

— Силия, как я могу обижать твою маму? Я ее люблю.

— Да? А как ты ее любишь? Очень?

— Очень.

— Очень-очень?

— Очень-очень.

Дитя задумалось, потом выдало:

— А меня ты тоже любишь? Ты хочешь быть моим папой?

— Больше всего на свете.

— Ну хорошо. Если дядя Мел разрешит, я согласна. Можешь целовать маму, только сначала доскажи мне сказку. Ты обещал.