Глава 7. Веда.

— Демид? Что ты делаешь?! — задыхаюсь то ли от возмущения, то ли от сумасшедшего желания, накатившего с новой силой.

— А на что похоже, моя строптивая девочка?

Даже не знаю, от чего завожусь сильнее — от его крышесносного взгляда или от голоса.

Или все-таки от его таких правильных движений пальцами.

Демид круговыми движениями гладит мою жемчужинку, а я пытаюсь оставаться в реальности — даже для приличия делаю вид примерной студентки и записываю за Арсеном.

Ага, буквы так и норовят превратиться в бессмысленные каракули, когда Демид придвигается ближе и вводит один палец прямо туда, заставляя меня инстинктивно сжать бедра вместе.

— Ох... — сжимаю пальцами край стола, чувствуя, что эта пытка становится все более изощренной.

Я даже рада тому, что в аудитории царит полумрак, в котором не видно, какое бесстыдство вытворяют преподаватель и его студентка прямо на задней парте. Прямо под носом всей группы!

Но от этого адреналин просто зашкаливает!

Там так влажно, так горячо, что хочется стонать в голос, но нельзя. Сдерживаюсь, закусив нижнюю губу.

— Демид, пожалуйста... — шепчу я, двигаясь бедрами навстречу его пальцам.

Интересно, о чем я его прошу? Хочу, чтобы он завалил меня прямо при всех на эту широкую парту и, раздвинув ноги, вошел, ворвался своей возбужденной плотью?

А она у него возбуждена так, что его идеальные брюки сейчас пойдут по швам. Задеваю его пах рукой, как бы проверяя.

— Руки, малышка, — рычит Аверин, в чьих глазах сквозит почти животное желание. — Или останешься без сладкого.

Да, я знаю, о каком сладком идет речь. Неужели посмеет довести меня до предела и оставить вот так, не дав как следует получить наслаждение?

Это будет слишком жестко даже для такого мерзавца, как Аверин.

Нет, вообще, он далеко не мерзавец, просто прикидывается. Я же знаю. каким он может быть нежным, заботливым и внимательным. Просто ревность иногда затмевает все его "начала", заставляя вытворять примерно то, что он сейчас вытворяет со мной.

Знает ведь, что я та еще стесняшка.

Или не знает?..