18

Ниэллон

Я вышел из спальни и прикрыл за собой дверь. Прислушался. Тишина. Только лёгкий шорох одеяла с той стороны — она всё ещё возится, укладывается поудобнее, наверное. Я улыбнулся сам себе. Как дурак.

Халат на мне болтался, с волос капала вода. Надо было распорядиться насчёт еды. Я прошёл через гостиную к двери, уже мысленно прикидывая, кого из слуг отправить на кухню, и тут краем глаза заметил движение.

Слева. У стены с гобеленом.

Я даже не успел повернуть голову.

Удар пришёлся по затылку и в глазах взорвались белые искры. Я попытался удержаться на ногах, вцепился в ручку двери, но пальцы соскользнули. Второй удар погасил свет окончательно.

Очнулся я от холода. Он пробирал до костей, и я понял, что лежу на чём-то каменном, лицом вниз. Руки заломлены за спину, запястья стянуты чем-то тонким и жёстким и уже успели затечь до онемения.

Я не стал открывать глаза. Сначала просто слушал. Но не услышал ни шагов, ни голосов, ни даже крысиного писка. Только где-то далеко, еле слышно, капала вода. Кап. Кап. Кап.

Помещение маленькое. Я чувствовал это по тому, как звук оседал, не находя пространства для эха. Каменный мешок. Подвал. Может быть, погреб.

Я попробовал пошевелить пальцами. Получилось, хотя и с трудом. Значит, верёвка, не проволока. И не магия — магический плен я бы почувствовал иначе, это всегда как чужое присутствие под кожей.

Я осторожно приоткрыл один глаз.

Темно татакая, что собственную руку перед лицом не увидишь. Я не знал, прошло времени пять минут или пять часов. Не знал, где Лилия, догадалась ли она уже, что я не вернусь, или всё ещё ждёт в тёплой постели.

Эта мысль ударила сильнее любого удара по голове.

Я дёрнулся, рванул руки в стороны, пытаясь ослабить верёвку. Край впился в кожу, стало мокро — кровь. Бесполезно. Слишком туго. Видимо связывал профессионал.

Я заставил себя дышать ровно. Паника — роскошь, которую я не могу себе позволить. Меня не убили сразу, значит, я зачем-то нужен живым.

Я закрыл глаза и начал ждать.

Лилия

Я лежала под одеялом и смотрела в потолок.

Прошло пять минут. Может, десять. Я слышала, как он вышел в гостиную, как прикрыл дверь.

Я перевернулась на бок и натянула одеяло до подбородка.

Пятнадцать минут.

Я поймала себя на том, что считаю. Мысленно перебираю секунды, складываю в минуты. Глупо. Он взрослый эльф, между прочим, старше меня раза в четыре, наверное, и в разведке не первый год. Не мог же он просто взять и пропасть.

Двадцать минут.

Я села.

Одеяло сползло на колени. Полотенце, в которое он меня замотал, давно развернулось и валялось где-то сбоку. Я смотрела на дверь спальни и слушала тишину за ней.

Ни шагов. Ни голосов. Ничего.

— Да ладно, — сказала я вслух, но голос прозвучал хрипло, неубедительно. — Он просто… задержался.

Я подождала ещё десять минут. Потом встала.

Ноги дрожали, но я заставила себя дойти до шкафа. Надела чистую рубашку, платье. Пальцы плохо слушались, когда я зашнуровывала корсет, пришлось перевязывать три раза. Волосы кое-как скрутила в узел на затылке, заколола первой попавшейся шпилькой.

Стилет. Где мой стилет?

Я нашла его на полу в ванной, рядом с кучей грязного тряпья. Подняла его, вытерла лезвие о край полотенца и сунула в складку юбки.

Я вышла в коридор.

Там горели факелы, пахло воском и сыростью. В конце коридора маячил силуэт — служанка с охапкой белья. Я окликнула её.

— Вы не видели графа де Линь?

Она обернулась. Молоденькая, круглолицая, с испуганными глазами.

— Графа? Нет, ваша милость. Не видела.

— А кого-нибудь из слуг? Может, кто-то приходил к нашим покоям?

— Я… я не знаю, — она прижала бельё к груди, будто защищаясь. — Я только вышла из прачечной, ваша милость. Может, спросить у дворецкого?

Я кивнула и пошла дальше.

Дворецкий нашёлся в малой столовой. Пожилой мужчина, важный, с бакенбардами и таким выражением лица, будто я пришла просить милостыню.

— Граф де Линь? — переспросил он, чуть приподняв бровь. — Не имею чести знать, ваша милость. Возможно изволил выйти в сад?

— В халате? — спросила я.

Он посмотрел на меня с лёгким недоумением, будто я сморозила глупость.

— Я лишь предположил, ваша милость.

Я развернулась и ушла. В большом зале слуги сновали между столами. Я подходила к каждому, задавала один и тот же вопрос, и каждый качал головой, отводил глаза, бормотал «не видел», «не знаю», «простите, ваша милость».

Один лакей, совсем молодой, с прыщавым лицом и бегающим взглядом, на мой вопрос заметно дёрнулся. Отступил на шаг, прижал к груди худые руки.

— Я… я ничего не видел, — сказал он слишком быстро. — Мне нужно на кухню, простите.

И ушёл, почти побежал, лавируя между столами.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри затягивается холодный узел.

Ниэллон

Я услышал шаги задолго до того, как они приблизились.

Двое. Тяжёлая поступь, видимо крупный мужчина. И ещё одина, легче, быстрее — этот шёл чуть впереди.

Сквозь сомкнутые веки я видел оранжевое пятно, которое становилось всё ярче. Я не двигался, продолжал ровно дышать, расслабил мышцы.

— Очухался? — голос грубый, с хрипотцой.

— Вроде нет, — ответил второй. — Крепко ты его приложил.

— А то.

Чей-то сапог ткнул меня в бок. Я позволил телу безвольно качнуться.

— Да в отключке ещё. Ладно, разберёмся потом.

Свет дрогнул, начал удаляться. Шаги затихли, лязгнул засов.

Я открыл глаза.

Факел они унесли, но в щели под дверью осталась тонкая полоска света. Этого было достаточно, чтобы разглядеть помещение. Небольшая каменная комната, стены в чёрной плесени, пол мокрый. С потолка капало — ровно, мерно, сводя с ума.

Я сел, насколько позволяли связанные руки. Привалился спиной к стене и начал методично, миллиметр за миллиметром, растягивать верёвку на запястьях.

Лилия

Я вернулась в наши покои и закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза. В голове было пусто.

Его нет уже больше часа. Никто его не видел. Никто ничего не знает. Один лакей шарахнулся от меня, как от чумной. А остальные… остальные просто отводили глаза.

Я заставила себя дышать. Думай, Лилия, думай. Ты умная. Ты с отличием закончила академию. Ты щёлкаешь шифры как орешки. Так включи голову.

Его нет. До кухни он не дошёл. Значит, с ним что-то случилось. Прямо здесь. В двух шагах от моей спальни, пока я лежала под одеялом и млела от счастья.

Я открыла глаза.

На полу, у самого порога, блестело что-то маленькое. Я наклонилась, подняла. Пуговица от его халата.

Я сжала её в кулаке.

Значит, он всё-таки дошёл до двери. И тут… Я посмотрела на гобелен у стены. На массивный тяжёлый гобелен с изображением охоты, который закрывал почти всю стену.

Глупость какая. При чём тут гобелен?

Я заставила себя дышать ровнее. Паника плохой советчик. Он не раз мне это говорил, когда мы репетировали «нестандартные ситуации».

Что я знаю?

Он вышел. Дошёл до двери. Пуговица оторвалась — либо зацепилась за что-то, либо её сорвали. Дальше след обрывается. Слуги ничего не видели, лакей вёл себя странно, дворецкий сделал вид, что я пустое место.

Кто-то врёт. Кто-то точно врёт.

Лакей. Он испугался не меня — он испугался вопроса. Я вышла обратно в коридор и быстрым шагом направилась к большой столовой. Там уже почти закончили уборку. Слуги сновали с тряпками и щётками, пахло воском и остывшим жиром. Я встала у входа и просто смотрела.

Лакея с прыщавым лицом нигде не было. Я подошла к пожилой женщине, которая собирала скатерти.

— Мне нужен один из ваших, — сказала я. — Молодой, светловолосый, с прыщами на лбу и подбородке. Где его найти?

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Йен? Он что-то натворил, ваша милость?

— Ничего. Я просто хочу с ним поговорить.

— Так это, уволился он. Прибежал, весь белый, сказал — тётка захворала, надо ехать. За расчётом завтра обещал прийти.

— Когда? — спросила я. — Когда он прибежал?

— Да прямо сейчас. Минут пять назад. Вы его, наверное, разминулись.

Пять минут.

Я вылетела из столовой, едва не сбив с ног какого-то поварёнка. Куда он мог пойти?

— Графиня?

Я обернулась. У стены, в тени колонны, стоял мужчина. Видно, что не слуга. Одет хорошо, но неброско, лицо обычное, не запоминающееся.

Он смотрел на меня спокойно, без тени подобострастия.

— Вам нужен Йен, ваша милость? — спросил он. — Я могу вас проводить.

— Кто вы?

— Друг, — ответил он. — Ваш. И графа де Линя тоже.

Я смотрела на него, и внутри у меня что-то неприятно зашевелилось.

— Где он? — спросила я.

— Внизу. В старых винных погребах. Туда ведёт три лестницы, но самая короткая — за гобеленом в ваших покоях.

— Откуда вы знаете, где наши покои?

— Я много чего знаю, ваша милость. — Он чуть наклонил голову. — И знаю, что графа взяли по приказу герцога Себастьяна. Но не убили. Пока.

— Почему вы мне это говорите?

Он помолчал.

— Потому что капитан Рейнар просил присматривать за вами, — сказал он наконец. — Сказал, если что — помогать. Сказал, вы того стоите.

Капитан Рейнар.

Я на секунду прикрыла глаза. Тот мужчина, с обаятельной улыбкой, который предлагал мне стажировку. Который смотрел на Ниэллона с усмешкой и говорил про «человеческое отношение».

— У вас есть оружие? — спросила я.

— Есть.

— Дайте.

Он не стал спорить. Просто сунул руку под полу плаща и протянул арбалет, гораздо меньше стандартного.

— Спасибо, — сказала я, забирая из рук мужчины оружие.

— Удачи, ваша милость.

Я пошла обратно к гобелену.

Заглянув за гобелен, я увидела небольшой проход, из которого тянуло сыростью. Темнота была непроглядная, я зажгла свечу от камина. Пламя метнулось, едва не погасло, но удержалось.

Ступени уходили вниз. Узкие, стёртые посередине, скользкие от постоянной влаги. Я считала их про себя.

Двенадцать. Двадцать. Тридцать три.

Лестница кончилась, перешла в коридор. Здесь было тихо. Не знаю, чего я ожидала — криков, звона оружия, — но здесь было просто тихо. И темно. И холодно.

Я пошла по коридору, прижимаясь стене.

Коридор раздвоился. Я остановилась, прислушиваясь. Где-то справа, едва слышно, скрипнуло. Или мне показалось?

Я свернула направо.

Через несколько шагов я услышала голоса.

— … утром придут. Скажут, что делать дальше.

— А если очухается раньше?

Я замерла и задула свечу.

У деревянной двери стояли двое. А за дверью…

План начал складываться в голове сам собой. Не знаю, откуда он взялся — из учебников по криптографии, где нужно найти слабое место в любой системе. Или из уроков молчаливого инструктора, который говорил: «Противник всегда сильнее, поэтому не дерись с ним — заставь его сделать ошибку».

Я глубоко вздохнула, отряхнула платье и шагнула на свет.

— Ой, — сказала я дурацким голосом, какой только могла изобразить. — А куда я забрела?

Они обернулись одновременно.

Я увидела их лица. Удивление, растерянность. Женщина заблудившаяся в подвалах, — это не опасно.

— Ваша милость, — первый шагнул ко мне. — Вы как сюда попали?

— Заблудилась, — я шмыгнула носом. — Искала мужа, а тут какой-то коридор, потом ещё один… Вы не видели его? Высокий, чёрные волосы, красивый?

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

— И мне так холодно, я замёрзла, — я обхватила себя руками, прижимая локти к груди. — Вы не проводите меня наверх? Я заплачу, у меня есть деньги…

Я полезла в карман, изображая поиски кошелька.

Они расслабились. Я видела, как опустились их плечи, как ушло напряжение из спин. Второй даже усмехнулся, переглянулся с напарником.

Дура, глупая баба — читалось на его лице.

— Проводим, ваша милость, отчего ж не проводить. Только вот…

Я вытащила стилет.

Ударила снизу вверх, под челюсть, как учил инструктор: «Лезвие должно войти мягко, будто в масло».

Оно вошло мягко.

Первый захрипел, схватился за шею, попятился. Я выдернула нож, брызнуло тёплым, я не смотрела. Второй уже тянулся за мечом, открыл рот, чтобы закричать, — я ударила его в горло раньше, чем звук успел вырваться.

Он осел на пол, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Сука, — выдохнул он и затих.

Я стояла над ними, сжимая мокрый нож, и смотрела, как кровь растекается по камню. В тусклом свете лампы она была чёрной, почти неотличимой от теней.

Руки дрожали. Колени дрожали. Всё тело дрожало. Но времени бояться не было. Я перешагнула через труп, подошла к двери, отодвинула засов.

— Ниэллон, — позвала я шёпотом. — Ниэллон, ты здесь?

Из темноты — движение. Шорох.

— Лилия. Какого чёрта ты тут делаешь?

— Тебя спасаю, — ответила я. — Я сейчас верёвку перережу.

Я нащупала в темноте его руки, стянутые за спиной, подцепила верёвку ножом. Резанула. Верёвка лопнула, он дёрнул руками, освобождаясь, и коротко выдохнул сквозь зубы.

— Больно? — спросила я.

— Нормально. — Он поднялся, пошатнулся, опёрся о моё плечо. — Ты одна?

— Нет, со мной целая армия призраков, но они пока не подошли.

Он хмыкнул.

— Сколько их было всего?

— Двое было, но я их…

— Всё хорошо, ты молодец, всё хорошо. — Ниэллон прижал меня к груди. — Надо выбираться отсюда.

Опираясь на моё плечо он встал.