Глава 5 Морозов

Солнце клонилось к закату, но жара не спадала. Я таскал из поленницы дрова для бани, предвкушая, как буду париться с веником, а потом окунусь в бочку с холодной водой. Наколол еще охапку березовых щепок, подбросил их в печь и довольно кивнул – к вечеру баня как следует прогреется. Перед баней планировал заглянуть к бабе Зине на ужин – она обещала сварить уху из моего утреннего улова. День складывался идеально. Никаких звонков от начальства, никаких перестрелок, никаких трупов и крови. Только я, баня и тишина. Когда я открыл калитку, чтобы принести еще охапку дров, тишину разорвали басы, задорный женский смех и рев мопедных двигателей. Я невольно поморщился. Что за мерзость? Откуда в этой богом забытой деревне такие звуки? Обойдя дом, я увидел источник шума. У забора бабы Зины стояли три деревенских мажора лет восемнадцати-двадцати. Рядом примостились два облезлых мопеда с кричащими наклейками и явно переделанными глушителями. Из огромной колонки, которую держал один из парней, неслась музыка с отборной руганью. А рядом с ними – Алена. В коротком льняном сарафане, едва прикрывающем стройные загорелые ноги, с распущенными светлыми волосами, она заливисто смеялась над чем-то, что говорил ей самый высокий из парней. Сам не понял, почему меня это так задело. Подумаешь, девчонка общается со сверстниками. Это нормально. Но что-то внутри меня переключилось, и я уже шел в их сторону. – Привет, молодежь, – поздоровался, подходя ближе. – Не могли бы вы сделать музыку потише? Ее слышно на всю деревню. Все обернулись. Парни окинули меня недовольными взглядами, явно раздраженные тем, что их прервали. Алена замерла, и на ее лице промелькнуло что-то похожее на смущение. – А ты кто такой? – спросил высокий, явно заводила этой компании. – Ваш сосед, – просто ответил я. – И мне мешает этот шум. – Это музыка, – хмыкнул второй, коренастый, с прыщавым лицом. – И мы никому не мешаем. – Мне мешаете, – спокойно ответил. – И соседям тоже. – Ты типа главный здесь? – высокий сделал шаг вперед, пытаясь показать характер. Я едва сдержал смешок. Мальчишка решил потягаться со мной? Серьезно? – Просто прошу уважать покой других людей, – ответил я ровно. – Да ладно тебе, дядя, – высокий сменил тон. – Что, нельзя послушать музыку? – Музыку можно, – кивнул я. – Но не такую громкую. – Ладно, батя, – протянул третий, самый молодой, ухмыляясь. – Не будем портить тебе вечер. Батя? БАТЯ?! Мне всего тридцать четыре, сопляк. Алена, до этого молча наблюдавшая за разговором, вдруг вмешалась: – Это Иван, он снимает домик у бабушки, – она кивнула в мою сторону. – Он приехал из Москвы. Полицейский. – О, мент! – оживился высокий. – Значит, ты не местный? Тогда чего ты командуешь? Я почувствовал, как внутри закипает раздражение. – Дело не в том, местный я или нет, – процедил я сквозь зубы. – Дело в том, что ваша музыка орет на всю деревню. Сделайте. Музыку. Тише. Что-то в моем тоне заставило высокого нервно сглотнуть. – Леха, сделай потише, – буркнул он парню с колонкой. Тот нехотя убавил звук, но недостаточно. – Еще тише, – потребовал я. – Слушай, ты чего такой нервный? – высокий скрестил руки на груди. – Мы же просто отдыхаем. – Отдыхайте где-нибудь в другом месте, – отрезал я. – Или без орущей колонки. – Ладно, – высокий явно понял, что скандал ни к чему. – Поехали, пацаны. Тут не очень весело. – Уже уезжаете? – Алена удивленно посмотрела на них. – Мы же хотели на речку! – Заедем попозже, красотка, – подмигнул ей высокий. – Часов в восемь. Покатаемся, оторвемся. – Договорились, – Алена улыбнулась, и я почувствовал, как нарастает раздражение. Они завели свои драндулеты и, оглушительно газанув напоследок, укатили прочь. Я остался стоять напротив Алены, все еще взвинченный. – Ну вот, спасибо, что спугнул моих друзей, – Алена скрестила руки на груди. – Друзей? – я хмыкнул. – Ты давно их знаешь? – Да! И что? – она вздернула подбородок. – Они веселые. И обещали покатать нас на мопедах. Хоть какое-то развлечение в этой дыре. – Тебе не приходило в голову, что они хотят не просто «покатать»? – я выразительно посмотрел на ее короткий сарафан. – О боже! – она всплеснула руками. – Только не начинай! Я уже наслушалась этих лекций от отца. Я совершеннолетняя и сама решаю, с кем мне общаться и кататься! – Да пожалуйста, – я пожал плечами. – Общайся с кем хочешь. Только не надо орать на всю деревню. – Мы не орали! – возмутилась она. – Мы слушали музыку! – Ну да, музыку, – я закатил глаза. – С отборной руганью на всю округу. – Ой, только не говори, что ты никогда не ругаешься, – она фыркнула. – Спорим, в своем спецназе ты только так и разговариваешь. – Это другое, – отрезал я. – И вообще, ты настоящая заноза в заднице, знаешь? – А ты – чурбан и зануда! – парировала она. – И к тому же старик! – Старик? – я невольно усмехнулся. – Мне всего тридцать четыре! – Именно! – она ухмыльнулась. – Древний! На пятнадцать лет старше меня! – И слава богу, – я покачал головой. – Я еще успею насладиться спокойной жизнью до того, как впаду в маразм и стану таким же, как вы, молодежь. – Фу, – она скривилась. – Ты говоришь как мой отец. «В наше время девушки были скромнее! В наше время музыка была мелодичнее!» Бла-бла-бла. Я невольно рассмеялся. Она действительно очень похоже изобразила ворчливого старика. – Смешно, да? – она вскинула брови, но уголки ее губ уже подрагивали в улыбке. – Немного, – признал я. – Но музыка все равно была лучше. – Зануда! – она показала мне язык и развернулась, чтобы уйти. – Пойду помогу бабушке с ужином. Она, кстати, звала тебя. – Спасибо, – кивнул я. – Приду, как только закончу с баней. Алена махнула рукой и скрылась в доме. Я покачал головой, все еще улыбаясь. Что-то в этой девчонке было такое… живое. Искреннее. Даже когда она злилась, это была настоящая злость, а не та холодная расчетливость, к которой я привык в городе. Но руки так и чесались ее отшлепать. А это рождало во мне массу эротических фантазий. Вернулся к бане, подбросил еще дров и закрыл дверцу печи. Жар был отличный – можно будет хорошенько попариться после ужина. К бабе Зине я пришел ровно в семь, как и договаривались. На столе уже стояла большая кастрюля с ухой, тарелки, нарезанный хлеб и – что меня особенно обрадовало – бутылка темного стекла с домашней наливкой. – Ванечка! – всплеснула руками хозяйка. – Проходи, садись! Мы ждем только тебя. Алена уже сидела за столом, молча глядя в окно. На мое приветствие она едва кивнула. – Уха пахнет восхитительно, – сказал я, садясь напротив нее. – А то! – баба Зина гордо выпрямилась. – Я же говорила, что знаю толк в ухе! Сейчас выпьем для аппетита, а потом за еду! Она достала три рюмки и разлила густую темно-рубиновую жидкость. – Ты же будешь, Аленка? – спросила она внучку. – Конечно, бабуль, – Алена взяла рюмку. – Я уже взрослая. Невольно усмехнулся, и она тут же метнула на меня гневный взгляд. – Что смешного? – спросила ледяным тоном. – Ничего, – поднял рюмку. – За вкусный ужин! Мы чокнулись и выпили. Наливка обожгла горло приятным теплом. Баба Зина тут же налила по второй. – За хорошую компанию! – провозгласила она. После второй мы, наконец, приступили к ухе. Она была великолепна – наваристая, ароматная, с крупными кусками рыбы и идеальными специями. – Потрясающе вкусно, – искренне похвалил я хозяйку. – А то! – она расцвела от гордости. – Моя уха всегда славилась на всю деревню. Участковый наш, Михалыч, все время хвалит. Он сегодня тоже должен был зайти, но его вызвали в райцентр. Алена молча ела, не поднимая глаз от тарелки. Что-то явно не давало ей покоя. – Аленушка, ты что такая тихая? – спросила бабушка. – Не нравится уха? – Нравится, бабуль, – она слабо улыбнулась. – Просто устала. День был… насыщенным. В этот момент снаружи раздался гудок мопеда. Алена вскинула голову, и ее глаза загорелись. – Это за мной! – она вскочила из-за стола. – Я обещала ребятам, что поеду с ними кататься. – Какое еще «кататься»? – баба Зина нахмурилась. – Ты же ужинать села! Никуда ты не пойдешь! – Бабуль, ну пожалуйста! – Алена умоляюще сложила руки. – Мне же скучно здесь! Хоть какое-то развлечение! – Нет, – отрезала бабушка. – Никаких мопедов. Я тебя знаю – уедешь до ночи, а я буду волноваться. – Мне девятнадцать! – возмутилась Алена. – Я в Москве возвращаюсь домой и не в такое время! – Вот именно поэтому тебя и сослали ко мне, – парировала баба Зина. – И не спорь! А то позвоню отцу, расскажу, как ты тут развлекаешься. Алена побледнела. – Ты не сделаешь этого, – прошептала она. – Еще как сделаю, – баба Зина скрестила руки на груди. – Так что садись и доедай уху. А потом будем пить чай с пирогом. Мопед загудел снова, уже настойчивее. Алена с тоской посмотрела в окно. – Ладно, – она опустилась на стул, явно расстроенная. – Но можно я хотя бы выйду и скажу им, что не поеду? Баба Зина смягчилась. – Иди, скажи. Только быстро. Алена вскочила из-за стола и выбежала за дверь. Я услышал приглушенные голоса, смех, потом что-то похожее на возражения и, наконец, рев мопедов, постепенно затихающий вдали. Алена вернулась через пару минут, еще более мрачная. – Довольна? – бросила она бабушке, садясь за стол. – Прямо как в тюрьме. – Не драматизируй, – баба Зина невозмутимо наливала чай. – Можешь погулять с ними завтра днем, если хочешь. Но не ночью и не на этих драндулетах. – Все равно помру от скуки, – буркнула Алена, принимая чашку. – Не помрешь, – бабушка подмигнула мне. – Вон Ваня тоже не скучает, хоть и один. Рыбачит, баню топит… – Ага, и следит за всеми, чтобы никто не включал громко музыку, – Алена бросила на меня сердитый взгляд. Я только пожал плечами, пряча улыбку. Вся эта ситуация казалась какой-то нереальной. Еще неделю назад я гонялся за вооруженными бандитами, а теперь сижу на деревенской кухне и слушаю, как бабушка отчитывает внучку за то, что та хочет погулять с парнями. Как будто попал в параллельную вселенную. И странно, что мне здесь… нравилось. Несмотря на капризную Алену, несмотря на деревенскую глушь, несмотря на отсутствие привычного городского комфорта. Здесь все было настоящим – и эмоции, и люди, и еда. Никакой фальши, никаких масок. – А еще я баню натопил, – сказал, отхлебывая чай. – Можно будет попариться после ужина. – Вот видишь! – баба Зина довольно кивнула. – Ванечка нам баньку организовал. Это же куда лучше, чем трястись на этом драндулете! – Угу, – буркнула Алена. – Прямо мечта. – Не ворчи, – бабушка легонько ударила ее по руке. – Когда ты в последний раз парилась в настоящей бане в Москве? – Никогда, – призналась Алена. – У нас хаммам дома. – Вот! – бабушка торжествующе подняла палец. – А тут настоящая русская банька! С веником, с паром! Так что радоваться надо, а не хмуриться. Я не выдержал и рассмеялся. Баба Зина с таким энтузиазмом расписывала прелести деревенской бани, что у меня самого возникло желание поскорее отправиться туда. – Что смешного? – Алена снова бросила на меня раздраженный взгляд. – Просто представил твое лицо, когда ты впервые почувствуешь настоящий банный жар, – усмехнулся я. – После этого хаммамы уже не впечатляют. – Посмотрим, – она вздернула подбородок. – И вообще, ты сам-то собираешься париться? Или ты старался для нас? – Конечно, собираюсь, – кивнул я. – Только после вас. Дамы вперед. – Вот и правильно, – баба Зина довольно кивнула. – Мы с Аленкой быстро сходим, а потом и ты попаришься. Когда бабушка с внучкой ушли в баню, я убрал со стола и помыл посуду. Потом сел на крыльцо и закурил – редкая привычка, которую я позволял себе только в отпуске. Вечер был тихим и теплым. Пели сверчки, где-то вдалеке лаяла собака, а над головой раскинулось бескрайнее звездное небо – такое яркое, каким оно никогда не бывает в городе. Я думал о том, как удивительно порой складывается жизнь. Приехал на две недели в глушь, надеясь отдохнуть от людей и проблем, а вместо этого оказался втянут в маленькую семейную драму. И ведь не скучно. Даже эта избалованная московская принцесса со своими капризами вносила какое-то… оживление в размеренное течение дней. Может, в этом и был смысл? Не в том, чтобы побыть одному и «прийти в себя», как советовал врач, а в том, чтобы погрузиться в совершенно новую среду, с новыми людьми и проблемами? Затушил сигарету и глубоко вдохнул вечерний воздух. Впереди была почти вся ночь и горячая баня. А завтра – новый день в этом странном мире, где у людей такие непривычно простые проблемы. И мне было хорошо здесь. По-настоящему хорошо.