Глава 8 Морозов

После завтрака собирался отправиться в лес. План был простой: прогуляться по тропинкам, найти грибные места, которые наверняка знала местная детвора, и просто побыть наедине с природой. Городской шум и суета уже начинали казаться далеким сном. Зашел в свой домик, взял рюкзак, бутылку воды и направился к калитке. И тут услышал знакомый голос, доносящийся из сарая. – Ну давай же, Шура! Не будь такой вредной! – Алена явно боролась с козой. – Я же не делаю тебе больно! Любопытство взяло верх. Вместо того, чтобы идти в лес, незаметно подошел к сараю и заглянул внутрь. Картина, которую я увидел, заставила меня сдержать смех. Алена сидела на низкой табуретке рядом с Шурой, держа в руках ведро и пытаясь подоить козу. Коза же, в свою очередь, явно была не в восторге от происходящего и всячески выражала свое недовольство. – Стой спокойно! – умоляла девушка. – Мне же нужно… Ай! Шура дернулась, и Алена чуть не свалилась с табуретки. – Слушай, рогатая, – сменила тактику она, переходя на угрожающий тон, – если ты не будешь стоять смирно, я скажу бабуле, что ты плохо себя ведешь! И тогда ты не получишь никаких вкусняшек! Коза в ответ многозначительно мекнула, и я понял, что Шура абсолютно не впечатлена угрозами. – Может, нам стоит договориться по-хорошему? – Алена снова сменила подход. – Я тебе потом принесу самой свежей травки, а ты дашь мне немножко молока. Идет? Прислонился к косяку двери, наблюдая за этим спектаклем. Избалованная московская принцесса, пытающаяся подружиться с деревенской козой, – зрелище было одновременно комичным и… трогательным. Принцесса старалась, несмотря на очевидное отсутствие опыта. – Да что же это такое! – взмолилась Алена, когда Шура снова попыталась отойти в сторону. – Я же по-хорошему прошу! Будь человеком! В этот момент коза резко дернулась, ведро опрокинулось, и Алена с воплем отскочила в сторону. – Все, хватит! – воскликнула она, вскакивая с табуретки. – Я сдаюсь! Ты выиграла, Шура! Не выдержав, я вошел в сарай. – Проблемы с местным населением? – спросил, стараясь не улыбаться. Алена обернулась, и я увидел, что ее щеки пылают от смущения и досады. – А, это ты, – буркнула она. – Пришел поиздеваться? – Пришел помочь, – я поднял упавшее ведро. – Если позволишь, конечно. Она колебалась, явно разрываясь между гордостью и отчаянием. – Ладно, – наконец сдалась. – Но только не смейся. – Обещаю, – кивнул, хотя улыбку сдержать было сложно. Взял табуретку и поставил ее рядом с козой. Шура недовольно посмотрела на меня, но с места не сдвинулась. – Садись, – сказал я Алене. – Но сначала нужно успокоить козу. – Как? – она села на табуретку, с недоверием глядя на Шуру. – Вот так, – я встал позади нее и осторожно взял ее руку в свою. – Сначала погладь ее. Медленно, спокойно. Моя рука накрыла ее ладонь, направляя движения. Я почувствовал, как она слегка напряглась от неожиданной близости, но не отстранилась. – Видишь? – прошептал я ей на ухо. – Она начинает успокаиваться. Действительно, Шура перестала дергаться и даже тихонько засопела от удовольствия. – Теперь можно попробовать подоить, – сказал я, не убирая руку. – Но движения должны быть плавными, ритмичными. Мои пальцы легли поверх ее, направляя. Алена была так близко, что я чувствовал тепло ее тела, легкий аромат цветочного шампуня и… что-то еще. Что-то чисто женское, что заставило мое сердце забиться чаще. – Вот так? – тихо спросила она, и я почувствовал, как ее дыхание участилось. Черт. Ее голос стал хриплым, и от этого по моему телу прошла волна жара. Я представил, как она произносила бы мое имя именно таким тоном, лежа подо мной… Нет, не стоит об этом думать. – Да, именно так, – ответил, стараясь сосредоточиться на процессе доения, а не на том, как мягки ее руки под моими ладонями. Но мысли предательски скользили в запретную область. Она была такой теплой, такой отзывчивой. Интересно, как бы она реагировала на мои прикосновения в других обстоятельствах? Издавала бы те же тихие звуки удовольствия, что и сейчас, когда я направлял ее движения? Мое тело отреагировало мгновенно, и я с ужасом понял, что начинаю возбуждаться. От простого прикосновения к рукам девятнадцатилетней девчонки! Что за черт со мной творится? Струйка молока попала в ведро, и Алена радостно вскрикнула: – Получилось! У меня получилось! Она обернулась ко мне с сияющей улыбкой, и наши лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я увидел золотистые искорки в ее голубых глазах, пухлые губы, слегка приоткрытые от удивления, и понял, что нахожусь в опасной близости от катастрофы. От апокалипсиса. Желание поцеловать ее ударило с такой силой, что я едва сдержался. Но не только поцеловать. Мне хотелось прижать ее к стенке сарая, почувствовать, как ее тело прогибается под моими руками, услышать, как она задыхается от страсти… Я представил, как стягиваю с нее эту простенькую футболку, под которой явно нет лифчика, потому что видно, как торчат соски, как целую нежную кожу шеи, спускаясь ниже… «Господи, что за больные фантазии! – одернул я себя. – Она же ребенок практически! А я веду себя как озабоченный старик». Но тело не слушалось разума. Возбуждение нарастало, и я понимал, что если не уберусь отсюда прямо сейчас, то сделаю что-то непоправимое. Что-то, за что потом буду ненавидеть себя. – Продолжай сама, – резко сказал, отступая на шаг. – У тебя хорошо получается. В ее глазах мелькнула растерянность, но она послушно повернулась к козе. – Иван? – позвала она неуверенно. – А ты… – Мне нужно идти, – перебил я, уже направляясь к выходу. – В лес собирался. Увидимся позже. Практически сбежал из сарая, чувствуя себя последним трусом. Но что еще мне оставалось делать? Она была слишком молода, слишком невинна, а я… Я был мужчиной с темным прошлым и грузом, который никто не должен нести вместе со мной. Шагая по лесной тропинке, я пытался выбросить из головы ощущение ее рук под моими ладонями, аромат ее волос и тот момент, когда она обернулась ко мне с такой доверчивой улыбкой. Но мысли упорно возвращались к запретному. Как бы она отреагировала, если бы я не ушел? Если бы поцеловал ее прямо там, в сарае? Отстранилась бы или… ответила? Представил, как она обвивает руками мою шею, как прижимается ко мне всем телом, как шепчет мое имя… Черт, я схожу с ума. У меня стоит, как у подростка, от одних только мыслей о девчонке, которая годится мне в дочери. Но она не выглядела как ребенок сегодня утром у бани, когда подглядывала за мной из окна. В ее взгляде было что-то очень взрослое, очень женское. И то, как она краснела, когда я намекнул на это за завтраком… Может быть, влечение было взаимным? Может быть, я не единственный, кто чувствует это безумное притяжение? «Даже если и так, это ничего не меняет», – жестко напомнил я себе. Разница в возрасте, мое прошлое, ее будущее – все было против нас. «Забудь, Морозов, – приказал я себе. – Она не для тебя. И ты не для нее». Но сердце упорно отказывалось слушаться разум. И я понимал, что эти две недели в деревне станут для меня серьезным испытанием. Испытанием, которое я не был уверен, что смогу пройти.