Глава 18. Аня

Домашний матч «Родина» — «Чайка», вторая игра

г. Ленск, 24 сентября

— У-у-у! — скандируют недовольные болельщики.

— Продули!..

— «Родина» — позор советского хоккея!

Я провожаю взглядом взбешенного Авдеева, который смотрит наверх и, кажется, делает взмах рукой специально для меня. Коротко улыбаюсь в ответ только потому, что знаю — так далеко он все равно не увидит.

В поражении Майк не виноват. Забил две шайбы, до последнего боролся, но противник оказался сильнее. Увы, это игра.

В ложе становится шумно. Справа замечаю резкое движение и инстинктивно убираю ноги под сиденье.

— Дай пройти, сука, — цедит Вита, успевая задеть мое колено.

В ее глазах стеклянные слезы.

Удар выходит очень болезненным. Потираю место ушиба и облизываю пересохшие губы, глядя на удаляющуюся спину Яичкиной. Подозреваю, вчера вечером Майк поехал к ней, чтобы сообщить о надвигающемся радостном событии.

Интересно, что он ей сказал?

Попросил подождать годик, а потом уехать с ним в Даллас?..

— Идиотка какая-то, — шепчет Бьянка. — Почему она на тебя так взъелась?

Я, не говоря ни слова, выставляю правую руку и жду соответствующей реакции.

— Маникюр новый… — она скучающе тянет, а потом взвизгивает так, что все трибуны рядом — теперь наши. — Это то, о чем я думаю?.. Это то, о чем я ду-у-маю, Андреева!

— Я не знаю, о чем ты думаешь, — схватив сумку, поднимаюсь с места и, игнорируя всеобщий интерес, закидываю ее на плечо.

Бьянка еле поспевает сзади.

— Тайга?.. Вы же после поездки в горы расстались! Или ты меня обманула?.. А ну-ка, признавайся!

— Вот еще. Мы правда расстались…

Я извинилась перед Загорским и сказала, что не смогу… Окончательно это поняла только в тот вечер. Вернее, ночью, когда засыпала в одной кровати с Майком. Ярик выслушал новость без энтузиазма, но, возможно, просто не принял ее всерьез.

— Тогда кто?

— Арктика, — отвечаю, поднимаясь по лестницам.

Рассматриваю свои кроссовки. Наряжаться сегодня не хотелось, поэтому на мне простые черные легинсы и оранжевая клубная футболка.

— Андреева! — шипит подруга, обгоняя и останавливая меня. — Ты просто обязана все рассказать. Сейчас же. Как так получилось?

Я здороваюсь с волонтерами, к раздевалке идти боюсь, потому что после проигрыша Болотов страшный как черт. Под руку ему попадаться не хочется.

— А что рассказывать? — останавливаюсь в коридоре у стены. — Свадьба через две недели, и ты — подружка невесты.

— Вау! — Бьянка пританцовывает, создавая затор из болельщиков. — Две недели? — резко останавливается. — Вы в своем уме?.. Вас петух в одно место клюнул? — наклоняется ко мне и тараторит: — Ты же не беременна?

— Ты больная?

— Фу-у-ух… Я даже платье выбрать не успею. И ты тоже.

— Все успеем. Пышной свадьбы не планируется. Родители заказали ресторан с выездной регистрацией, будет «Родина» и самые близкие.

«Родина» — и есть самые близкие…

Одергиваю себя, ругаю. Почему я молчу? Почему не рассказываю лучшей подруге о нашей договоренности с Авдеевым?

Не могу разобраться, что это?..

Стыд? Возможно.

— Я в шоке, Аня… Ты и Арктика. Я ведь всегда говорила, что вы созданы друг для друга. Как вы помирились? Как он сделал предложение? У меня столько вопросов… — прищуривается хитро. — Ты хоть счастлива?..

— Очень, — закатываю глаза и слабо улыбаюсь.

Чувствую себя потерянной.

— Это главное. А кто друг жениха? Надеюсь, мой Алтай?.. — она мечтательно вздыхает и плюхается в вендинговое массажное кресло, стоящее у стены.

— Кавказ, наверное… — отвожу глаза и сажусь в соседнее.

— Черт. Но ведь на свадьбе-то Бессмертный будет?

— Будет. Как и вся «Родина».

— И Загорский?..

— Этого я не знаю…

У меня голова кругом. Всего за один день жизнь перевернулась, а я… еще нет. Сложно.

Коридор пустеет, расстроенные зрители покидают Ледовый, остаются только наши местные. Мы с Бьянкой быстро подготавливаем несколько рилсов, как-то негласно действует правило — после проигрыша выдерживать паузу в соцсетях, поэтому этих видео должно хватить надолго.

Где-то через час появляются первые игроки. Они громко переговариваются, подкалывают друг друга и странно улыбаются, заметив меня

Он сказал всем.

Щеки опаляет жаром, а сердце валится на пол.

Все уже знают.

Поднимаюсь и высматриваю Майка, но среди парней замечаю только Ярика. Делаю усилие, чтобы не отвести взгляда, когда он проходит мимо с баулом. Получается не очень. Ужасно получается!..

— Привет, Ань, — натягивает кепку на глаза.

— Привет.

Бьянку тут же как ветром сдувает. Подруга называется.

— Пойду Алтая поищу. Пока, Анют. Созвони-имся!.. — нараспев выдает.

Киваю сдержанно и снова смотрю на Загорского. Глаза, затемненные козырьком, подбородок, плечи. Складываю руки на груди, не специально, больше инстинктивно.

— Поздравляю, — кивает на мою ладонь. Кольцо неприятно тяжелеет.

И снова усилие — чтобы не спрятать.

— Спасибо, Яр.

— Рад, что послужил катализатором в ваших отношениях, — усмехается он, переворачивая козырек назад. — Хоть в чем-то пригодился…

— Я…

— Загорский! — кричит Авдеев с другого конца коридора. — Отошел от нее!..

— Позер, блядь. В общем, пока, Ань. Ты всегда можешь на меня рассчитывать и обратиться за помощью, — говорит напоследок.

— Пока, — с облегчением выдыхаю.

— Чего он хотел? — спрашивает Майк, быстро оказываясь рядом.

Каждой клеточкой тела чувствую — на нас все смотрят. Как-то неестественно друг к другу подаемся. Оба. Губы нестерпимо обжигает горячими мужскими губами. Аромат туалетной воды Авдеева, запах геля для душа — все теперь под кожей.

— А-а-а, голубки! — доносится голос Болотова. — Хоть одна хорошая новость за день.

— На свадьбу придете, Станислав Николаевич? — разворачивается Авдеев, все еще крепко меня обнимая.

— Отчего ж не прийти? — с интересом на нас смотрит. — Дело молодое. Рад, рад за вас.

— Спасибо. — Кажется, краснею. — Приходите, мы будем рады.

Тренер прощается, а мы остаемся только вдвоем.

Поспешно освобождаюсь от объятий и подхватываю сумку.

— Обязательно было целовать меня? — шиплю, дрожа от негодования.

— Извини, Андрюш, — с голливудской улыбкой отвечает Майк. — Это как-то само собой вышло…