Глава 37. Радов

Все казалось странным.

Радов уже сутки провел в Амдерме, и его ломало, как наркомана без дозы. Было странно не снимать показания, не стоять по колено в воде, измеряя уровень реки. Не срываться каждые три часа с места, невзирая на погоду и время суток.

От привычного распорядка, неизменных правил, строго соблюдения режима, которым Радов следовал целых пять лет, ничего не осталось

Вместо этого пришла новая, странная, еще более непривычная жизнь. Последние сутки он целиком провел рядом с Таей. Они вместе покинули управление, зашли в магазин и купили продуктов по бешеным ценам, где даже гречка стоила, как канистра бензина. Потом вернулись в квартиру, в которую хозяйка беспрепятственно их пропустила, как и предполагал Радов.

И дальше все было буднично, спокойно и непривычно.

Таисия переоделась в удобное домашнее платье, которое нашла в оставленных в квартире чемоданах, приняла душ и стала готовить обед, пританцовывая на кухне под радио.

А Радов слонялся по однокомнатной квартире. Чаще курил, потому что не знал, чем себя занять. Ему было странно в этом чужом доме, но при всем при этом он довольно быстро свыкся с женщиной рядом.

Без нее это вообще не имело никакого смысла, а рядом с ней… Даже простыни и квартира уже не казались такими чужими.

Ему нравилось, что это именно она гремит тарелками на кухне. Нравилось натыкаться на нее в огромной постели, в которой они все равно спали, тесно прижавшись друг к другу, совсем как на той одноместной на станции.

Ему нравилось брать ее на столе, сразу после ужина, и не нужно было переживать о том, что кто-то их еще увидит или услышит. А потом еще раз на кровати. И все это без спешки, суматохи, не опасаясь опоздать на «срок» или не дать показания вовремя.

И все равно Радов плохо спал этой ночью. По привычке, просыпался каждые три часа, бессмысленно пялился в потолок, в первые секунды не осознавая, где он и почему это место ему незнакомо, и только женщина рядом с ним возвращала его к реальности.

В шесть утра он ушел мыть посуду, которая осталась после ужина, претворив за собой дверь кухни, чтобы не разбудить Таю. Вчера им было не до посуды, а сегодня с утра Радов снова не знал, куда себя деть.

Последние пять лет он и не спал-то никогда более шести часов подряд. И совсем разучился жить без режима.

Член опять стоял, но после горячей ночи, после ее стонов и криков, Радов уже не задавался вопросом, зачем ему сдалась эта дубина в штанах.

Не каждый мужчина умеет красноречиво рассказывать о своей любви. Куда проще доказать ее в постели.

Вымыв посуду, он посмотрел на куриные яйца в холодильнике и свежее молоко, которое Тая, несмотря на его протесты, все равно купила в магазине по неразумным ценам. Каждое яйцо стоило так, как будто действительно было золотым.

А ведь именно об этом он и думал, когда впервые увидел Таисию. Она именно та женщина, ради которой мужчина будет с удовольствием готовить и приносить завтрак в постель. Тогда Радов и предположить не мог, что окажется этим мужчиной. И что будет очень этому рад.

Он больше не мог представить ее рядом с другим мужчиной.

И в то же время не мог обрекать на суровые условия, к которым тепличная Тая была готова примерно так же, как высаженная в промерзлую северную почву роза.

А иного варианта, чтобы быть вместе, у них не было. Если Тая хотела быть с ним, то только на Вайгаче, только в роли жены начальника метеостанции.

- Опять ты хмуришься, - услышал Радов и обернулся. - Выходит, я плохо старалась прошлой ночью, раз с утра ты опять мрачнее тучи.

Тая стояла на пороге кухни, заспанная, в атласной короткой ночнушке, через которую просвечивали соски. Радов хорошо помнил, какая гладкая и прохладная на ощупь эта ткань, и какая восхитительно горячая кожа находится под ней, если задрать эту ночнушку до талии.

- Зато я, похоже, старался, как следует, - не смог удержаться он от самодовольной ухмылки, - ты прямо светишься.

Она подошла ближе и отвесила ему тумака. Выхватила лопатку из рук и уменьшила огонь на плите, где громко и опасно скворчала яичница.

- Кофе?

- Тут аппарат, - указал на черный блестящий агрегат Радов. - Но я не знаю, как им пользоваться. А турки или джезвы я не нашел.

- Не каждый мужчина признался бы в таком, - улыбнулась Тая. - Я сварю… О чем ты думал, когда я пришла?

- О тебе.

- Вряд ли это было что-то хорошее с таким-то лицом, - пробормотала Тая.

- Нам нужно решить, что делать дальше. Васильев заберет твоего Джея уже завтра, а я могу найти катер и уже завтра к вечеру мы будем на станции. В крайнем случае, послезавтра.

- Нам нечего решать. И он не мой, потому что я возвращаюсь на Вайгач. С тобой.

Тая поставила перед ним дымящуюся яичницу, а сама отвернулась к кофемашине.

- На лето, - сказал Радов, и она снова обернулась.

- Почему только на лето?

- Давай ты для начала попробуешь. Летом легче, но за два месяца ты хотя бы поймешь, что к чему, хотя это все равно не подготовит тебя к суровой зимовке. А зима там тяжелая, Тая.

- По-твоему, я не выдержу зимовку?

Радов пожал плечами, ковыряя вилкой яичницу.

- Я не хочу загадывать наперед. Может быть, у нас с тобой дело до зимовки и не дойдет.

- Ну да. Может быть, я укачу с каким-нибудь соблазнительным оленеводом зимовать в его чуме, - согласилась Тая.

- С каким еще оленеводом? - не понял Радов.

- Соблазнительным, - хохотнула Тая. - Эдаким красавцем в мехах на голое тело.

- Он будет кормить тебя сырым оленьим мясом, ты уверена, что готова к такому?

Тая поставила на стол две чашки с кофе и села.

- Прямо с кровью?

- Которое еще час назад бегало и блеяло, или что там олени делают. Сырое мясо с кровью спасает ненцев от многих болезней, в том числе и от цинги.

- Никогда не любила карпаччо, - задумчиво отозвалась Тая. - Похоже, у оленевода нет шансов.

- К тому же ты не сможешь носить вот эти свои соблазнительные вещицы в чуме.

- Почему же не смогу?

- Там холодно, детка. При минус пятьдесят в метель ты думаешь только о том, что бы на себя еще натянуть, а не как бы раздеться.

Тая расплылась в улыбке и стащила с его тарелки кусок яичницы.

- Ты назвал меня «деткой»… Что ж, в твоей спальне будет, как минимум, плюсовая температура, а раздеваться снаружи я не планирую. Так что, похоже, мне придется забыть об оленеводе, а тебе, уж извини, о сексе на метеоплощадке.

Радов сначала замер, а потом расхохотался.

- Хорошо, эту фантазию вычеркиваем… Тебе понадобится хорошая одежда, а не вот это.

- Нет проблем. Наверное, я смогу заказать все это почтой и потом это доставит баржа.

- Ты не хочешь выбрать вещи сама? - удивился Радов.

- Я их и выберу, но онлайн. Зачем мне куда-то ради этого ехать в наш век технологий.

- Ладно… - протянул сбитый с толку Радов. Что-то Тая очень быстро соглашалась с ним во всем. - Косметика, лекарства, какие-то еще женские штучки?

- Возможно, придется перейти на оральные контрацептивы, поскольку я не смогу ездить каждые три месяца к гинекологу на укол, - только и сказала Тая.

- Это гормоны?

- Ну да.

- Если что, презервативы меня тоже не пугают.

- Отлично! - просияла она. - Что еще?

Радов сцепил руки перед собой на столе.

- Ага, - сказала Тая. - Вижу, самое важное ты приберег на потом. Ну говори.

- Дело в том, что ты, конечно, можешь пожить какое-то время на станции, как туристка… Но если ты хочешь жить там… Не постоянно, нет, но хотя бы дольше нескольких месяцев, то для этого ты должна… быть моей женой.

Повисла тишина.

- Ты это серьезно?

Радов развел руками.

- Давай мы вернемся к этому разговору в конце лета…

- Я согласна.

- Да, я тоже согласен с тем, что сейчас несколько рано…

- Ты не понял, Федор. Я согласна выйти за тебя.

***

Он так и замер. Уставился на эту женщину в розовом атласе на тонких бретельках, одна из которых постоянно норовила сползти с ее плеча. Она улыбалась.

Предложение вышло, пожалуй, даже хуже, чем признание в любви. Даже не на тройку, скорее на твердую двойку. Джей ради такого дела привез ее на Север, наверняка подготовил пламенную речь и кольцо, а Радов сообщил об этом буднично, за яичницей и кофе, после зимних сапог и годового запаса презервативов. И у него даже не было кольца.

- Ты уверена? - выдавил он.

Тая выскользнула из-за стола, убрала пустые тарелки и чашки в раковину. И потом неожиданно села прямо перед ним на столешницу.

Комбинация задралась, обнажая бедра. И полное отсутствие нижнего белья под ней.

Придется принять меры, если она продолжит так равнодушно относиться к нижнему белью, особенно когда они будут на станции. Радов еще не знал, какие меры он собирался предпринять, но надеялся, что найдет нужные доводы, которые не находил сейчас, когда видел перед собой Таисию с разведенными по обе стороны от него ногами.

- А ты? - спросила она.

Радов с трудом вспомнил собственный вопрос. Хотя, по сути, это и не было вопросом. Таю он поставил перед фактом, что им нужно пожениться.

- Уверен ли я? Я уверен только в том, что уже не смогу без тебя.

Его руки легли ей на бедра, он развел ее ноги еще шире. Сделал ее позу до бесстыдного открытой. Тая откинулась назад, на локтях. Бретелька снова сползла с ее плеча, но она уже не пыталась возвращать ее на место.

Радов потянулся и приспустил атласную ткань с одной ее груди. Погладил, поднимаясь все выше к соску.

- Уверен, что никогда не видел такой красивой груди, например, - снова сказал он.

И Тая закусила губу, сдерживая стон, когда он сильнее выкрутил ее сосок между пальцев.

- И уверен, что ты вкусней всех десертов, что я когда-либо пробовал.

Он нагнулся, не сводя с нее взгляда. Заметил, как она задержала дыхание, и как судорожно выдохнула, когда он впервые, медленно провел языком между ее ног.

- И я не ошибся.

Он закинул одну ее ногу к себе на плечо, подтянув Таю ближе. Почувствовал, как она выгнулась всем телом, когда его язык проник в нее.

Он больше не мог держаться от нее на расстоянии. Не мог выстраивать барьеры между собой и этой женщиной. Он хотел раствориться в ней и быть с ней. И был благодарен за то, что она уже сделала для него. И собиралась сделать.

С ней он впервые за эти годы почувствовал себя полноценным мужчиной, у которого были востребованы не только мозги. Сначала она покорила его член, а теперь и сердце. Если раньше Радов хотел только трахаться и неважно с кем, сейчас он хотел любить. И только одну женщину.

Самую красивую, страстную и нежную, какую ему доводилось встречать. Он и не надеялся, что встретит ее не где-нибудь, а на собственной же метеостанции у черта на куличках. Она сама приехала к нему и то первое желание, которое возникло, когда Радов впервые ее увидел, стоя на холме, было правильным. Схватить и сделать своей. Только своей.

- О боже… да, да! - стонала Тая под его руками и губами.

Она станет его. Будет принадлежать ему целиком. Зависеть от него. Иначе на Севере не будет. Независимость это не про общую зимовку, не про крохотный остров, на котором они окажутся взаперти на долгие месяцы темной полярной ночи.

Он сжал ее сосок и легко прикусил чувствительную плоть, и Тая взорвалась от оргазма, по-прежнему улыбаясь даже сквозь стоны. Беспорядочно касаясь его волос, рук, головы, она металась по столу, а он ловил отголоски ее затухающего удовольствия.

Потом поднялся, навис над ней над столом и направил член в нее, не сводя с нее глаз. Радов хотел видеть все эмоции, хотел запоминать их снова и снова.

Самое первое проникновение всегда было острым, чувствительным. Волнительным. В какой бы раз не происходило, Радов ощущал это так, как будто это происходило впервые. Он входил в Таю медленно, наслаждаясь тем, как она все сильнее впивалась в его плечи, как замирала на полувдохе с приоткрытым ртом. Как крепче обхватывала его ногами.

И как вздрагивала всем телом, когда он сильным внезапным ударом погружался в нее до упора.

Он впервые позволил себе оставить темный засос на ее ключице. И на шее, и на груди. Он наконец-то имел на это право.

Он обожал ее грудь и теперь мог целовать и облизывать ее, сколько угодно. И пусть вчера его член уже побывал между ними, когда Тая сводила его с ума тем, что ловила его ртом и облизывала языком, как мороженое, теперь он сможет делать это снова и снова, когда только захочет.

Наверное, только сейчас Радов в полной мере прочувствовал удовольствие от первого за много лет выходного. Хотя все еще не понимал прелесть завтраков в ресторанах. Ведь он не смог бы оттрахать свою жену, разложив ее прямо посреди зала, как он сделал это сейчас на собственной кухне.