Глава 40. Таисия

- Избежавший суда бывший миллионер Федор Радов взят под стражу и сейчас…

Чертыхнувшись, Таисия потянулась к пульту от телевизора и выключила звук. От кадров, на которых Радова вели через толпу журналистов, снова сжалось сердце.

Таисия нажала на паузу.

Это была запись. Чертова запись на повторе.

С того момента, как Радова доставили на первое слушание по его делу прошло больше месяца. Только в тот единственный раз он попал в объективы камер журналистов, и хотя с тех пор его имя продолжали трепать и газеты, и новостные репортажи, сам Радов в прицел объективов больше не попадал.

Вплотную приблизившись к висевшей на стене плазме, Таисия провела пальцами по застывшему лицу Радова. Она знала с точностью до секунды, когда нужно остановить запись.

В этот момент, когда он, обернувшись на пороге суда, оглядывал собравшуюся толпу. В прищуре глаз угадывалось пренебрежение собравшимися зеваками, а на губах играла язвительная усмешка.

Они увезли его южнее, туда, где уже закончился май и вовсю разгоралось самое настоящее лето. Только поэтому Таисия тоже вернулась к привычной жизни, хотя на деле от прежней жизни и не осталось ничего прежнего.

На этих кадрах Радов был в легком летнем брюках цвета мокрого асфальта, без пиджака, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Его не водили на слушания, как обычного заключенного. Ему не выдали робу и не посадили в СИЗО. Первое же слушание закончилось для Радова домашним арестом, но, сколько Таисия не билась, ей так и не позволили узнать, что теперь считалось его домом и где именно его держали.

Правды нигде не было. СМИ путались в обвинениях. Что с них взять? В этом застарелом противостоянии журналисты были марионетками, пляшущими под указку правящей партии.

Как сказали Таисии адвокаты, власть еще не до конца определилась с тем, в чем именно они должны обвинять Радова.

После того рокового звонка из Амдермы Тая звонила бывшему мужу всего раз. Высказать все, что она о нем думала.

- Ничего нового я не услышал, - бесстрастно отозвался Бестужев, когда она закончила. - Что тебя связывает с ним, Таисия? Мало, что ли, в мире других мужчин?

- Таких, как он, действительно мало. Жаль, что таких, как ты, Бестужев, слишком много.

- Да ты втрескалась в него по уши, Таисия.

- Гори в аду, Бестужев.

На том и распрощались.

Каждую минуту Таисия кляла себя из-за того, что в минуту слабости позвонила именно бывшему мужу. Он ненадолго стал человеком, когда встал на ее сторону, чтобы помочь Марку и вытащить того со дна самоуничижения, куда из-за несчастной любви рухнул их сын.

Таисия решила, Бестужев одумался, исправился, а ведь именно он и был тем, кто жизнь собственного сына пустил под откос, что уж говорить об его отношениях с другими людьми… Не стоило забывать об истинном лице Федора Бестужева. Ой, как не стоило.

Все прошлые дни для Таисии начинались со звонков адвокатам и продолжались беседами с доверенными людьми, которые никогда не называли настоящих имен. Они встречались через третьих лиц, иногда ради всего нескольких слов и всегда в многолюдных местах, но дело Радова, несмотря на все усилия Таисии, то и дело заходило в тупики, о которых заранее позаботились люди Бестужева.

Ее адвокаты не могли получить на руки даже документа дела, чтобы узнать, в чем действительно обвиняли бывшего руководителя метеостанции.

Сама Таисия часами просиживала за архивными документами пятилетней давности, пытаясь выяснить, из-за чего Федор Радов однажды перешел дорогу Бестужеву.

Она натыкалась на собственные фотографии с мужем, сделанные с официальных мероприятий, и впервые видела себя со стороны. С глянца на нее смотрела красивая, но глубоко несчастная женщина.

Таисия долго рассматривала одну из фоток с давно забытого светского мероприятия, на котором Бестужев улыбался и совершенно бесстыдным образом, глядя в кадр, обнимал одну из певиц, а Таисия стояла по другую сторону от него и тоже улыбалась. Они пришли на вечер творчества, Таисия хорошо помнила, как Бестужев пристыдил ее, отчитав за глупую ревность, поскольку он всего лишь спонсирует молодые таланты.

Эта молодая и талантливая после выпорхнула из черного внедорожника прямо на глазах у Таисии, поправляя задравшееся платье и вытирая размазанную губную помаду.

После она говорила, что благодарна спонсорам, которые разглядели ее талант и поддержали с первым альбомом.

А Бестужев, оставаясь в машине, прикрикнул в приоткрытую дверь, чтобы Таисия поторапливалась, чего, спрашивается, примерзла к этому тротуару?

Она села в эту машину, которая пропахла сексом, к этому мужчине, который только что трахал певичку в этой самой машине. И промолчала. В сотый раз. Потому что уже знала, что скандалы ничего не дадут, а он не изменится.

После таких снимков Тая курила дорогие узкие сигареты, сидя в одиночестве в своей пустой квартире. В каком невыносимом аду она жила, сколько впустую потерянных лет…

Теперь она твердо знала. Ее чувства к Радову не были прихотью богатой дамочки, как считал Васильев.

Да и сам Радов был неправ, когда говорил, что это дело касается его одного. Возможно, у него были свои собственные счеты с Бестужевым, но и у Таисии их хватало.

Пальцы касались холодного экрана телевизора, на котором застыл в полуобороте Федор Радов, а память услужливо подсовывала кадры на столе в рубке метеостанции, на узкой кровати, на кухонном столе и широкой кровати на съемной квартире.

Лучшие дни ее жизни.

Единственная слабость, которую она себе позволила за это время, была эта запись. Если бы она была сделана на кассету, та давно стерлась бы до дыр.

Пушистый хвост хлестнул по голым ногам, и Муфаса с тяжелым вздохом обрушился подле нее на пол.

Тая не знала, как отреагирует Радов на то, что она все-таки перевезла Муфасу на континент. Она решилась на этот шаг сразу же, когда его увезли. Вернулась к Васильеву в порт и объяснила ситуацию.

Вместе они прибыли в Варнек, единственный поселок на острове, куда Васильев и вез контрафактный алкоголь. Именно туда Паша должен был доставить Джея, но Тая не стала дожидаться встречи с ним. Васильев нашел ей проводника и тот на вездеходе доставил ее на станцию. Джея уже не было, как и Паши.

Они долго пили чай со Светой на кухне, Тая сама приготовила обед, пока девушка ходила на метеоплощадку снимать данные. На станции никто не знал о том, что Радов не вернется к ним в ближайшее время.

Таисия дождалась Пашу, как смогла, объяснила ему, что теперь вся ответственность лежит на нем. Паша поначалу не поверил, решил, что это розыгрыш, все ждал, что Федор Михайлович вот-вот появится и рассмеется тому, что Паша так повелся.

Решающим доводом для Паши стали слова начальства из Росгидромета. По рации Паше сообщили, что из-за чрезвычайной ситуации отпуска двух других работников метеостанции прекращены в срочном порядке и скоро штат станции будет полностью укомплектован.

Ночевала Таисия в спальне Радова, а на утро поблагодарила ребят за все и попросила связаться по спутниковому телефону с вертолетной станцией. Она знала, что это возможно. За деньги возможно все.

Даже перевезти огромного пса без документов. Хотя и пришлось вытерпеть сомнительные шуточки пограничников о том, что она точно везет с собой пса, а не медведя?

Муфаса осунулся даже за те несколько дней, пока Радов отсутствовал на станции. Таисия моментально приняла это решение, когда, оставшись с ней наедине в опустевшей спальне Радова, большой пес молчаливо подошел к ней и уткнулся носом в ладони.

Поначалу она считала, что он вел себя так из-за того, что она пахла Радовым. Но запах, разумеется, вскоре исчез, как бы она не хотела обратного, а вот Муфаса своего расположения к ней не изменил.

Хотя она не переставала удивляться тому, что Муфаса продолжал беспрекословно слушаться ее.

Вопреки страхам Радова, к поводку, ошейнику и даже наморднику Муфаса отнеся с по истине буддийским смирением. Он гордо вышагивал по парку, и вместе с ним Таисия не опасалась выходить даже далеко за полночь. Никто не рисковал переходить дорогу огромному семидесятикилограммовому медведю в собачьем обличии.

Когда Тая включала запись, пусть и без звука, пес всегда подходил ближе и часто и тяжело вздыхал. Она была уверена, что пес все понимает.

Даже то, что раз именно она испортила жизнь его хозяину, то она же и должна все исправить. А собачьим долгом Муфасы было проследить за этим. Поэтому он и оставался рядом.

В такие моменты Тая обнимала Муфасу и, уткнувшись в плотную шубу, шептала:

- Я не подведу, Муфаса. Вот увидишь. Однажды он вернется.