Глава 30. «Тень»

Самое страшное —не когда тебя бьют.Не когда тебя запирают.

Самое страшное —когда тебе показывают ложь,похожую на правду.Когда тебе вручают видео, где он целует другую.Когда тебе показывают фото, где она в постели с чужим.Когда тебя оставляют одного —и шепчут: «Ты ведь сам видел.»И в этот моментдаже любовьначинает сомневаться.__________________________________

Она сидела в кабинете прокурора.

Не по вызову.По «просьбе».

На экране — видео.

Тёмная камера.Две фигуры.Женщина.Мужчина.Он — в форме заключённого.Она — в чёрном.Они целуются.Долго.Страстно.

— Узнаёте? — спросил прокурор.

Анна смотрела.Не моргая.

Это не он.Губы — не те.Плечи — уже.Поцелуй — жадный.А Марк…Марк целует как будто боится сломать.Как будто каждый раз — в первый.Как будто дышит в меня.

— Нет, — сказала она.

— Вы уверены?

— Уверена.

— А если я скажу, что это — из камеры наблюдения?

— Тогда скажу: камера — врёт.

Он усмехнулся.

— Вы верите в него больше, чем в доказательства?

— Я верю в то, что чувствую, — сказала она. —Вы можете показать мне тысячу видео.Но вы не сможете подделать пульс,с которым я касаюсь шеи,когда думаю о нём.Вы не можете подделать дрожь,с которой я жду его голоса.Вы не можете подделать правду.

Она встала.

— Я ухожу.

— Ваша машина будет осмотрена, — сказал он. —Мы ищем улики.

— Ищите, — бросила она, не оборачиваясь. —Но знайте:я вижу ваши машины.Я вижу, как вы следите.И я всё равно буду здесь.

В тот же день.

Марка вывели.

Не на прогулку.Не на допрос.

— В одиночку, — сказал надзиратель.

Он не сопротивлялся.

Знал:это — наказание.За голосовое.За улыбку.За то, что он сказал: «Вы не поймёте любовь.»

Камера.Стены.Темнота.

Телефон — забрали.Связь — разорвана.

Он сел.Закрыл глаза.

Она не ответила.Три дня.Ни слова.Ни «ты».Ни «я с тобой».Ни прикосновения к шее.

Может…может, она ушла?Может, поверила?Может, думает — я изменил?

Он не плакал.Он горел.

И вдруг —

дверь.

Надзиратель.В руке — лист.

Фото.

Анна.В постели.С мужчиной.Голая.Глаза закрыты.Рот — в стоне.

— Узнаёшь? — спросил он.

Марк смотрел.Долго.

Это не она.Её шея — тоньше.Плечо — без родинки.Поза — не её.Анна не стонет.Она шепчет.Она говорит: «Марк…»

Он поднял глаза.

— Это — мусор, — сказал он.

— А если я скажу, что это — с её телефона?

— Тогда скажу: вы врёте.

Он рванул фото.Бросил в лицо.

— Я верю ей.Даже если весь мир скажет — нет.Даже если вы покажете мне её труп.Я верю.Потому что я чувствую.

Надзиратель ударил.

Марк упал.Кровь из губы.

Но улыбался.

— Бей, — прохрипел. —Но знай:ты не сломаешь нас.Ты не посадишь сомнение.Ты не заставишь меня перестать верить.Я не просто люблю.Я знаю.

Ночь.

Она ехала.

К тюрьме.

Не ради встречи.Не ради свидания.

Просто — быть рядом.

Остановилась.Выключила фары.

И увидела.

Не одну машину.Не две.

Три.

Стоят.Фары включены.Не скрываются.

Следят.Открыто.Как предупреждение.

Она не уехала.

Сидела.Смотрела.

Потом — медленно —подняла руку.

Прикоснулась к шее.

Я с тобой.Я не исчезну.Я вижу их.Я не боюсь.

И прошептала:

— Следите.Я всё равно буду здесь.Но знайте —я вас вижу.