Глава 21

Мартина Рот или попка. Выбор без выбора! Какой нахал… Еще больше меня раздражает, что Декабрин в себе уверен. Думает, что я его хочу. А я хочу, конечно! Но не так, как хочет он. Часть меня отталкивает саму мысль ласкать его так… Он впустил в нашу интимную жизнь постороннего человека, изменил с моей подругой. Вот пусть она ему и сосет, и в попу дает. Я не могу позволить, это слишком интимно для меня. Не только он считает оральные ласки чем-то особенным. Про второй вариант вообще молчу. Это редкий десерт в нашем меню сексуальной жизни, а после услышанного, как он Людку хотел на нашем супружеском ложе в попень отжарить, так вообще табу. Стоп. Красный… Попу мою он не получит! Рот тоже. Изменник даже не раскаивается. И бровью не повел. Напротив, гляжу я на сытую, улыбающуюся физиономию Декабрина, горящую от предвкушения, и понимаю, что мой способ не просто малоэффективен. Мой план – полный отстой. Провал… По всем фронтам. Гоша заскучал в браке со мной и получил теперь нескучную жену, открытую для новизны. Теперь и секс кажется ему ого-го каким желанным, потому что стояк не опадает вовсе. И от Людки он тоже не избавился. Теперь у этого кота кругом сплошь сметана, а я… Может создаться впечатление, что я из трусов выпрыгиваю, чтобы он на меня первой посмотрел. Мартина, так никуда не годится. Все, завязываем… Вот только что делать сейчас? Декабрин твердо намерен потрахаться! Мне тоже хочется получить разрядку. День просто сумасшедший. После оргазма спится сладко… Мне нужны силы и ясный ум, чтобы решить, как быть дальше. – Хочешь мой рот? – Хочу тебя всю! Декабрин прижимает меня крепче, сгребает пятерней трусики так, что тонкая ткань между складочек впивается и щекочет чувствительную плоть натяжением. – Но да, начал бы я с твоего ротика. Давненько не пробовал твой проворный, острый язычок в деле. Свободной рукой Декабрин поглаживает мою шею, а потом плечо, опускает ладонь, надавливая. – Хочешь, чтобы я тебе сосала? Глаза Гоши темнеют. Перестав лапать меня, он начинает расстегивать брюки. – Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Я опускаю взгляд. Его член выпирает будто толстая свая, которую забыли забить на стройке. Ох, как представляю… Делаю шаг назад, подныривая. Выбираюсь из-под гнета ладони мужа, быстро стянув трусики, ныряю в ванну, под шапку пены. – Я хочу умыться. А ты? – Чертовка рыжая, – бранится. – Я с ума схожу от желания… А ты? – Ммм… Даже не знаю. Я расслабленно опускаюсь на бортик ванны спиной, Декабрин, быстро раздевшись, занимает место напротив. Впрочем, его терпения хватает на несколько секунд, потом он решительно движется ко мне, готовый сломать все преграды и мое сопротивление – тоже. Просто вырвать хребет моей стойкости и хрясь об колено… Решаю быть хитрее. Декабрин хватается за бортики нашей большой ванны, чтобы занять место ближе, я выставляю ножку и глажу член мужа большим пальчиком. – Полегче, ковбой. – Я сейчас лопну. Яйца такие полные, что звенят… – Что тебя так завело? – уточняю я. – Предложение Юры? Может быть, ты разозлился, потому что тебе понравилось его предложение? – Я разозлился, потому что увидел, как он тебя за сиськи лапал. Хотя убеждал на голубом глазу, что его интересует только вагина жены! Групповушку они хотели. Свингеры самые настоящие. Все трахаются со всеми… Вот что у них на уме. – Беспокоишься за свою попку, ммм? Декабрин метнул в мою сторону зверский взгляд. – Я шучу, Гоша! Улыбнись… – Просто такие развлечения, толпой, не для меня. Я удивлен, что ты выбрала этот клуб. Может быть, я тебя плохо знаю? Я поглаживаю член мужа. Он такой большой, толстый, напряженный. Его головка выглядывает над водой, как поплавок. – Дело в другом. Может быть, я саму себя не знаю, а? Как думаешь? Декабрин хмурится. – Не понимаю. – Я вся в семье, в работе, в заботе о семье и тебе, кстати говоря, тоже. Иногда нет времени подумать, не изменилась ли я за все эти годы? – Уборка, готовка, глажка… Ты взвалила на себя все это. Не делегируешь обязанности. В быте легко потеряться! – Я пыталась. Помнишь, как-то уборщица приходила. И готовила она тоже. Ты даже есть не стал и еще несколько дней напоминал, как отвратительно это было! – Да потому что твоя стряпня для меня вкуснее! Это факт. Намекаешь, будто я своей реакцией дал тебе понять, типа это неприемлемо?! – Типа того, да. – Черт, Манюня… – выдыхает Декабрин. – Это не так. Можно же и другую повариху поискать. Можно привыкнуть. Я хочу видеть тебя улыбающейся, задорной. В последние дни мы проводим время вместе и говорим больше, чем за год до этого. В курсе? Нехотя признаю его правоту. – И потом… Ты сама – та еще перфекционистка. Вспомни уборщиц… Сколько их было. Ты потом после каждой из них сама с тряпкой ходишь и ворчишь, ворчишь, что все не идеально! Пыль и ошибки всюду выискиваешь! – передразнил меня Гоша. – Мы оба привыкли вкалывать на результат. Но отношения – тоже важно. Иногда пусть лучше в доме будет бардак или еда ресторанная, чем так, как в последнее время. Не дом, а музей-выставка образцовой семьи, блять, а я дрочу, сидя на унитазе. – Дрочишь, сидя на унитазе?! – захихикала я. – О нет… – Или в душе… Ладно, я чутка приукрасил. В душе чаще, конечно. Ты поняла меня. – Да. Значит, тебе не понравились поползновения Юры. А что насчет Насти? Декабрин напрягся. – Что насчет Насти? Намекаешь на новизну, говоришь, что не знаешь себя. Тебе… – пауза. Потом звучит удивленное. – Тебе с ней понравилось, что ли! – Ты меня не остановил сразу же. Не вмешался. Понравилось смотреть? Возбудился? Настя сказала, что ты смотришь. – Конечно, я буду смотреть. Моя жена целуется с девушкой и делает это охотно. Я смотрел, пребывая в ахуе, пытался понять, нравится тебе это или нет. Потом вмешался… – Твои чувства, когда смотрел? – Мои? – Да. Ты не возбудился? – Поймала с поличным, у меня маленько подпрыгнул. – Маленько? – прижимаю стопу плотнее к его члену. – Каюсь, хуй капитально привстал. Но не потому, что ты с девчонкой лизалась. Я тобой любовался, ревновал. Это была не та привычная ревность. Другая. Я, в целом, тебя ревновал за интерес к новизне, к другому. Хотел эгоистично, чтобы ты была рядом в этот момент и только со мной новое узнавала. Как-то так… Не готов тебя делить ни с кем. – Ох, как сладко это звучит. – А что насчет тебя? – поинтересовался Гоша. – Тебе понравилось? – Лапания Юры – нет. Его предложение – секс вчетвером? Тоже нет… Пусть даже только ты меня трахал, а он – свою. Не смогла бы кайфануть от секса с тобой, зная, что меня трогают, смотрят, оценивают… Наверное, для такого нужно было бы полностью отключиться. Обкуриться или упиться вусмерть. С размытым сознанием. Не было бы остроты ощущений… Тех, что мне нравятся в сексе с тобой, – разоткровенничалась я. – Но… – Но? – Настя сказала кое-что, и это не дает мне покоя. – Что именно? – Она сказала, что никто так меня не будет ласкать, как она. Так нежно, внимательно, горячо… – я прикрыла глаза, чтобы Гоша не догадался о блефе. – Не знаю. Может быть, это просто слова, но я была с тобой честной. Да, думаю о ее словах, о том, что ты сказал позднее. Действительно ли только между нами нечто особенное? Или секс – это просто секс и дело лишь в мастерстве? – Только я могу делать тебя куни. Запомни! Об этом я и говорил. Теперь я ревную тебя не только к мужикам! – мрачно закончил Гоша и вдруг поднялся, включил лейку душа, чтобы ополоснуться под ней. Потом он протянул ладонь мне и быстро вымыл меня, вытер тщательно. Он ничего не говорил, молча отнес меня на диван и раздвинул ноги по-хозяйски, устроился между ними. Гоша молчал. Но по особенному блеску в его глазах я поняла, что он хочет доставить мне удовольствие и будет стараться делать это лучше, чем всегда. Ох, да… Огонь забурлил в крови. Приятный трепет охватил низ живота. Старайся хорошенько, Гоша, едва не мурлыкнула я… Твоя жена хочет последний раз кайфануть от умелого рта на моей киске. Сегодня – в планах отдохнуть, а завтра соберу все вещи Гоши и отвезу их к Людке, пусть принимает возлюбленного! – Ты улыбаешься так, будто что-то задумала, Манюня, – замечает Гоша. Он такой внимательный сейчас… – Больше никаких клубов и самодеятельности! – заявляет муж и внезапно переворачивает меня на живот, быстро придав нужную для него позу. Я возмущенно дышу. Он поставил меня на четвереньки и давит ладонью на спину, чтобы я в пояснице прогнулась и стояла вот так, открытой для него, полностью беззащитной, уткнувшись лицом в обивку дивана. Тем временем ему будет доступен весь мой тыл, а я не могу позволить очень многое из того, чего хочется ему. Рука Декабрина скользит между ножек. Он проводит пальцами по губкам, я не могу сдержаться от стона. – Прогнись, – снова надавливает на мою спину. – Я думала, ты хочешь меня поцеловать там… Как умеешь только ты. – Крошку приласкать хочу, – шумно дыша, отвечает Декабрин. – Но кто сказал, что это будет стандартно? Манюня, дай мне… Обещаю, тебе понравится. Немного подумав, я решаю выполнить просьбу. Но если он начнет делать что-то из запрещенного, клянусь, я устрою ему ад! * * *Гоша ДекабрьЯ продавливаю ладонью между лопаток. Жена понимает, чего я от нее хочу, но немного упрямится, прежде чем встать в нужную позу. Но стоит только немного погладить ее между ножек, как она начинает всхлипывать. Доступная. Красивая. Моя. Желанная… После сегодняшней прогулки я хочу ее еще больше и просто не представляю, как можно желать другую, когда рядом есть она, с такой идеально тугой, крепкой попкой, приподнятой для меня. Я впитываю ее глазами. Каждый сантиметр ее тела. Мой член пульсирует от желания погрузиться в нее и подвигаться. Но сначала – ее удовольствие. Я же держу свое слово. Я покрываю поцелуями ее спину, пока не добираюсь до самого низа. Медленно поглаживаю, не торопясь никуда. Мартина вздыхает, выгибая спину еще сильнее, и я чувствую, как жажда внутри меня переходит все границы. В особенности мой взгляд жадно пожирает ее задницу – крепкая, подтянутая задница. Запретный плод, который мне не часто удается сорвать. Но сегодня я возьму все. Мне становится все сложнее контролировать себя. Когда она такая доступная, нежная и подтекает влагой на мои пальцы, члену становится слишком больно реагировать на подобную провокацию. Я обхватываю пальцами свободной руки свой член, поглаживая. Наклоняюсь ниже, вдыхая аромат ее киски, который бьет по всем моим рецепторам одновременно. Как подумаю, что этого сокровища могли касаться чужие губы, язык, мигом зверею. Это только МОЕ, и точка. – Расслабься, Манюня, – выдыхаю я. – Больше не могу ждать, – признается Мартина. Выгнувшись еще больше, она просовывает руку между ног и медленно поглаживает себя, вызывая у меня приступ возбуждения. – Полегче. Эта крошка сегодня – только моя! – заявляю ревниво и рьяно приступаю к главному. Я совершенно бесстыже постанываю, когда прикасаюсь к ней губами, собирая влагу. Я позволяю своему языку пробежаться сверху-вниз и обратно широкой дорожкой. Мартина всхлипывает, тихо постанывая, когда я медленно толкаю язык внутрь нее. – Ох, Гоша… – выдыхает Манюня, изгибаясь. Она водит бедрами из стороны в сторону. – На место! – Хлопнув ее по заднице, даю понять, чтобы не ерзала. По телу жены проходит ощутимо сильная дрожь. Наши игры ее тоже заводят, значит, я все делаю правильно. Медленными, чувственными прикосновениями, чередуя губы и язык, я дразню ее клитор, заставляя жену извиваться и задыхаться, прежде чем мой язык скользит выше. В моих планах добраться еще выше. Губами и языком. Такого прежде я не делал. Даже ей… И от одной мысли, что я настолько в жене увяз, меня кроет. Слишком сильно кроет. Пальцы на члене двигаются без остановки. Заставляю себя притормозить, чтобы не спустить раньше времени. – Нравится? – Ох да… Продолжай, умоляю, – выдыхает Мартина. – Ты все еще думаешь, что между нами нет ничего особенного, а секс – это лишь вопрос мастерства?! – Боже, нет… Ты… Тот самый… Мой… Единственный! Продолжай, прошу. – Попроси хорошенько! – Вылижи меня, я хочу кончить в твой болтливый рот! – порыкивает от нетерпения жена. Большего мне не нужно. – Ты в него кончишь, зальешь по полной. Мой язык скользит по ее влажной дырочке, жена постанывает все громче. Теперь я пускаю в ход пальцы. Большой палец потирает ее клитор, когда провожу языком по влажному отверстию и пускаю в него толчками язык. Пальцы Мартины царапают обивку дивана. Мы так спешили, что забыли постелить простынь. Я обо всем на свете забыл. В том числе и о презервативах, которые с некоторых пор требует в сексе моя жена. Глупая, ей ни к чему от меня прятаться, и, надеюсь, очень скоро она это поймет. В момент, когда она почти достигает пика, я меняю положение губ и языка. Толчки моего языка в ее влажном, сокращающемся входе сменяют пальцы и вязнут в сладкой, тягучей влаге. – О-о-ох… – выдыхает она, когда я начинаю трахать ее пальцами, не забывая трогать клитор. Сам же поднимаюсь выше и касаюсь языком ее тугого напряженного колечка попки. Я медленно облизываю его, чувствуя, что покраснел, аки рак. Жаром полыхнуло, залило все. – Гоша! – замирает Манюня. – Гоша, ты… Ты что делаешь?! Боже… – Тихо, – говорю голосом, дрожащим от возбуждения и новизны. – Я делаю то, что хочу, и ты мне это позволишь. Ясно?! – Я… Я и не думала, что это возможно. – Скажи одно. Тебе приятно? – Очень. Просто жарко. Слишком жарко… – Мне тоже. Я снова целую ее, покручиваю языком вокруг тугого колечка, целуя. Совершенно перестаю сдерживаться, окончательно признавая поражение перед этой женщиной – моя жена, любимая, мать моего сына… Я ласкаю языком и губами ее задницу, и мне это нравится. Она открыта для меня, дрожит, сжимается и тут же расслабляется под ласковыми движениями. Я толкаюсь языком глубже и настойчивее, в такт этому поглаживая свой член. Мышцы каменеют, член пульсирует, яйца, переполненные, ноют от желания освободиться. Большей части меня хочется потрудиться между сладких половинок попы не только языком, но и членом, погрузиться до самого основания и двигаться до предела. Но сейчас я забочусь о ее удовольствии, поэтому не спешу потакать своим желаниям, отодвигая их на второй план. Сначала она сдастся мне вот так, кончив… Я начинаю лизать ее быстрее и глубже – большим пальцем потирая ее клитор, в то время как языком кружу по ее заднице. Громкие и мягкие стоны жены наполняют зал, вибрируют где-то в глубине моей грудной клетки. Мышцы сводит. Я двигаюсь все быстрее и быстрее, рука скользит по члену на предельной скорости, с той же скоростью я двигаю пальцами в хлюпающей соками крошке и трахаю языком попку. Я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить прямо сейчас. Хочу ее оргазма, как никогда прежде. – Давай! – рычу. – Давай же! – А-а-ах! В голове как будто что-то взрывается, когда Мартина, не выдержав натиска, кончает. Ее рыжие волосы шевелятся, как змеи, когда ее трясет, тело дрожит, а я осатанело продолжаю лизать, двигать пальцами и сосать, наслаждаясь звуками ее оргазма. Он длится бесконечно прекрасно. Я на волоске от того, чтобы сойти с ума. Мартина расслабленно падает на живот, перекатывается на спину и улыбается мне. – Гоша… – Манюня… Яйца зудят, готовые лопнуть. Жена прикусывает губы, сжимает свою грудь обеими руками. – Кончи на меня, – просит она, играя со своими прекрасными титьками у меня на глазах. Она смотрит мне в глаза. – Ты только что целовал мою задницу. Мне очень понравилось, а тебе? – Безумно… Яро надрачивая член по всей длине, наклоняюсь, часто дыша. Мартина сжимает грудь и разжимает, перекатывает соски между пальцами. – Ты делал так раньше? – Нет! – Запрет остается? Он в силе?! – Это все… Ласки языком и губами только для тебя, – говорю на последнем издыхании. – Еще раз повтори! – требует жена. – Только для тебя! Всегда так было и будет… Ты только моя… – последнее слова хриплю, из члена вырывается густая, молочная струя, пачкая ее сиськи, немного падает на подбородок и нижнюю губу. Выжимаю из себя последние капли с рыком. – Размажь! – требую. Глаза Мартины вспыхивают, но она исполняет, разносит мою сперму по себе, как лосьон для тела. Я падаю сверху, совершенно обессиленный, дышу ей в шею. Она как всегда, пахнет остро и пряно… – Гоша, – мурлыкает мне на ушко. – Ты меня утрахал… Зверюга! – Я еще хочу. – Ненасытное чудовище! Дай мне перевести дыхание. Мы вырубаемся почти сразу же! Я так точно засыпаю мгновенно. Утром просыпаюсь, мы все так же лежим на диване, но уже накрытые тонким одеялом. Наверное, Мартина вставала, укрыла нас. Уже довольно светло. Значит, я проспал привычно ранний подъем, но очень этому рад. Пялюсь на спящее лицо жены и улыбаюсь, как будто в первый раз ее трахнул и невероятно горд собой и тем, что ей понравилось. Я заказываю нам завтрак, отправляюсь в душ тихо-тихо, чтобы не разбудить Мартину… Возвращаюсь, а она уже проснулась, но все еще такая сонная, что только валить ее на бочок и трахать, чтобы снова уснула после оргазма. – Доброе утро. – Доброе. Мы смотрим друг другу в глаза, Мартина смущается и переводит взгляд вниз, на одеяло. – Ты не мог бы подать халат? Я хочу одеться. – Сиди так. Тебе безумно идет. – Быть голой и лохматой. – Да. – Окей, как скажешь. Тогда неси завтрак, я слышала, ты его заказывал… Мы завтракаем. Утро кайфовое. Улыбчивое, солнечное такое… Напоследок я надеюсь развести Мартину на порцию секса, но она читает мои мысли прежде, чем я успеваю озвучить их. – Тебе пора на работу, Гоша. И, кстати говоря, мне тоже. Сегодня сложный ребенок на массаже. Я должна быть в ресурсе, Гош, а секс с утра меня размазывает в манную кашицу… – Хорошо. Как скажешь. Тогда до вечера? – До вечера, – соглашается Мартина. Я полон счастья какого-то. В течение дня не раз думаю о вчерашнем и даже дрочу в обеденный перерыв у себя в офисе, просто невозможно не думать о Мартине! Кончаю с ее именем на губах. Нетерпеливо на время посматриваю. Звонок от Людки – как капля дегтя в моей большой бочке меда с мыслями о жене. Но не ответить нельзя. Вдруг важное? – Георгий, – говорит она испуганно. – Приезжай, это срочно! Я не знаю, что делать. Не знаю, что мне делать!