Глава 7. Павел
Орудую кулаками, избивая грушу, вытряхивая дурь из башки и тела. Сегодня за Мари присматривает моя соседка, а я вырвался в зал немного размяться. От моих сильных ударов золотистая пыль клочьями вылетает из спортивного снаряда. По спине течет пот.
- Хочу найти того, кто сбил ее, и поквитаться, - обращаюсь я к Глебу, что молча и методично колотит соседнюю грушу.
Как всегда, суровый и молчаливый, он вкладывает в каждое движение смысл.
- Ты что-то видел?
- Три последние цифры номера и марку автомобиля, вернее я думаю, что видел тайоту старой модели. Черт, я кинулся к собаке, - останавливаю грушу, обнимая.
- Правильно сделал, - Глеб вздыхает, о чем-то задумавшись, - главным было спасти собаку. У меня знакомый в ГАИ есть, в городе, думаю не очень сложно будет найти у кого среди наших тайота.
- Это если это наш, а не проезжий, - пью воду.
- Да, кто-то мог пролетать мимо, транзитом.
- Но знаешь, - смотрю я на друга, сжимая кулаки, отбрасывая бутылку в сторону, - у меня было ощущение. Вот помнишь, когда ты увидел труп кошки, мы с тобой еще в машине ехали, ты объезжал ее и так, и эдак. Шины черными полосками на асфальте оставил, выкручивая руль.
- И что?
- Что-то мне не дает покоя, - тру сбитые костяшки.
Друг смеется.
- Интересно, дождусь ли я того момента, когда место Мари здесь, - бьет он меня по левой стороне груди, - займет какая-нибудь двуногая красавица?
- Ну уж нет, лучше Мари никого нет, Глебушка, ты же знаешь.
Мы вместе смеемся, а я качаю головой.
- Красотки, как колготки, отлично выглядят пока не наставишь зацепок, а потом вроде и не рваные, но уже не то.
- Павел, да ты романтик, - смеется Глеб Дмитриевич.
Это ведь не моя вина, что я не могу потерять разум из-за женщины, как мой "впечатляющий" начальник. Ему аж два раза свезло, а когда мой возраст перевалил за тридцать, я и вовсе стал предугадывать каждую реплику молодых и прекрасных особ с манящими формами. Медсестра из ветеринарной клиники яркое тому подтверждение. Все они предсказуемы в своем стремлении исправить меня, приручить и сделать своим единственным. Скучно. Я никогда никого не любил, я вообще не знаю, что конкретно значит – это красивое слово, которое так обожают шептать девушки в порыве страсти. Говорил ни раз, но понимал, что вру. Не потому что плохой, а потому что хотел порадовать. А потом осознал, что так только хуже, слез больше, а истерики громче. Наверное, поэтому меня так легко потянуло в сторону замужней. Чужая женщина, да неприятно, но, по крайней мере, она не станет требовать от меня чего-то возвышенного.
Майка противно липнет к телу, хочется в душ. Сегодня была странная ночь, я уснул на кресле, рядом с Мари, и мне снился приятный сон, точно не знаю, что именно мне снилось, но это было очень волнительно. Из клиники снова приходила Ольга, она извинилась за свое поведение и сообщила, что завтра на осмотр придет другой доктор, коллега Ирины Владимировны, так как у последней много дел. Ну, конечно, как же иначе? Про докторшу с Олей больше не говорил, я вообще не особо горю желанием с ней общаться. Она снова просила ежедневник, ничего ей не отдал.
Не знаю почему, но я бью с такой силой, что груша отлетает, а потом ударяет меня по носу, от своей тупости становится смешно.
- Как у вас с Полиной? - интересуюсь я у друга про жену, чтобы отвлечься и не думать про ветеринарно-амурные проблемы, а Глеб Дмитриевич меняется в лице.
Над его головой включаются невидимые лампочки.
- Боится рожать, читает всякие мамкины форумы и сама себя пугает.
- Они все боятся, - говорю я со знанием дела, хотя, ни с одной беременной никогда не общался. - Ну ты почеши ей за ушком, она расслабится. Правда, я уверен, что ты чесал ей во всех местах, где только можно.
Друг смеется.
- Язык бы тебе ножницами почесать, - толкает на меня грушу Глеб, сталкивая с боксерского помоста.
Принимаюсь колотить кожаный снаряд, набитый ветошью, песком и опилками. В зале стоит шум и скрежет тренажёров, вздохи занимающихся спортом спасателей, гул ударов и скрип обуви по полу. Так увлекаюсь, что не замечаю, когда к нам кто-то подходит.
- Здравствуйте, вы что-то хотели? - уважительно и очень серьезно обращается к гостю Глеб, привыкший решать все вопросы высокогорного поисково-спасательного подразделения. Должность начальника отряда обязывает.
- Павел, верните мне, пожалуйста, мой ежедневник.
Я медленно разворачиваюсь, расплываясь в широкой улыбке. По телу разливается приятное тепло. О да, я скучал по этому мелодичному нежному тембру голоса. Пришла ко мне сама, не выдержала.
- Познакомься, Глеб Дмитрич, это мой любимый ветеринарный врач Ирина. Она спасла Мари, за что я ей очень благодарен, - подмигиваю женщине, но ее лицо напоминает предсмертную маску.
- Ирина Владимировна, - протягивает она руку, двигает пальцами, требуя вернуть.
- И куда я по вашему его засунул? - показываю я на свои плотные серые спортивные штаны и майку-алкоголичку насквозь промокшую от пота.
- Отдайте мою вещь, - нахмурилась докторша.
- Не могу, Ир, дома оставил.
- Значит, сходите за ним и принесите.
Смотрю ей в глаза, в них нет ни грамма веселья, мои горят огнями.
- Я ей не нравлюсь, Глеб Дмитриевич.
Мой босс сжимает губы, едва сдерживая улыбку. Но привыкший за все и всегда отвечать, он мгновенно надевает выражение лица большого начальника.
- Ума не приложу, как такое могло случиться, - вздыхает Глеб.
Ветеринарша злится, а мне так нравилась ее лучезарная улыбка.
- Я напишу жалобу, и вас, Павел, выгонят с работы, ваше начальство должно быть в курсе вашего поведения.
- Моё начальство перед вами, жалуйтесь, - кидаю взгляд на друга.
- Я накажу его рублём, - все еще сдерживает улыбку Глеб.
- Мне нужен мой ежедневник. Я врач и там важные...
Мы с Глебом стоим на возвышении, и чтобы наши с Ириной глаза оказались на одном уровне, я присаживаюсь на корточки.
- Я полистал, ничего важного там нет, только записи к гинекологу и какие-то диетические рецепты. Ириш, тебе не надо худеть, ты отлично выглядишь, а врач ты, кстати, так себе, пациента своего не посещаешь, посылаешь вместо себя какую-то сцыкуху, которая в проводах капельницы разобраться не может.
Ирина вздыхает и злится еще больше, зачем-то запахивая кофту на груди.
- Ваша собака в хорошем состоянии. И когда нужно будет провести дополнительный осмотр и убедиться...
- Благодаря моему отличном уходу, - не перестаю улыбаться, нагло заглядывая ей в глаза.
- Ну знаете ли..., - развернулась Ирина на пятках и, покидая спортивный зал, наткнулась на водолаза из второго отряда, фыркнула.
Мне понравилось, смотрел бы на нее часами.
- Суровая женщина, - чешет подбородок Глеб, как будто что-то вспоминая.
- Она была ходячей прелестью, пока со мной не познакомилась, улыбка не сходила с ее очаровательного лица. Она замужем и похоже не собирается разнообразить мной свою половую жизнь, а жаль, - мечтательно вздыхаю, а Глебушка ходит туда-сюда, о чем-то раздумывая, а потом вдруг замирает.
- Сюда иди, - тянет меня в раздевалку Глеб, минуя душ, - сумку свою доставай, - тычет пальцем в шкафчик с моей фамилией. - Ты хоть знаешь чья это жена? С каким огнем играешь? И это при том, что я опускаю часть беседы о том, что таскаться за замужними бабами в принципе нехорошо.
- Понятия не имею. Какого-нибудь доктора для изучения какушек и писулек щенков и котят.
А Глеб вздыхает, завязывая свои длинные волосы в хвостик на макушке.
- Дай мне справки, которые она тебе выписывала, есть что-то?
Я зевнул, покопался и нашёл рецепт.
- А теперь читай, - суёт мне в лицо бумажку Глебушка, - я вначале не понял, кого же она мне напоминает, а потом сообразил.
Печать размыта, но буквы читаются, а вот роспись неразборчива.
- Слав... Славницкая Ирина Владимировна... Епт...
- Да, отдай ей ежедневник и забудь, как звали, - хмурится друг, тяжело толкая в плечо.
- Это тот самый Славницкий из министерства, что приезжал тебя ругать за каждого усопшего в авиакатастрофе на горе? Когда вертолет столкнулся с легкотипным самолетом, а мы все выходные ползали, собирая обломки?
Я вытираю полотенцем лицо, слабо соображая.
- Славницкий Сергей Борисович, один из заместителей главы МЧС? Но какого хрена он забыл в нашей деревне? И почему у него такая жена?
Глеб лишь разводит руками.
- Какая?
- Нормальная, красивая, милая. Разве она не должна быть королевой ботокса и силикона, а главное лет на двадцать моложе?
- Его за взятки разжаловали и сослали к нам, - смотрит Глеб, не мигая. - Это лучше, чем в тюрьму или под домашний арест, теперь он глава нашего муниципального образования.
Прикладываю полотенце к лицу, через белую махровую ткань мой голос звучит неразборчиво.
- Я слышал про нового главу, но с Мари ничего не видел вокруг, - падаю на лавку.
- А жену я его в столице видел, когда ездил на поклон. Только тогда она выглядела иначе: в длинном платье с прической, маской косметики, сверкающими побрякушками. Сразу не узнал. Я слышал про то, как он рассказывал, что со школы вместе с супругой, обожает ее, даже год назвал. Я очень удивился, потому что мне казалось, будто он гораздо старше нас.
- Да просто разожрался на государственных харчах. Сам знаешь, как они веселятся там на закрытых банных вечеринках, - мну в пальцах и без того мятый рецепт.
- Не приближайся к ней ближе, чем на три метра, понял меня? – грозит начальник отряда, поднося к носу кулак.