Глава 41

Тоха затягивает меня в тесное пространство домика, погружённого в темноту. Горячие руки сразу начинают скользить по телу. Кажется, что Тоха одновременно всюду.

— Та-а-ак, где наша маленькая штучка? — спрашивает он, начиная посасывать мочку уха. — Дай её мне поскорее, сладкая. Хочу поставить её в твою попку.

Включаю небольшой ночник. Взгляд у Антона рассредоточенный и маслянистый. Подаю Антону коробочку, он утягивает меня на колени, целуя, и спускает лёгкие шортики.

— Приподнимись, избавим тебя от них.

Послушно исполняю его просьбу.

— Умница… Очень послушная девочка. И очень-очень горячая…

Пальцы Антона гуляют по промежности, поглаживая клитор и обводя складки. На губах чувствую сильный привкус спиртного.

— Кажется, кто-то много пил, — говорю, проводя пальцами по губам парня.

— Да, я пьяный, как не знаю кто. Обними меня.

Обхватываю Антона за широкие плечи, позволяя забавляться с клитором, второй рукой Антон нащупывает колечко попки и, немного помассировав его, вводит внутрь пробку.

— Холодная, — жалуюсь я, вздрагивая.

— Сейчас согреется, — усмехается Тоха, посасывая мои губы.

Антон толкает меня вперёд, усаживая на свой стояк, вынуждая потереться промежностью о грубую ткань его джинсов.

— Жутко хочу тебя… Прямо сейчас…

— А Май? — спрашиваю я.

— Какая ты горячая развратная девчонка… Просто огонь. Хочешь подождать Мая или немного побалуешь меня?

— Ты жадина, Тоха.

— Да-а-а… Я так скучал. Не могу дождаться, честно…

Пальцы Антона надавливают на пробку, вызывая волнующие ощущения где-то внутри.

— Чёрт. Ладно, вставай. А то Маю хрен что обломится, вот честно.

Антон отстраняет меня, но напоследок протяжно целует.

— Тоша?

— Ммм, сладкая… Надо выходить, иначе привяжу тебя к кровати и не выпущу до утра, — шепчет Тоха, жадно сминая грудь.

— Я с родителями говорила, — решаю сказать я. — Боюсь, что они снова затянут старую песню со свадьбой.

— Гоша — удобный жених, под ногами не путается.

— Но я так не хочу. Родители думают, что я с ним… всё это время. И в существование другого мифического парня не верят.

— Старики, что с них взять. Они уже вбили себе в голову, как всё должно быть. Трудно переубедить.

— Но можно же попробовать?.. Просто показать тебя родителям, чтобы отстали.

Всё-таки я сказала это вслух, чувствуя, как горит лицо.

— Родители?.. — хмурится Тоха. — Всё настолько серьёзно? Тебя сажают под замок и вытащить тебя можно будет, только предварительно взломав его?..

— Надеюсь, что до этого не дойдёт.

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления?.. — начинает Антон.

В окошко кто-то стучит.

— Вот, кстати, наша нетерпеливая проблема. Май. Беспокоится, что я буду совращать тебя без него…

Я встаю, оправляю одежду, снова непривычное ощущение наполненности, заставляющее чувствовать себя иначе.

— Развлекались? — спрашивает Май, пристально смотря на меня с Антоном.

Выглядит так, словно ракета, которая вот-вот взлетит на воздух. Меня почему-то сильно радуют его чувства, острые, легко читающиеся. Внутри поднимается небывалое ощущение полёта.

— Кажется, ещё играет музыка. Потанцуй со мной? — прошу я, глядя на Мая. — Тоха не любитель. Его надо заставлять силой…

— Тоха хочет ещё немного выпить, — отзывается Антон. — Чего вам захватить?

— Вина, — отвечаю одновременно с Маем, глядя на Тоху, отходящего к столу с выпивкой.

Май утягивает меня на площадку, где некоторые парочки топчутся на месте в медленном танце. Май осторожно обвивает меня за талию, прижимая к себе, и только после этого сдавливает так, что я вскрикиваю.

— Чёрт… Какие вы сегодня… нетерпеливые.

— Мы? Тоха тоже, что ли?

— Немного. А ты злишься… Почему?

— У тебя с ним было наедине? После того, как мы договорились?

— Нет, — честно отвечаю.

— Даже так, как у нас? — допытывается Май. — Даже по телефону?

— Нет, ничего не было, — отвечаю я, чувствуя, как Май немного расслабляется.

— Я бы подумала, что ты ревнуешь и злишься.

— Может быть, ревную?

— Сам предложил, сам ревнуешь… Ты такой противоречивый, Май…

— Сам не понял, когда меня так закрутило, — отвечает он, начиная ускоряться, кружась со мной в танце.

Стоять на ногах очень тяжело после танца, каждое движение отзывается так, что я чувствую пробку и пульсацию клитора, влажное желание. Держать себя в руках становится всё труднее. И заметив, что некоторые гости начинают позёвывать и разбредаться по домикам, тоже направляюсь к себе.

Парни куда-то ушли. И у меня есть несколько минут наедине с собой, пока я стою в душевой кабине, смывая с себя дневную усталость.

Мысли, как назло, мечутся: от лёгкой обиды на Антона за то, что опять увильнул, до сладкой истомы от слов Мая и его реакции на меня. Волнует, заставляет кипеть кровь. И заходя в крошечную спальню, понимаю, что сегодня свободного кислорода станет ещё меньше.

Антон уже ждёт меня, сняв футболку, а в дверях стоит Май.