7-5

Эван

Хмырь ещё барахтался на полу, пытаясь подняться. Но Эван не собирался ему этого позволять. Взор застелила кровавая пелена, мозг отключился напрочь. Реальность воспринималась толчками.

Осоловелые глаза хмыря. Удар. Боль в костяшках. Хруст. И удовлетворение от того, что нос Джейкоба слегка изменил форму. Ещё удар. Влажное и липкое на кулаке. Пинок — и боль в боку. Хлопок раскрывающейся двери. Морозный зимний воздух. И ветер треплет волосы. Но Данну ещё хуже — он наполовину висит над обрывом, лихорадочно хватаясь двумя руками за запястье Эвана.

— Пусти! — жалобный писк, переходящий в визг. — Я буду жаловаться! Ты знаешь, кто я?..

— Знаю, — оскалился Эван. — Зарвавшийся аристократишка, покусившийся на чужое.

— Марта моя! — прохрипел Джейкоб, сплёвывая кровь. — И ты пожалеешь! Отец не допустит… Ай-й, не надо!..

Его ноги молотили по горячему камню балкона, а вся верхняя половина тела болталась над пропастью.

— А может, — вкрадчиво продолжил Эван, хорошенько встряхнув хмыря, — ты обычный воришка, пробравшийся в чужой номер и угрожавший постояльцам? Я могу разжать пальцы, и мне ничего не будет. Это сочтут за самозащиту…

— Пусти-и-и…

Эван послушно ослабил хватку, и Джейкоб вцепился в его руку мёртвой хваткой.

— Не надо! Нет, я пошутил! Не отпускай.

— Ты уж определис-сь, гадёныш.

— Не отпускай! Всё, что угодно сделаю! Клянусь!

— Всё, что угодно? — осклабился Эван. — Что ж, запоминай.

Он снова сжал воротник. Тот жалобно затрещал, и Джейкоб лихорадочно закивал, выражая готовность слушать.

— Ты сейчас же соберёшь вещи и уедешь в свой Люстенбург. Хоть на драконе, хоть на поезде. Повтори!

— Уеду! Прямо сейчас! — провыл хмырь.

— Будешь сидеть по крылом у папочки, и больше никогда не подойдёшь к Марте.

— Пойду к папе… — Он замялся. В глазах блеснула злость.

— И никогда не подойдёшь к Марте, — прорычал Эван, снова хорошенько его встряхнув. — Не навредишь ни словом, ни делом.

— Наши отцы партнёры, — прошипел хмырь. — Мы не можем не встречаться!

— Очень скоро этот вопрос решится, — успокоил он и наклонил Джейкоба ещё ниже. — Так что?

— Не подойду… И не наврежу…

— Поклянись!

— Кляну-усь! — проскулил Джейкоб. — Магией своей клянусь, что не наврежу марте!

— Жизнью клянись, тварь!

— Эван, — прошептали над ухом. На плечо легла лёгкая рука, и мужчина вздрогнул как от разряда молнии. Ошалело обернулся и уставился на подошедшую Марту. — Не надо. Пожалуйста.

Что значит, не надо?

Марта

Какое-то время я продолжала пялиться в одну точку, пытаясь собрать мысли воедино. Мешали глухие звуки ударов. Мокрый халат. И ещё, как назло, навалилась усталость после непривычно сильного выплеска силы. До истощения было далеко, но вместо этого меня упорно клонило в сон.

Хлопнула балконная дверь. Стало тихо. Я сглотнула. Облизнула губы. Скосила взгляд на ладони. Прищёлкнула пальцами и едва не отшатнулась от вспыхнувшего пламени. Огонь горел ровно, спокойно. И явно не планировал ослабевать.

Прекрасное приобретение, когда тебе за двадцать, конечно. Теперь заново учиться самоконтролю.

Встряхнув рукой, я убрала огонь и заторможенно огляделась. Ни Джейкоба, ни Эвана видно не было. А впрочем…

Отогнув занавеску я выглянула на балкон и вздрогнула. Эван опирался одной рукой на край балкона. А второй держал Джейкоба над пропастью. Ноги бывшего бессмысленно елозили по камню, ища опору. На штанах расползалось мокрое пятно.

Внутри на секунду взметнулось торжество. А потом пришло осознание, что если сейчас Эван его вдруг выпустит, то потом проблем не оберёшься. Не то, чтобы мне будет искренне жаль этого придурка — но смерти я ему не желала. Возможно, если бы он продолжил начатое, я бы считала иначе… Но думать об этом я была не готова.

Резко вдохнув, я распахнула дверь. Мокрый халат тут же задубел. Но мне было не до этого.

— Жизнью клянись, тварь, — рычал Эван. И голос этот казался чужим, незнакомым.

— Эван… — пробормотала я, опуская ему руку на плечо. Лишь бы не отпустил! — Не надо. Пожалуйста.

Мужчина заторможенно обернулся ко мне.

— Не надо? — медленно повторил он. — Ты серьёзно? Защищаешь его?

Я нахмурилась. Мы сейчас говорили о том, чтобы отпустить Джейкоба в свободный полёт или о чём?

— Поставь его, пожалуйста, — медленно проговорила я. — Пусть идёт.

Не сводя с меня прищуренных глаз, Эван выпрямился. Втянул Джейкоба на балкон и брезгливо разжал пальцы.

— Вон, — глухо скомандовал он.

И мой бывший ползком бросился к двери. Через несколько секунд послышался хлопок входной двери. Я поёжилась от холода. Халат затвердел, и я окончательно замёрзла. Зубы ещё не стучали, но тело начала колотить дрожь. Грел только тёплый камень под босыми ногами.

— Выходит, ты не против, чтобы он к тебе подходил? — тихо уточнил Эван, не глядя на меня.

— Что? — опешила я.

Эван развернулся ко мне, сверкнув глазами.

— Какого демона ты его вообще впустила? Да ещё будучи в таком виде?

— А в каком виде мне ещё открывать дверь? Я была уверена, что это курьер с кофе!

— А в глазок посмотреть ты, конечно, не догадалась? — издевательски процедил он.

Я задохнулась от возмущения. Это он меня что же, ещё и отчитывать будет? После того, как я… Как меня… Да он!

— А ты сам-то мне ничего сказать не хочешь? — выпалила я. — Будешь и дальше притворяться бедным работягой? Или, может, расскажешь, зачем я на самом деле тебе нужна?!

Эван закаменел.

— Ах, так вы и поговорить успели? — угрожающе протянул он. — И что это хмырь… Прошу прощения, твой жених, тебе пообещал? Может, зря я его от тебя оттаскивал, и тебя всё вполне устраивало?

Звук пощёчины разнёсся эхом, ставя точку в этом споре. Мы застыли оба. Одинаково ошеломлённые. Во все глаза глядя друг на друга.

Только ледяной мороз пробирал до костей.

— Я возвращаюсь д-домой, — отрезала я, разворачиваясь к двери. От холода у меня зуб на зуб не попадал.

— Марта, я… — пробормотал Эван мне в спину.

— Если тебя не зат-труднит, попроси подготовить экипаж, — попросила я, не оборачиваясь. — Я буду гот-това через полчаса.

Захлопнув за собой дверь, подхватила чемодан и скрылась в ванной. Надо было успеть отогреться и собрать вещи. Я очень надеялась, что управлюсь быстро. В отеле не хотелось оставаться ни одной лишней минуты.