2-4

Нашей целью оказался кабинет. По размеру он оказался больше всей моей квартирки целиком. Но вот кабинету отца в родном доме, пожалуй, уступал.

Осторожно опустив меня в кресло, мужчина отошёл к стоявшему позади стола шкафу.

— У тебя есть аллергия на огневицу? — буднично уточнил он. — Или на околит?

— Не-а, — зевнула я, сильнее кутаясь в короткое пальто.

— Хорошо.

Я сидела, откинувшись на спинку кресла и наблюдала за мужчиной из-под полуопущенных век. Всё-таки, он определённо был хорош собой. И почему я раньше не замечала?

Точными движениями он откупорил нужный пузырёк, отмерил что-то в стоявший здесь же стакан. Залил водой из графина и обернулся ко мне.

— Марта, послушай меня, — очень серьёзно начал он. — Это нужно выпить очень быстро. Желательно, залпом. Ты меня понимаешь?

Я кивнула и хихикнула. Потому что Эван с этим лекарством… очень уж напоминал мою служанку из старого дома, госпожу Хартлиб. Та тоже всегда давала лекарство с таким же серьёзным видом.

Кстати, он даже внешне был похож. Если представить Эвана чуть пониже ростом, не такого мускулистого, с более вытянутым лицом и длинным носом. Да ещё накрутить на голове пучок и нарядить в платье…

Представив Эвана в платье, я снова захихикала. Ну как же смешно!

— Бездна, — выругался он и, вернувшись, к столу, добавил в стакан ещё две капли. — Так, вот теперь точно хватит. Давай, Марта, это надо выпить.

С трудом сфокусировавшись на мужчине, сидевшем на корточках возле кресла, я склонила голову набок. А потом потянулась его потрогать. Жаль, мне этого сделать не позволили. Эван перехватил мою руку, и, приподнявшись, с силой втиснул мне в зубы стакан.

— Ой, фу! — выдохнула я и попыталась оттолкнуть чужую руку. Но рука оказалась какой-то каменной! Даже не шелохнулась.

— Пей, — сурово процедил Эван и снова наклонил стакан.

Схватка оказалась неравной. Так что спустя четверть минуты я кашляла, пытаясь избавиться от отвратительного привкуса во рту.

— Ну вот и всё, молодец, — похвалил он, отставляя стакан.

— А леденец?

Повисла пауза. Эван в недоумении смотрел на меня, я, требовательно — на него.

— Леденец? — спросил он почему-то слегка хрипло.

— Госпожа Хартлиб после лекарства всегда давала леденцы, — сообщила я и изогнула бровь.

То, как вытянулось лицо Эвана — было бесценно. Его бы зарисовать и повесить на стену. Можно было бы смотреть каждый раз, чтобы поднять настроение.

В общем, я и сейчас не удержалась: рассмеялась в голос. Прямо под обалдевшим взглядом мужчины.

— Всё в порядке, — успокоила я. — Я просто шучу. Я бы не стала требовать у тебя конфету.

— Понял, — неуверенно протянул он, глядя на меня всё тем же озадаченным взглядом.

Отсмеявшись, я утёрла слёзы и соскользнула с кресла. Получилось довольно ловко — я даже Эвана почти не задела.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Теперь мне точно станет лучше. Где здесь выход?

— Я провожу, — вздохнул он. — Что-то не нравится мне твоё состояние.

Это он зря, конечно, мне вот моё состояние очень даже нравилось. Тем более, что после зелья я моментально согрелась. Да что там — мне стало по-настоящему жарко.

Так что к моменту, когда мы дошли до моей квартиры, я уже успела стянуть с себя шапку, шарф и расстегнуть пальто. Едва открыв дверь ключом, я скинула всё это в угол крохотной прихожей. Затем сбросила ботинки и прошла в кухню, где наконец-то запила горькое лекарство. Заодно стянула через голову свитер, оставшись в одной тонкой сорочке, заправленной в брюки.

— Марта? — сдавленно прозвучало из-за спины.

Я удивлённо обернулась через плечо. Эван стоял в дверях и неотрывно глядел на меня.

— А ты чего здесь? — удивилась я, разворачиваясь. — Пирога больше нет.

— Ну-у…

— И вообще! Бездна с ним, с пирогом, но ты же и блюдо моё забрал! — упрекнула я. — Любимое, между прочим!

— Верну! — резко оборвал он меня. — Завтра. А сейчас — спать!

Я замотала головой.

— Не могу! Мне ещё светильник надо закончить.

— Я сказал, спать, — прорычал он и, шагнув ко мне, бессовестно закинул на плечо.

— Эй! — возмутилась я. — Мне неудобно, между прочим!

— А тут и недалеко.

Спорить было сложно. От кухонного стола до постели было всего десять шагов — я считала. А Эвану — вовсе не больше пяти.

Дойдя до кровати, он перекинул меня на руки и, похоже, хотел уронить на постель, но я спохватилась:

— Осторожно!

Он замер. Я же аккуратно слезла на пол и сама опустилась на кровать.

— Тут пружина торчит, — объяснила я, кивнув на матрас. — Знаешь какой синяк будет, если на неё упасть?

— Ты успела сломать матрас?

— Нет, конечно. Когда я въехала, она уже торчала. Но управляющая компания сказала, что этот вопрос их не касается. Так что… на матрас буду копить после духовки.

— Поня-атно, — зловеще протянул Эван.

И резко отвернулся, потому что я как раз решила стянуть с себя брюки — не ложиться же спать в них. Да и кого тут стесняться? Все свои…

— Ничего, — зевнув, я забралась под одеяло и прикрыла глаза, — сейчас начнётся курортный сезон… Продам светильников. Куплю новую плиту, матрас… И стол на кухне ещё шатается.

Эвана я уже не видела. Зато каким-то образом слышала, что он ещё здесь. Стоял и внимательно смотрел на меня. А потом присел возле кровати и спросил тихо:

— С ума сойти… Ты точно дочка Ремуса Винтерса?

— А чьей ещё мне быть? — слабо усмехнулась я. — Он ведь мой… отец…

— Точно? — похоже, Эван улыбался.

— Могу доказать.

— И как же?

Я на секунду задумалась. О чём мы вообще говорили? Мне точно надо было на это отвечать? И всё же я пробормотала:

— Родинка за ухом. У папы такая же…

Язык заплетался, мысли путались. Я уже с трудом различала, что сон, а что нет. Последним, что я почувствовала, было мягкое касание сухих пальцев к чувствительной коже за ухом. И тихий шёпот. Но слов я уже не разобрала.