Глава 44. Предсвадебный мандраж

Солоноватый и теплый, ласковый ветер легкими порывами обдувал лицо, играл с моими волосами, которые совсем недавно красиво уложили в простую, но изящную прическу. Мне до сих пор казалось, что я во сне или все происходит не со мной.

В малышке мы почти все время целовались, упоенно, сладко, но мои женихи (для меня до сих пор дико, что их двое), дальше не стали заходить. Они меня гладили, ласкали, зацеловали практически всю, возбудили так, что я чуть не взвыла, когда голос пилота сообщил, что через пятнадцать минуть приземляется на частной площадке для малышек.

Мои мужчины пояснили мне, что говорить я какое-то время не смогу. При предполетном обследовании было обнаружено, что токсин попавший в организм, слишком сильно повредил связки, и они дольше всего будут восстанавливаться.

Я чувствовала себя какой-то нереальной или невесомой, не знаю. То, что я выхожу замуж уже нечто невероятное для меня, а за двоих и подавно. Ведь еще несколько месяцев назад я точно не собиралась замуж. Учеба, сессия, любимые хобби и курсы, ужины с отцом и его деловыми партнерами, незаметный теневой всегда за спиной, Молчаливый, отстраненный, почти угрюмый — моя опора и защита. Теперь он совершенно преобразился. Раскрылся не только внутренне, но и внешне. Видно, как много лет подавляемое, медленно, но верно обретает свободу.

Шаа — сильно похудела, моя верная подруга, ждущая и поддерживающая меня всегда и везде, долго искала меня. Мужчины признались в своей преступной забывчивости. Теперь присматривают за ней, кормят по часам, купают и выгуливают лессуну. Она сегодня тоже отмытая от изумрудной краски, сидит на высоком стуле с прекрасным белым бантом на шее и изредка косит на меня своими нереальными глазами. Мы с ней на небольшом, белоснежном балкончике, смотрим в даль, на море. Я заметила, что тут очень любят именно белые дома. Внутри тоже очень мало красок, если смотреть на стены и мебель, но яркие коврики, подушечки, покрывала и салфетки прекрасно разбавляют холодный белый.

Я видела своих женихов вчера. Мы до рассвета сидели у костра, ели ягоды и пили горячий шоколад. Прямо на костре, в округлом котелке Иштарим приготовил нечто потрясающее со специями, орешками, какими-то сухофруктами и цедрой цитрусовых. Пока этот потрясающий мужчина красиво разливал тягучую темную жидкость в большие бочкообразные кружки, одетые в белые вязаные свитера, я завороженно смотрела на его лицо. Мягкая улыбка, легкие морщинки вокруг глаз, выдавали в нем человека часто улыбающегося. Иштарим взбил сливки и украсил ими шоколад, сверху художественно разложил маленькие зефирки и голубику, полил карамелью и слегка присыпал какао.

— Это тебе, — Иш заглядывает мне в глаза. — Верю, что такой шоколад понравится тебе больше всего.

Я чуть ли не благоговейно принимаю из его рук кружку с кружевными сливками, словно облако лежащими поверх любимого напитка. Из-за пряжи рукам не горячо, и я слизываю немного вкусной пены языком, каюсь, не удержалась. Вдыхаю запах костра, теплого вечера, пряностей и шоколада и ожидаю, когда, Иштарим закончит колдовать над остальными кружками.

— Рой, тебе побольше перца и меда.

Сливок он не добавляет, но зефирки бросает в обе кружки и в свою и для Роя.

— Я люблю с медом, имбирем и цитрусами, — поделился секретом Иш, передавая шоколад другу и беря свою порцию.

Костер почти прогорел, сумерки сгустились и только край солнышка чертил широкую дорожку на воде.

Вечер получился невероятно теплым, пусть говорить я не могла, зато с удовольствием слушала. Иштарим, реже Рой, делились байками о прошлом. Мы сидели на одном здоровущем бревне. Я в центре. Мы пробовали шоколад друг у друга, фыркали и смеялись. Иш и правда угадал с моим вкусом, мой напиток был самым невероятным. Перед нами, в кругу гладких булыжников, весело потрескивал небольшой костерок, а дальше мерно шуршал по песку океан.

— Знаешь, Тин, — медленно начал Иштарим глядя на воду, теперь он сидел прямо на песке опираясь на мои ноги, потом повернулся ко мне всем корпусом и обнял за коленки. Рой давно оседлал бревно, на котором мы с ним сидели и сбоку, обнимал за талию и шептал на алеющее ушко нескромные нежности.

— Ты еще в тот вечер запала мне в душу, когда красиво упала у моих ног, а потом заглянула в глаза, — Иштарим поймал мою ладонь и поцеловал каждый пальчик. — Я люблю тебя, Астиния, Астин, Тин.

Я могла только улыбаться, обнять его в ответ и ответить на жаркий поцелуй.

— Ночь признаний, — Рой мягко за подбородок повернул мое лицо к себе. — Я тоже люблю тебя, Малышка. Полюбил еще несколько лет назад, когда ежедневно охранял и оберегал.

— Тин, скажи нам, ты тоже видишь яркие, полные страсти сны с нашим участием?

По мере того как Иш озвучивал свой вопрос, я заливалась краской, но нашла в себе силы кивнуть в ответ.

— И знаешь почему они нам снятся?

Я слегка замялась и хотела уже рассказать историю со старой ведьмой, но вспомнила, что говорить не могу и только неловко пожала плечом и кивнула.

— Как-нибудь расскажешь?

Пришлось снова кивать и целовать их, чтобы отвлечь от ненужных вопросов.

Мальчики расстелили большой, толстый плед и мы втроем занимались любовью, нежной и медленной под бесчисленными сияющими звездами на чернильном куполе неба. Удивительно, но в эту ночь я ощущала глубинную наполненность чем-то искренним и теплым и называла это чувство любовью к двоим мужчинам. Казалось бы, такого не бывает, но нет, я же люблю. Люблю так, что хочется кричать от счастья и я захлебываюсь в немом крике от удовольствия и нежности.

Очевидно, я всей душой полюблю южные ночи. Мы плавали и снова грелись у костра, танцевали под луной и, казалось, весь мир у наших ног. Мужчины без слов чувствовали любое мое желание и тут же исполняли.

И вот, уснувшая на рассвете и вполне выспавшаяся за день, счастливая, с периодически замирающем сердцем, я жду церемонии единения пар, что состоится на закате. Но одиночество мне не в тягость, мне хорошо и спокойно и Шаа со мной. Они проводили меня в дом перед рассветом, а сами ушли куда-то, сообщив, что этот день мы должны провести порознь. Встретимся теперь только на церемонии, если никто из нас не передумает. А еще они забрали у меня кольца с хвоста.

Пару часов назад в домик постучались две приветливые девушки, сообщили, что помогут собраться к свадьбе. Лишнего они не болтали, позволяли мне размышлять, только интересовались оценкой своих трудов. А я все думала, как узнать, спало ли мое проклятье? Как там говорилось? Нужно принять дар двойной любви? А я приняла? Полюбила, это да. Но что значит принять дар, я не знаю. Лакмусовой бумажкой являются неприятности две штуки в день. Последняя, какую помню, неудача случилась со мной в день встречи с папой, а именно похищение. Сегодня, как и вчера я ничего не разбила, не порвала, не подвернула и не прикусила. Можно ли поверить, что проклятья больше нет? Время покажет.

Девушки принесли платье и показали невероятное по красоте произведение искусства сшитое из местного шелка. Слегка расклешенная юбка из мягкого атласа, который покрывала невесомая, переливающаяся на солнце паутинка, а верх гладкий, отделанный тонкой кружевной каемкой по декольте, спина прикрыта частично и довольно условно, одним только ажуром.

Но самое интересное в нем не открытость, к которой я совершенно не привыкла, а клапан для хвоста. Несмотря на свои страхи и вбитая с младенчества необходимость прятать суть, в этом платье я почувствовала себя свободной, откровенной и легкой, а еще принцессой: тонкой, нежной и просто шикарной.

Пришло время выходить. Девушки, тихими мышками ожидавшие назначенного времени на кухне, позвали меня. Я, до сих пор не чувствовавшая желания сбежать, слегка заволновалась. Но вышла, не теряя времени. Мы прошли к неизвестной мне подушке и неожиданно с водительского места встал хорошо знакомый мне водитель папы.

— Рад вас видеть, леди Астиния, в добром здравии, — он выглядел довольным и счастливым, будто родную дочь замуж выдавал, да у этого всегда сурового бугая даже слезы выступили. — Вы так красивы!

В прежней жизни никто из папиных работников мне не улыбался и не радовался. Сердце заколотилось в груди сильнее, но я старательно прятала легкое беспокойство. Ответить словами я не могла, поэтому кивнула и коротко обняла здоровяка в ответ. Устроившись на заднем сидении, я гадала, здесь ли отец. Ведь практически у каждого народа принято, чтобы папа передавал невесту в руки будущего мужа. Эти мысли вызывали одновременно панику и радость. Я улыбнулась сама себя подбадривая: все будет хорошо.

Неожиданно для меня, наша подушка разогналась и нырнула в океан. Взглянула на водителя, он улыбнулся мне еще шире:

— Иштарим приказал прокатить вас под водой вокруг острова и эффектно вынырнуть около самого утеса. Смотрите, как красиво!

Я посмотрела за стекло, действительно, в этом месте царили пестрые краски. Все, от мелких стаек рыб, водорослей, кораллов и прочих обитателей морских глубин отличались неповторимыми расцветками своих одежек. Кроме любования подводного мира, я посматривала на панель управления подушкой и готова была к чему угодно, если водитель задумал недоброе. Шаа сидела совершенно спокойно, разглядывая рыбок и порой вся напружинивалась, чтобы нырнуть за ними, но видимо вспоминала свою миссию и тяжело, по-человечески, вздыхала. Она пару раз взглянула на меня хитрыми глазами и лизнула руку, мол, спокойно, подруга, все под контролем. Я так радовалась, что наконец-то не нужно прятать свою любимицу, что настроение взлетело ввысь.

Мы действительно двигались по оси, огибая остров, я заметила как нас стали сопровождать дельфины. С одной стороны резвились трое, с другой четверо, они обгоняли друг друга, игрались, менялись местами и вместе с нами разгонялись. А потом мы буквально выстрелили из воды, поднимая кучу брызг. С нами над водой поднялись дельфины — это было потрясающе, я даже слегка забыла о переживаниях. Пролетев над утесом, где в конце аллеи стояла одинокая фигура, разглядеть кто это был, я не смогла. Зато в начале аллеи я увидела двоих. Пусть лиц было не видно, но я догадалась кто это. Женихи помахали мне.

Мы значительно снизили скорость и сейчас снижались, помахала им в ответ, улыбаясь во весь рот. За ними на огромной зеленой поляне находилось множество гостей. Откуда на тайную свадьбу собралось столько народу? Мы приземлились на специальной площадке для подушек. Водитель помог мне выбраться.

— Астиния, мне велено вас познакомить. Это ваш родственник по материнской линии. Родной дед Октор Муртаки.

Высокий худощавый мужчина моей расы. Цвет кожи темно-розовый, раскосые глаза, прямые брови и острый подбородок, — те черты, что я видела только у себя из года в год. А еще знала, что похоже выглядела мамочка, у меня было несколько ее портретов. Еще не старый мужчина смотрел на меня через счастливую сеточку морщин вокруг глаз:

— Девочка моя! Дай тебя обнять.

Меня переполняли чувства, а увидев теплый прием с его стороны, не удержала слезы радости. Остро пожалела, что не могу говорить. Крепкие объятия разжались, и я увидела рядом с нами миловидную пожилую женщину. Маленькая, стройная и с хвостом, кончик которого венчала кисточка розового цвета. Я улыбнулась.

— Бабушка, — мои губы беззвучно шевельнулись, а старушка уже обнимала меня, наши хвосты переплелись. Я мимолетно заметила на кончике два кольца.

— Астиния, дочка, как ты выросла! Я видела лишь детские снимки, — она отстранилась, рассматривая мое зареванное лицо и покачала головой, улыбаясь и тоже не сдерживая эмоций. — Какая это радость встретиться с тобой, однако плакать нам с тобой сегодня нельзя. Сейчас вымрем слезки и пойдем за мужей выходить. Славных мальчиков ты выбрала, очень хороши.

— Астиния, позволь представить тебе бабушку Ирису, — отодвинул от меня старушку Октор, и принялся накрахмаленным платком вытирать дорожки слез, а ведь еще несколько минут назад его синий уголок выглядывал из кармана рубашки стильным аксессуаром. Старушка Ириса подозвала девушек, ответственных за мой внешний вид и они быстренько припудрили все покраснения.

— Сейчас Октор на правах старшего родственника поведет тебя к женихам, а уж после церемонии пообщаемся вдоволь. Ты же не против? — Ириса пытливо заглядывала мне в глаза и я отчаянно замотала головой, показывая, что не против, а очень даже “за”.

Мы пошли в сторону аллеи, мимо гостей. Я увидела стоящих небольшой группой хвостатых девушек и рядом с ними парней. Мусури радостно помахали мне, я кивнула им в ответ, так как в одну руку мне вручили букет, а другой я держалась за дедушку.

— Это твои родственники, позже со всеми познакомишься. — негромко комментировал Октор.

Чувствовала я себя не в своей тарелке. С одной стороны, было приятно увидеть родственников, о встрече с которыми столько мечтала, с другой — я настроилась на тихую церемонию без лишних свидетелей.

Чуть поодаль я увидела отца, судя по виду, он был очень сердит. Я даже немного испугалась, но папа не пытался испортить торжество. Он даже с места не встал. Я посмотрела на дедулю, ожидая пояснений.

— Мы припугнули его, чтобы не вмешивался и не пытался остановить обряд, мои люди присматривают за ним, — он кивнул на группу серьезных мужчин стоящих в стороне. — Твои мужья решили, что целесообразнее, если он поприсутствует на свадьбе, чем потом долго доказывать де Батталю, что ты замужем. Он имеет власть у на континенте и тебя там ни с кем не смогли бы расписать без его ведома. Иштарим проверил. Сейчас здесь обряд проведем, а через год, можно и у нас по нашим традициям обвенчаться, если не в тягости будешь.

Я посмотрела на Октора удивленно:

— Негоже беременной в свадебных обрядах участвовать, волнение лишнее испытывать. У нас не принято. Ты-то не беременная, случаем?

Тут я выпала в прострацию и поняла, что достоверно честный ответ дать не могу. Дала, какой смогла, помотав головой из стороны в сторону, а то еще решит, что нужно отложить свадьбу, пока точно не станет известно. Кто знает этих мусури.

А сама задумалась. В свой первый раз с Роем мы ведь действительно не предохранялись. Внутри все замерло. А я даже ни разу не задумалась о возможных последствиях. Потом был сильней стресс для моего организма, когда Айшер превратился в жуткого монстра и напал. Столько ужаса никогда еще не испытывала. Вчера женихи рассказали, что он скорее всего сошел с ума, так как в человеческом облике совершенно неадекватен. На следующий день отец устроил новое испытание на выдержку. После которого, меня доконало похищение: отрава и длительная кома. В общем, по моим представлениям, беременность в таких условиях практически невозможна, хотя конечно женский организм и не такое выдержит. Но я была в здравнице, а доктор возможную беременность первым делом проверит, прежде чем назначать лечение.

Так что, у меня остался второй вариант, вчерашний, но его проверить можно только через пару дней с помощью Шаа. Лессуны как-то чувствуют беременность своей хозяйки, мама когда-то рассказывала и, надо же, я запомнила. Что-то с этим надо делать. Забеременеть раньше времени не хотелось. Я бы доучилась сначала, правда нужно найти более интересный факультет. Аналитика — это не мое.

Мы шли мимо не очень высоких, раскидистых деревьев с мелкими листочками скрученных словно бутоны и кончики у них с темно-зеленого переходит в бордо с розовой каемкой. Я смотрела на них отстраненно и понимала, что совершенно не знаю как отнесутся мужья к моему желанию учиться. Вдруг они дружно захотят много детей, беременную жену с накрытым столом по всем правилам и встречающую их со стопочкой коньяка на пороге в неглиже и при макияже? Картина столь ярко предстала перед глазами, что я остановилась и огляделась. Рой и Иштарим стояли около священника, Октор смотрел на меня удивленно. А я сделала шаг назад.

Я же всегда была рассудительной, серьезной девушкой, не склонна к спонтанным необдуманным поступкам, а тут свадьба, а я ничего не знаю о своих женихах. Ладно, сейчас все и выясним. Иштарим и Рой смотрели на меня обеспокоенно, как собственно и священник с дедом.

Я вновь взяла Октора под руку и уже бодрее зашагала к своим таким быстрым мужчинам. Настрой был боевой, моя Шаа мгновенно переняла мое настроение и тоже бойко вышагивала рядом.