Глава 13

Оля вернулась к себе в комнату в слезах. Без сомнения, она любила Хастада, но он принёс в жертву именно те свои качества, которые во что бы то ни стало, по её мнению, должен был сохранить.

Что он там говорил о верности? Лгал, выходит. Как же мерзостно… И ничего не понятно. Зачем было убивать ту женщину? Она недостаточно его ублажила? А может, он пожалел о близости с ней и решил избавиться? Убить беззащитную женщину, да ещё и в собственной постели – это низко даже для Хастада.

Всё, хватит об этом думать. Надо как-то смириться с этим и жить. Дышать, питаться, заниматься привычными делами… Они больше не вместе. Ольги это теперь не касается.

Она попыталась забыться, погрузившись в бытовые дела, но мясо подгорело, кружка разбилась, и вернувшийся с игры с Руршей Хас застал маму в совсем плачевном состоянии.

– Мама? – удивился он. – Что случилось?

– Мне сейчас трудно объяснить тебе, – она отвернулась и спрятала лицо.

– Это из-за отца?

– Да. Мы решили больше не быть вместе.

Лицо у Хаса вытянулось, уголки губ опустились.

– Ты его больше не любишь? – спросил он.

– Конечно, люблю! Дело в другом…

– Папа перестал быть для тебя хорошим?

Оля задумалась над вопросом и после короткой паузы кивнула:

– Точнее и не скажешь. Ты у меня такой взрослый… – она изобразила подобие улыбки, но вышло скупо и грустно.

– Нетрудно было догадаться. Папа сильно изменился: со мной больше не играет, к Рурше относится, как к мусору под ногами… Злой он какой-то стал. Для него только работа имеет значение.

– То есть ты не осуждаешь меня за такое решение?

– Нет. Хотя я скучаю по жизни в лесу. А теперь как мы будем жить? Уедем? И не будем с ним общаться? – спросил он.

– Я думала об этом. Бежать от него всё равно бессмысленно.

– Это да. Папа нас везде найдёт, – согласился Хас.

– Да и тебе нужен отец. Ты очень на него похож. А я пока что работаю на него.

– Он обещал, что я смогу ходить в школу... – вспомнил Хас. Он давно мечтал учиться с другими детьми. – Через неделю ведь первое сентября.

– Раз обещал, значит, будешь, – ответила Ольга.

– И ты отпустишь меня? – спросил сын, не привыкший бывать в обществе без сопровождения мамы.

– Я буду волноваться за тебя, но отпущу. Ты же так долго к этому шёл, – Ольга заметила, что Хас весь вспотевший после тренировки. На футболке в зоне воротника и подмышек расползлись тёмные пятна. И она решила, что хватит страдать и пора сменить тему разговора. – Как поиграли?

– Рурша опять продул, хотя забил мне шесть очков. Если я научусь бегать, как он, то смогу играть наравне с профессиональными баскетболистами.

– Обязательно научишься. Проголодался?

– Ну, вот этого горелого мяса я не хочу, – честно признался Хас. – Хочешь, я буду жарить, а ты просто смотреть?

– Да, давай. Только сначала прими душ. Я человек, но обоняние у меня тоже есть.

– Угу! – и Хас унёсся к себе.

Оля понимала, что не справится с воспитанием сына в одиночку: великаний язык она немного понимала, но не могла произнести даже простейшего слова; искусством мгновенного перемещения она тоже не владела. Всё-таки Хас больше унаследовал от великана, чем от человека, а значит, поддержка отца жизненно необходима ему для взросления.

Совместная трапеза с сыном помогла Ольге немного развеяться. В целом всё не так уж и плохо: Хас научился ходить и даже бегать, а на днях он пойдёт в настоящую школу; живут они в достатке и с комфортом. Ну а отношения… может, ну их? Они только всё усложняют. Хватит и того, что Ольга останется на должности исполнительного директора и будет вынуждена часто взаимодействовать с господином Греем.

***

Внешне их жизнь потекла так, словно ничего не случилось: они остались жить в доме Хастада, Оля работала, а Хас пошёл в частную школу.

Предполагалось, что в элитном платном заведении будет меньше народа и удастся избежать стычек со всяким сбродом, так как школа охраняемая и с блестящей репутацией.

Однако господин Грей решил подстраховаться и приставил к сыну двух телохранителей. Как Хас ни упирался, что ему не нужны прихвостни, отца было не переубедить.

Наличие телохранителей сыграло с мальчиком злую шутку: первыми с Хасом никто не заговаривал. Почти всю первую четверть он проходил, не здороваясь ни с кем, кроме учителей. И это очень его угнетало.

Хас сердился на отца. Понятное дело, в школе учатся дети богачей. От кого там охранять? Ладно бы ещё его просто возили в школу и забирали после учёбы. Но стоять над душой даже во время уроков – это перебор. На него и так все насмешливо пялятся.

Жизнь в школе кипела. Хас, он же Александр Браун, пошёл в восьмой класс, однако уже к Новому году учёба ему наскучила. Не то чтобы совсем, но стало как-то слишком просто.

Выход нашёлся: сдать экстерном экзамены по всем предметам и с третьей четверти перейти в девятый класс. Так Хас и поступил.

Но добивался Хас не только смены класса. Он хотел избавиться от телохранителей, которые мешали ему завести друзей. Однако отец и тут остался непреклонен.

***

На новогодних каникулах господин Грей плотно занимался проектом обновлённой воздухоочистительной установки, а Ольга, дабы не маяться по дому без дела, тоже усердно работала. Они теперь сидели по разным офисам, виделись редко, а по работе общались коротко и исключительно по делу.

В полупустом московском офисе, когда никто не дёргает каждые пятнадцать минут, дела разгребаются быстрее. Можно погрузиться в работу с головой и забыть о неудачах в личной жизни. А на время отвлечься от душевной боли – это кайф. И Ольга жадно гналась за этим кайфом.

За соседним столом сидел Рурша с наушником в одном ухе и смотрел уроки рисования.

Ещё секунду назад Ольгин серый охранник безмятежно вникал в технику прорисовки прожилок на цветочных лепестках, как вдруг…

Дверь кабинета вышибло вместе с косяком, и в Ольгу, сидящую прямо напротив дверного проёма, выстрелили дротиком.

Мгновение, и вместо жмущего на курок стрелка в маске Ольга видит потолок гостиной своего дома. Рурша, который невольно придавил свою хозяйку, отполз в сторону, что-то промычал и обмяк, стукнувшись головой о пол. Из его спины торчал дротик с чёрным наконечником.

– Рурша, очнись! – крикнула Ольга, но великан лишь дёрнулся и снова замер.

Она, не тратя ни секунды, позвонила Хастаду:

– Меня пытались убить. Домой, срочно, – отчеканила она и бросила трубку.

Господин Грей появился через минуту.

– Ты цела? Где на тебя напали? – непонятно, он был то ли напуган, то ли взволнован, то ли зол.

– Они разнесли московский офис. Я цела. Рурша прикрыл меня собой. Его нужно срочно в больницу!

– Зачем? – не понял её Грей. – Он свою роль исполнил. Я найду тебе другого охранника, лучше этого.

– Он спас мне жизнь! – по мнению Ольги, этот аргумент должен заставить Хастада передумать.

Но великан холодно ответил:

– Для этого он и был куплен. Поверь, для него большая честь – умереть, исполнив долг.

– Он ещё жив! – теряя последние крохи самообладания, воскликнула она.

– Это ненадолго, – Грей соизволил опуститься на корточки возле скрючившегося на полу Рурши, вытащил дротик из его лопатки, понюхал и сказал. – В дротике паралитический яд.

– Надо было дать тебе тогда умереть, – тихо, но вложив в слова всю свою злость, прошипела она, а затем полезла в телефон – искать номер клиники.

Грей зарычал так, что зазвенели стёкла в окнах. Затем он взвалил бездыханное тело Рурши себе на плечо и исчез вместе с ним.

Ольга легла на диван в гостиной и закрыла глаза. Нужно успокоить нервы. Что бы ни предпринял Хастад, от неё уже ничего не зависит.

Из тренажёрного зала вернулся Хас и по обстановке в гостиной догадался, что что-то случилось.

– Ма? – позвал он и сел рядом с мамой. – Что это за штука там на полу? Что с Руршей?

– Твой отец куда-то забрал его, – ответила Ольга. – На нас напали. Рурша закрыл меня собой.

– Нет… – сокрушённо простонал он. – Куда папа его забрал?

– Я не знаю. Он не хотел отправлять его в больницу.

– Да что за!.. – выругался Хас и убежал к себе в комнату – звонить отцу.

О том, что Рурша всё-таки в больнице, Ольга с Хасом узнали лишь поздно вечером.

Хастад бросил лишь, что никчёмный прихвостень до сих пор жив, но пресёк эмоциональные расспросы грозным рыком.

На следующее утро Хас вместе с мамой отправился проведывать Руршу.

Увы, бедняга впал в кому, и лечащий врач не делал положительных прогнозов. Сказал только, что, будь Рурша человеком, умер бы ещё до прибытия в больницу. Но и этого пришлось вытаскивать с того света. И ещё неизвестно, удалось ли.

В палату к больному посетителей пустили только на пять минут.

– Ма, а ты замечала, что Рурша красивый? – неожиданно спросил Хас. – Вот вроде он папин земляк, а совсем другой.

Ольга улыбнулась и осторожно взяла Руршу за руку.

– Заметила. Он замечательный.

– Может, папа ревнует?

– Не говори глупостей, – нахмурилась Ольга. – Рурша годится мне в сыновья. К тому же серые великаны не смотрят на чужих женщин.

– Вот-вот, – согласился Хас. – И я не понимаю, чего папа на него так взъелся. Рурша – мой единственный настоящий друг. Я не хочу, чтобы он был слугой.

– И я тоже не хочу, – Ольга тихонько сжала Руршину прохладную ладонь. – Если выкарабкается, мы что-нибудь придумаем, – пообещала она.

***

С каникул Хас вернулся в новый коллектив, но со старыми охранниками. История повторилась: никто с ним не здоровался, все только насмешливо смотрели и шушукались за спиной. А так как слух у мальчика был отменный, то никакие, даже самые тихие выражения типа «уродец», «хромоножка» и «ходячий кошмар» от него не ускользнули.

Настроение и без того было паршивое: единственный, с кем Хас весело проводил время, сейчас лежал в коме. Если не станет Рурши, Хас этого не перенесёт. Это для отца Рурша – безликий прислужник, пустое место, а для Хаса – лучший друг.

А вот с новыми одноклассниками отношения у Хаса не сложились. Он решил первым проявить дружелюбие и спросить у одного паренька кое-что по учёбе, на что тот отослал Хаса куда подальше.

В школе, где учатся дети состоятельных родителей, даже охранниками никому не внушишь уважения. С первых дней стало ясно: новенького в коллективе не приняли.

Больше всего внимания обращала на себя внешность Хаса: слишком высокий рост, подгибающиеся из-за паралича тощие ноги, серая кожа и наполовину нечеловеческое лицо.

Тех, кто догадывался, что Хас – не совсем человек, бдительные и заранее предупреждённые обо всём учителя разуверяли в этом, объясняя, что у мальчика редкая генетическая мутация.

Версии про мутацию в школе поверили. Слишком невероятен факт, что полувеликан может учиться бок о бок с обычными детьми. Но быть юродивым среди холёных избалованных деток едва ли не хуже, чем великаном-полукровкой.

Странно, но никого из сверстников, даже тех, кто шёл на медаль, не заинтересовали блестящие знания Хаса по предметам. Неужели внешне он настолько страшен, что с ним никто не решается заговорить? Он целый день носит маску, чтобы его великаньи черты не бросались в глаза, но увы, никто не хочет с ним общаться. Неужели он так и останется изгоем?

Хас сидел один за последней партой среднего ряда, а за его спиной истуканами стояли двое  совершенно бесполезных людей-охранников.

На физкультуру мальчик не ходил из-за ограничений по здоровью. Марат, личный врач и тренер, строго-настрого запретил заниматься спортом без его наблюдения. Так что мечты Хаса сыграть с одноклассниками в баскетбол провалились. А так хотелось показать, как точно он умеет попадать мячом в корзину из любой точки зала. Уж тогда бы Хас показал себя во всей красе!

***

На большой перемене в столовой в Хаса полетели кусочки пирога с соседнего стола.

Сам Хас сидел на табурете возле окна, так как за общий для класса стол его брезгливо не пускали одноклассники.

– Хватит уже! – заступилась за изгоя девушка.

Её звали Вероника. Красивая, миниатюрная, как дюймовочка, но беспросветная двоечница. А ещё от неё всегда пахло разными людьми. Этому Хас не мог найти объяснения.

– А тебе чего, жалко уродца? – крякнул от смеха Сива, классный авторитет.

– Посмотрела бы я, как тебе бы жилось на его месте! – продолжила защищать Хаса Вероника.

Хас оторопел, но нашёл в себе смелость посмотреть Веронике в глаза и благодарно кивнуть. Что-то его зацепило в этой девчонке. Даже когда перемена кончилась, мысленно он уже познакомился и подружился с ней. Интересно, почему она заступилась за него?