Глава 16

После долгих споров с собой Ольга-таки обратилась к психоаналитику.

Первая консультация у специалиста выявила, что фронт работ широкий и глубокий, и начинать раскопки стоит с детских воспоминаний.

Целый месяц Ольга раз в неделю ходила на сеансы экогипноза, где заново проживала самые болезненные сцены из детства. А таковых, как оказалось, было предостаточно.

Наружу вылез синдром недолюбленного ребёнка, заниженная оценка и как следствие – недовольство жизнью.

Ольга даже не задумывалась, что далёкое детство может так влиять на взрослую жизнь.

От психолога она узнала, что близкие люди не обязаны соответствовать её ожиданиям, что у каждого своё видение мира и причины поступать так или иначе.

Психолог не знал, что мужчина Ольги, пусть и бывший, – серый великан. По мнению мозгоправа, веских причин, чтобы расходиться, не было. В отношениях, которые продлились пятнадцать лет, не было абьюза и принуждения, а это уже хорошая база, чтобы уладить разногласия.

Лучше, конечно, прийти на приём вместе и всё уладить… Но Ольга категорически отказалась.

За прошедший месяц картина мира у Ольги менялась не раз. Банально, но почва уходила из-под ног, казалось, что вся жизнь прожита вполсилы. А если точнее, то глупо она прожита: в постоянном страхе привязаться к кому-то, открыться, полюбить и дарить нежность. И вот ей под сороковник, а она – будто сухарь, прячет тёплые чувства от других и психует.

Но как раскрыться? Не поздно ли? А вдруг её засмеют и пошлют куда подальше?

***

Перед сном Ольга лежала с закрытыми глазами в постели и слушала запись сеанса гипноза, направленного на гармонизацию с миром. По мнению Ольги, чушь полная, но засыпается с него хорошо, а эротические сны больше не дразнят её.

Вдруг она вздрогнула оттого, матрас кровати как-то сильно просел, и открыла глаза.

– Ты же меня до инфаркта доведёшь! – воскликнула она, увидев Хастада.

– Надо поговорить, – сказал он, и по его виду Ольга поняла, что разговор пойдёт отнюдь не на любовную тему. – Как твои занятия с психологом?

– Пока не знаю, – пожала она плечами. – Если честно, полный хаос в голове.

– Мне потребуется твоя помощь.

– В чём?

– Встречи с потенциальными партнёрами. У меня большие планы по расширению холдинга, но не все готовы обсуждать дела по видеосвязи, а светиться на личных встречах мне опасно. Плюс, как бы глупо это ни звучало, люди, даже влиятельные, боятся заключать договора с представителем другой цивилизации. Я для них некто вроде маскирующегося захватчика этого мира, узурпатор в маске.

– И когда это всё нужно? – спросила она.

– Завтра даю тебе день, чтобы передать обязанности наиболее компетентному сотруднику из штата. А с послезавтра ты работаешь со мной в нью-йоркском офисе. Список компаний и их владельцев я уже составил. Если ты готова, дай согласие.

– Хорошо. Согласна, – без раздумий ответила Ольга. – А сам ты чем будешь заниматься?

– Кое-кому не нравится моё внеземное происхождение. Сразу несколько городов отказались возить отходы в мусороперерабатывающие предприятия, которые я купил. Люди тупо выбрасывают мусор на свалки, вместо того чтобы бесплатно утилизировать их. В Штатах подорвали завод, которым я владел. Тоже, думаю, неспроста. Я… – он задумался, подбирая слово, – на пределе. Так что сейчас мне, как никогда, нужен доверенный человек, чтобы мелькать перед партнёрами.

– Оу… про мусор и про завод я не знала… – удивилась Ольга. – Я помогу, только вот и тебе желательно сменить амплуа и улучшить репутацию.

– Никаких СМИ! – резко заявил Хастад. – Я строго инкогнито, и никто ничего не должен обо мне знать.

– Ну ладно. Поняла, – не стала спорить она. – Тогда, может, мне сменить имидж? Губы накачать, скулы?

– Только попробуй! – негромко, но страшно прорычал великан.

– Ну а если люди узнают во мне ту самую Ольгу с канала Греты?

– Я не собираюсь делать из тебя медийную личность. Ты будешь заниматься только потенциальными партнёрами. К тому же все ролики с нашим участием удалены с канала. Одежду можешь поменять. Лицо – нет.

– Ясно… – не сказать, что Ольга была расстроена запретом на пластические операции. Она сама задумалась о переменах во внешности буквально сегодня. Но теперь, когда жизнь снова готова куда-то завернуть, Ольга испугалась, что потеряет и то немногое, что ей нравилось в прежнем укладе. – Если я буду работать по нью-йоркскому времени, то не смогу ужинать вместе с Хасом… А он и так нас почти не видит, – наконец, озвучила она.

– Значит, будем завтракать все вместе. Но сначала посмотрим, как пойдут дела, – после этих слов он, не попрощавшись, исчез.

Никаких поползновений в сторону Ольги и разговоров об отношениях. Странно… Неужели ему всё равно? Неужели, кроме работы, его больше ничего не интересует?

***

Только Ольга отложила телефон с наушниками, как свет в её спальне погас, а кровать промялась от чьего-то ясно не человеческого веса.

– Кто там сходит с ума от эротических фантазий? – прошептал знакомый до трепета в груди голос.

Ольга машинально попробовала оттолкнуть великана.

– Ты что тут… – начала она, но её перебили.

– Ты против? – прозвучал короткий вопрос в лоб.

Она была не против. Но ожидала, что они хотя бы поговорят, прежде чем помириться. Увы…

Не успела Ольга опомниться, как осталась без одежды. Отступать некуда. Говорить некогда.

Кровать натужно заскрипела, как бы предупреждая, что скоро не выдержит нагрузки.

Секунда – и двое уже в великаньей спальне.

Пока стонала от мужских ласк и ловила наслаждение, Ольга поняла, что этот спонтанный секс отличается от тех, что терзали её ночами. В этот раз всё было остро, страстно, торопливо и не слишком-то нежно.

– Почему ты пришёл сегодня ко мне? – спросила Ольга, когда они после занятия любовью отмокали в заранее набранной тёплой ванне с пеной.

– Потому что нуждался в этом точно так же, как и ты, – ответил великан. Прозвучало как-то сухо и безэмоционально.

– Я думала, мы поговорим сначала… – сказала она, сгребая себе бугорки пены.

– А какой в этом смысл? Что бы ни случилось, ты всё равно не перестанешь быть моей.

– Мы же договаривались, что без собственнических замашек!

– Это сути не меняет.

– То есть я для тебя – собственность? Ты больше не любишь меня?

– Ты – моя женщина, Хола. Всё остальное – глупости, которые в последнее время активно лезут в твою голову.

Ольга хотела услышать не это. Снова по душе разъедающей кислотой расползлась обида. Она вылезла из ванны, потянулась за махровым халатом и обнаружила на вешалке только великаний.

– То есть мне даже вытереться нечем?

– Ну, все свои вещи ты унесла, а я не планировал, что ты решишь вернуться к себе пешком, – преспокойно, со скрытой иронией ответил Хастад.

– Когда ты стал таким невыносимым?

– Твои выходки кому угодно нервы расшатают.

Она фыркнула и, голая, в остатках пены, поспешила покинуть ванную. Так как наполу стояли только великаньи банные тапки, она решительно пошлёпала по кафельным плиткам босиком.

– Осторож… но, – хотел предупредить Хастад, но поздно.

– Ай! – вскрикнула Ольга. Больно, аж в глазах замелькали тёмные круги. Навернулась не грациозно, а самым подлым неловким способом. Копчик, кажется, сломан. Что за издевательство над её и без того истерзанным телом и душой.

Великан, как был, тоже в пене, подхватил свою женщину на руки и унёс в постель.

– Только на спину не клади, – теперь уже вовсе не от удовольствия простонала она. – Лучше на бок.

– Полежи пока на животе, – сказал великан и укрыл Ольгу одеялом.

Да, в этот раз всё точно было по-настоящему, и завтра боль пониже спины напомнит об этом. Вот только как бы добраться до своей спальни? Это было последнее, о чём она подумала, прежде чем провалиться в сон.

Проснулась Ольга оттого, что ей горячо и как-то тяжело. Она лежала на животе, а спину ей чем-то придавило.

– Э-эх… – прокряхтела она, пытаясь вылезти из-под груза. Но этот самый груз тут же активизировался и сгрёб Олю ближе к чему-то ещё более горячему.

И тут память о вчерашних событиях вернулась к ней.

– Как спина? – сонным голосом спросил великан.

– Ещё не поняла, – ответила она и глянула на часы. – Десять! Ты почему меня не разбудил?

– Не визжи. Я и так уже забыл, что такое отдых и секс.

Ольга улеглась обратно спиной к великану. Что это она, в самом деле? Никто не уволит её за опоздание. Можно и полежать вместе. Не об этом ли она мечтала?