Глава 16 · Все непросто

К ауре Пете подключиться все-таки удалось. Прием, в принципе, им отработанный. Только вот легче от этого не стало. Ее буквально сжирала изнутри какая-то чернота, не спеша разливавшаяся по каналам. Погнать «жизнь» ей навстречу?

Петя попытался. Общий запас энергии с учетом накопителя у него теперь был очень приличным, но мощность выдаваемого им потока так и осталась на уровне его седьмого разряда, даже до шестого не дотягивала. Распространение черноты немного замедлилось, но смыть ее из каналов и хранилища Тормасова такой струйкой было нереально.

Помог бы кто! Но среди суетившихся вокруг преподавателей, похоже, целителем был один Новиков, а если и был кто с жизнью из перваков, все равно, ничего не умел. Или не лез, чтобы не рисковать. Ведь есть же еще в Академии «жизнюки»! И не мало. Где же они?!

Пытаясь что-то сделать, Петя сам не заметил, как ткнул каналом манипулятором в черный сгусток, судя по всему, на месте хранилища умирающего кадета. И вместо того, чтобы смываться, эта чернота сама хлынула к нему в манипулятор, совершенно игнорируя, что тот уже был заполнен «жизнью». Как будто бы тот удвоился в толщину.

Как говорится, Петя чуть не поседел. Неприятных ощущений, правда, не было. Вопрос. А должны ли они быть? Тормасова, вон, тоже не корчит, лежит себе спокойно, даже с застывшей улыбкой на лице.

Странно, но Зелень «жизни» из Петиных каналов никуда при этом не делась. Разве что слегка серый оттенок стала приобретать. Как в каналах у Магаде, что ли? Тогда, может?

Идея была рискованной, но, в принципе, логичной. И Петя перестал сопротивляться проникновению в его каналы черноты, а, наоборот, как бы стал ее в себя всасывать. Как при медитации, только через манипуляторы.

А «зелень» наоборот, обратно погнал. На замену. Только ничего не получилось. Не смешивались эти два цвета в каналах Тормасова. Зато чернота тускнела, стекаясь из уже занятых ею каналов в хранилище, а из него — в Петю. И в какой-то момент совсем исчезла.

Вот тогда «жизнь» стала снова проникать в очистившиеся от черноты каналы Тормасова. Неохотно, с трудом, вроде как нечего ей там больше делать. Труп же. Но тут рядом с Петиными руками на грудь кадета опустились чьи-то еще, и на тело легло какое-то мощное заклинание. Явно целительское. Потом — еще. И еще. И, наконец, сердце Тормасова слабо дернулась, а потом, почти без перехода, застучало с бешеной скоростью. И грудь под руками стала вздыматься.

Петя добавил еще «жизни» в каналы первокурсника, но, кажется, он уже и без этого ожил.

— Молодец, сумели удержать.

Рядом с ним, оказывается, был хорошо ему знакомый по оранжерее Николай Васильевич Игумнов, маг четвертого разряда.

Петя не ответил. Он судорожно оглядывал магическим зрением самого себя и прислушивался к собственным ощущением. Получается, вся чернота из Тормасова в него самого впиталась. И никаких последствий. По крайней мере, пока ничего не ощущается. Разве что «жизнь» в нем чуть оттенок поменяла.

А Игумнов тем временем продолжил:

— Не ожидал от вас. Новиков не справлялся, впятером еле Гирса вытащить сумели, а вы один почти справились. Что с ними было?

— Отрава какая-то? — Скорее спросил, чем утверждал Петя: — Что-то в Торамасове в хранилище и по всем каналам «жизнь» выедало.

— Это вы верно заметили. Только что? У растений такая гадость тоже иногда случается. Были абсолютно здоровы, а потом, без видимых причин, угасают. Как будто от старости. Но чтобы вот так, сразу пятеро кадетов…

— А остальные?

— К сожалению, вы с Новиковым только двоих удержать успели, больше целителей не было.

— Внимание! Всем преподавателям немедленно пройти к ректору! — Неожиданно раздался звонкий и мелодичный голос помощницы Щеглова.

Значит, ректору уже успели сообщить. Даже интересно, кто так оперативно подсуетился? Эта красавица (как же ее зовут?!) успела сюда почти сразу за целителями, а лабораторный корпус в противоположен административному в каре зданий Академии.

— Семен Семенович, — голос магини при обращении к Новикову заметно смягчился: — Вы можете немного задержаться. Но, как приберетесь здесь, все-таки приходите. У Александра Васильевича к вам вопросы есть.

— Всем быстро покинуть помещение! — Это уже Сорокин своими подопечными командовать начал.

— Погодите! А кто кадетов в госпиталь понесет?! — Это уже Дивеева влезла.

— Без вас разберутся!

— Ну, почему же. Четверо юношей пусть останутся. Сейчас носилки достану.

Княжна кинулась назначать добровольцев. Сорокин махнул рукой и заспешил прочь. Его обычная вальяжность и благодушное выражение лица полностью улетучились.

Петя хотел пойти вслед за остальными кадетами, но был остановлен Игумновым:

— Наталья Юрьевна, — обратился он к помощнице ректора: — Думаю, Птахин там тоже лишним не будет. Они с Семен Семенычем тут вначале вдвоем единственными целителями были, и Тормасову именно он умереть не дал.

О! Так значит ее Наталья Юрьевна зовут. Почему Петя стеснялся спросить об этом кого-либо из преподавателей или саму помощницу ректора, он и сам толком не понимал. Но теперь — проблема снялась сама собой.

— Хорошо, идемте, — разрешила магиня. Но как-то слишком небрежно. Петя даже расстроился. Вот что ей стоило на нем хотя бы взгляд задержать, а так, как будто Игумнову одолжение сделала.

— И, пожалуй, Ульратачи тоже с собой прихватите, — добавила она после секундного раздумья.

К шаману, стоящему с безучастным видом недалеко от дверей, метнулась Дивеева. Похоже, Магаде просто ждал, пока там толкучка прекратится, вот и не успел сбежать. Хотя, похоже, он и не думал прятаться.

Зато княжна немедленно сделала ему какое-то внушение, после чего подошла к Пете:

— Птахин, я на вас рассчитываю. Расскажете потом подробно, о чем будет ректор говорить. Так что слушайте внимательно. Какое возмутительное происшествие! Не удивлюсь, если Государь комиссию пришлет — разбираться. Так что ничего не упустите! Понятно?! А я пока в госпиталь наведаюсь.

— Не повезет же кому-нибудь на ней жениться, — подумал Петя, но мысли свои оставил при себе. Даже не стал напоминать, что она ему не начальник. Просто промолчал.

В кабинете ректор оказался не один. С ним вместе был знакомый Пете опричник — Трифонов. То, который его из Песта в Академию вез, и единственный из опричников, с кем у него отношения не сложились совсем. Хотя, возможно, тут время знакомства свою роль сыграло. Для Трифонова Петя был слабосилок, которого он в Баян для статистики вез. А для остальных — молодой маг, окончивший только первый курс, но уже успевший многого добиться.

Все равно, он бы предпочел другого опричника у ректора увидеть. И что он в Баяне забыл? Остальные все в столицу спешили, до возвращения в свои губернии о себе напомнить и вопросы порешать.

Трифонов сидел сбоку от стола ректора. Возможно, на том же стуле, что и Левашов до него. Только сидел совершенно по-другому. Вальяжно. Словно это он — хозяин кабинета. Наверное, просто на стол, закрыв собой генерала, он уселся бы с тем же выражением.

Однако совещание (расследование?) вел все-таки ректор. Опричник же довольно долго молчал, но молчал с таким видом, что именно он контролирует ситуацию и готов в любой момент вмешаться, если того потребуют обстоятельства.

— Сорокин, доложите! — Ректор говорил, не повышая голоса, но так, что если бы в его кабинете были мухи, они замерзли бы на лету.

— Ваше превосходительство, — Обычная вальяжность с майора слетела начисто: — Согласно утвержденному вами расписанию, мы с Новиковым и Глоком проводили второй сеанс посещения всем первым курсом маготрона. Первое посещение, в ходе которого все первокурсники получили минимальную нагрузку, прошло без эксцессов. На основании его, а также анализа потенциала вновь поступивших кадетов с помощью артефактов и наблюдений преподавателей, в точном соответствии с регламентом, были сформированы группы по шесть человек, внутри которых все были примерно равны по силам.

Щеглов слегка морщился, когда Сорокин ссылался на регламент и его, ректора, распоряжения, но молчал. Только один раз отметил:

— Группы для маготрона вы формировали сами.

Тут уже запнулся майор, но после секундной паузы продолжил рапортовать тем же бодрым голосом.

— То есть получается, — подвел итог его выступления ректор: — никто не виноват, все работает, а три кадета разом умерли, подчеркиваю, умерли, а не выгорели, безо всякой причины.

— Как же, причина есть, — подал голос Трифонов: — Черный дух Абасы пришел и всех убил. Именно так, кадет Ульратачи?!

Голос был полон сарказма.

— Да, — совершенно спокойно ответил молодой шаман: — Только он не пришел, он всегда там жил. Просто пробудился.

— Так не вы ли…,- начал было опричник, но сам себя прервал: — Вы нам тут мистику не разводите! За вас такие люди просили…, а вы мне сказки рассказываете. «Легенды и мифы Дальнего Востока». Лучше помолчите, если сказать нечего.

— Но, позвольте, — забеспокоился Сорокин, которому очень не хотелось становиться главным виновником произошедшей трагедии: — Маготроны используются в Академии много лет, Глок такие занятия каждый год ведет, но подобное случилось впервые. И как раз тогда, когда на сеансе был кадет Ульратачи. И он единственный, кто не пострадал.

— Я понимаю вашу мысль, — Щеглов решил вмешаться: — «Post hoc ergo propter hoc»[28], но это не всегда верно.

Было заметно, что ректору очень не хочется ни сдавать своих, ни ссориться с опричником:

— Надо сначала понять, что, вообще, произошло. Что скажут целители? — Он окинул взглядом присутствующих и выбрал старшего по рангу: — Ваше слово, Николай Васильевич.

Игумнов пожевал губами:

— Ну, ваше превосходительство…, - С самого начала в лаборатории присутствовали только Новиков и Птахин. Они же и стали первую помощь пострадавшим оказывать. Я же только к концу успел. В тот момент кадет Тормасов находился в состоянии клинической смерти, но ни он сам, ни его энергосистема серьезных повреждений не имели. Примененные мною заклинание «реанимации» и срочное заполнение его хранилища и каналов «жизнью» вернули его к жизни. Извините за невольный каламбур. Дальше — «здоровый сон» и, я надеюсь, в госпитале он окончательно восстановится.

— Почему же вы не поступили также с другими кадетами?

— К сожалению, к моменту моего прихода трое кадетов были безоговорочно и окончательно мертвы. Заклинание «реанимации» не оказало никакого воздействия, а все попытки наполнить их хранилища энергией были неудачными. Удалось спасти только тех кадетов, которым с самого начала оказывали помощь Новиков и Птахин.

— Снова вы Птахина поминаете. «Наш пострел везде поспел», получатся? Но, раз маг четвертого разряда Новиков еще не подошел, давайте, послушаем кадета второго курса. Рассказывайте, Птахин.

Петя немного стушевался, но, с помощью наводящих вопросов ректора рассказал все, что видел и чувствовал.

— То есть вам показалось, что каналы Тормасова были чем-то закупорены?

— Или заполнены чем-то мне неизвестным.

— Я же говорил, дух Абасы, — тихонько проговорил Магаде, но его услышали. Опричник поморщился, ректор просто проигнорировал, продолжив расспросы Пети:

— И куда вы дели эти «пробки»? Как я понимаю, маг жизни Игумнов их не обнаружил.

Пете почему-то совершенно расхотелось откровенничать. В голосе Щеглова стал появляться какой-то нездоровый интерес, да и опричник оживился.

— Не знаю. Я их сначала пытался продавить, но моих сил не хватило. Тогда я их на себя потянул, и они исчезли.

— В себя втянул? Как все просто. А Новиков не додумался?! — Что-то восхищения Петиной находчивостью в голосе генерала не слышалось.

— К моему стыду, действительно, не додумался, — оказалось, Новиков успел присоединиться к собранию: — Я долго и почти безуспешно пытался влить «жизнь» в хранилище и каналы кадета Гирса, и дело пошло только когда ко мне присоединились коллеги. Вот тогда втроем только сумели буквально пропихнуть «жизнь» в его хранилище. И только после этого стали действовать реанимационные заклинания.

— Какого сейчас состояние кадета?

— Жить будет. Но энергосистема довольно сильно повреждена. Не фатально, должна восстановиться, но пока от посещений маготрона ему лучше воздержаться.

— А вы что скажете, Глок?

Опрос свидетелей (участников? подозреваемых?) продолжался еще довольно долго. Причем основными были две темы. Целители строили и опровергали гипотезы, что же именно произошло в маготроне, а остальные пытались переложить ответственность за случившееся друг на друга.

В конце концов лишних (в том числе и Петю) из кабинета выгнали, так что чем все закончилось, он не узнал. Зато перехватил Ульратачи (его тоже выгнали из кабинета) и попытался прояснить некоторые вопросы для себя.

— Магаде! — Петя остановил молодого шамана, который, впрочем, никуда особо не спешил. Он, вообще, почти не реагировал на внешние раздражители в виде преподавателей или прочих кадетов. Или старался это делать. И, надо признать, с каждым днем это получалось у него все лучше и лучше.

Но так как Петя полностью перегородил ему дорогу, сбавить ход все-таки пришлось.

— ?

— Ты ведь в давилке уже два раза был. В первый раз никакие духи не приходили?

Ульратачи ответил не сразу. Причем, похоже, думал он о том, а стоит ли отвечать. Но все-таки решил поддержать разговор:

— В первый раз только мой Дьяо приходил.

— Сам пришел, или ты вызвал?

Вот тут шаман задумался, похоже, по существу вопроса:

— Кажется, сам пришел. Никогда о таком не слышал. Или я случайно вызвал? Не помню.

— Но это был самый обычный Дьяо?

— Это был мой Дьяо! — Магаде, похож, обиделся: — Заведи своего, тогда и называй его обычным.

— Научи!

— Зачем? — Было не вполне понятно, что значит это «зачем». Зачем это нужно Пете? Или зачем это нужно самому Магаде.

— Интересно мне. Потом, я же твоего Дьяо вижу, может, у меня тоже способности шамана есть?

— Не со мной надо разговаривать, а с дедом. А он не со всяким разговаривать будет.

Петя напомнил, что с одним шаманом он уже знаком и вполне неплохо поладил. Не просил научить только потому, что не знал, что это возможно.

— И сейчас не знаешь. Узнаешь, с дедом поговоришь, он разрешит, будешь учиться.

Все это было сказано ровным спокойным голосом.

— Тебя дед научил так говорить?

Судя по еле заметной тени, пробежавшей по лицу молодого шамана, именно так дела и обстояли. Запретил ему дед кого-либо чему-либо учить.

Но, возможно, строгий запрет тяготил самого Магаде. Поэтому он еще добавил, причем уже другим тоном:

— Кристалл большой на груди ношу. Дед дал. Без него и я духа вызвать не могу. Как такие кристаллы делать, не знаю. Думал, может, здесь научат?

Вот как? Шаману, оказывается, для вызова духа специальный амулет нужен. Или даже артефакт. Но в амулеты заклинания внедряют. Это что получается, духа шаман заклинанием вызывает? Или дух и есть заклинание, только очень сложное? А как же тогда Петиного знакомого шамана дух рыси подрал? Раны очень напоминали следы от обычных когтей.

Ничего непонятно. Самое обидное, похоже Магаде тоже ничего не понимает. То есть использовать амулет он умеет, а вот принципы его работы не знает. И в лоб спрашивать бесполезно. Придется исподволь.

В результате Петя проводил шамана до казармы, попутно рассказывая, как изготавливаются амулеты в Академии. И даже одну «лечилку» подарил. У него еще есть, а если потребуется, Трегубов поможет еще изготовить. Кристаллы у Пети свои есть.

Только вопрос. Надо ли с артефактором по поводу своих мыслей о духах шамана советоваться? С одной стороны, тот к Пете неплохо относится и, вообще, человек отзывчивый. С другой — очень хотелось самому понять, какие возможности ему может дать обнаруженная способность видеть духов. Остальные-то их, похоже, не видят. Кроме Магаде, естественно.

После всех переживаний Петя решил сегодня больше не тренироваться. Хватит с него. Лучше в клуб сходить. А то — деньги заплачены, а был он в нем только один раз, да и то почти сразу был оттуда Левашовым на дежурство отправлен.

В клубе было… никак. Полтора десятка старшекурсников преимущественно играли в карты. То есть играла где-то половина из них, остальные сидели в той же комнате, беседовали между собой и как бы лениво посматривали в сторону играющих. У многих в руках были бокалы, причем не похоже, чтобы с лимонадом. Некоторые курили, хорошо хоть не опий. Но, в целом, все старательно изображали тихий вечер в клубе аристократов. Петя себя сразу же почувствовал не в своей тарелке.

А где же девушки? С этим вопросом он обратился к одному из относительно знакомых третьекурсников, сидевшего отдельно и наблюдавшего за игрой. Вроде, он без особых фанаберий, нос не слишком задирает.

— Так сегодня же карты, — Удивился тот: — Какие девушки? Разве что выиграет кто крупно, тогда бл** пригласит. Ты сам-то играть собираешься? Я партнеров для «виста» жду, в «фараон» не слишком люблю. Но если не придут, присоединюсь к остальным. А ты?

А Пете стало совсем неинтересно. Какая-то неправильная тут игра. Что ни делай — одни расходы. Было бы понятно, если бы только в случае проигрыша. Но тут и с выигрышем могут так заставить проставиться, что в минус уйдешь. Девушек другим оплачивай! Тут в сто рублей можно не уложиться. И даже если в игре при своих останешься, все равно, хотя бы бокал с чем-нибудь взять надо. А цены в буфете… Причем на вино, ситро и пиво, практически, одинаковые. Обдираловка! Нет, он может себе позволить, но не так воспитан, чтобы от этого удовольствие получить.

— Нет, я не умею, — Петя решил пресечь поползновения привлечь его к игре на корню: — Не в смысле играть, а себя контролировать. Руки сами собой карты метят. Не ногтем, магически. Одна сдача, и я уже всю колоду знаю. С такими умениями хорошо с шулерами в дороге схлестнуться, а со своими — лучше не садиться.

— Правда? Покажи!

— Зачем тебе? Во-первых, я только «жизнью» владею, ею и мечу. Ты, все равно, ничего не увидишь. А во-вторых, лучше не учись плохому. Всех партнеров по картам потеряешь. Лучше скажи, когда танцы будут?

Молодой маг был слегка озадачен, но на вопрос ответил:

— Раз в неделю, вечером перед выходным. Ну а карты… Все-таки, покажи. Я сейчас колоду достану.

— Давай в другой раз. Все равно же, говорю, ничего не увидишь. Вот, — Петя провел пальцем по поверхности стола: — Я на столешнице десять пик изобразил. Еще часа три продержится. Можешь любого «жизнюка» спросить. Или своей магией то же самое потренируйся делать. Но я уже говорил, не советую.

На лице кадета отразилась внутренняя борьба. С одной стороны хотелось убедиться, что Петя не соврал. С другой — делиться со всеми подобным знанием тоже не хотелось. Умеешь так делать, не умеешь — заподозрят, не отмоешься. Но и научиться хочется…

Оставив случайного собеседника размышлять, Петя пошел на выход. Не удалось вечер в женском обществе провести. Придется опять магией заниматься. Хотел пропустить — не получилось. Высшие силы против.

— Или шаманские духи в качестве их, — Хмыкнул он: — Что же они все-таки из себя представляют?

Шанс познакомиться с ними поближе ему выпал уже через день. При следующем посещении давилки.

На сей раз в лаборатории собралось, не сказать, «все начальство», но куда больше преподавателей, чем обычно. Сорокин, Глок, почему-то Левашов и Стомин (Филмаг), прекрасная помощница ректора — Наталья Юрьевна и опричник Трифонов. Целители были представлены Новиковым с двумя помощниками и Игумновым.

Вначале все шло штатно. Ну как «штатно»? Двое первокурсников «сгорели», не выдержав сеанса. Но оба были живы, так что никого из преподавателей это не взволновало. Естественный отсев, который только начался.

В отличие от начальства, первокурсники явно психовали, но их никто не успокаивал. Одна Дивеева подошла к Пете:

— Это тот самый отсев, о котором вы говорили?

— Да. Главное в давилке — обойтись без истерик, и спокойно гонять энергию по каналам, равномерно их насыщая. У вас, вообще, проблем быть не должно.

Княжна кивнула и отправилась вправлять мозги тем, кому еще предстояло посещать артефакты.

Преподаватели на ее самоуправство внимания не обращали, а вот между собой о чем-то спорили, старательно приглушая голоса. Довольно жестко. Наконец, к Пете подошел Левашов:

— Пойдете в маготрон вдвоем с Ульратачи. Это не обсуждается. Постарайтесь разобраться, что там происходит.

Задавать вопросы типа «Почему я?» было глупо. Так решило начальство. И, кажется, «спасибо» за это можно сказать именно Левашову и Трифонову. Первый — предложил кандидатуру, второй поддержал. И настоял на своем. Все-таки спорить с опричником при исполнении решится далеко не всякий.

Можно, конечно, попробовать отказаться, но тогда риск недоучиться будет никак не меньше, чем пострадать в маготроне. Все-таки «чернота», которую никто, кроме Пети и Магаде, похоже, не видит, до сих пор ему не вредила. Хотя он ее изрядную порцию из Тормасова «высосал». Так что страшно, но интересно. Даже какой-то азарт проснулся, вдруг о духах что-нибудь новое узнать удастся.

Так что Петя, сохраняя нейтральное выражение лица, ответил:

— Вас понял. Готов.

А вот Волохова, который, глядя на Петю, было ломанулся в маготрон за ним следом, Левашов остановил:

— Без вас, — И еще рукой придержал.

Дальнейшего Петя не слышал. Они с Магаде оказались вдвоем за закрытой сейфовой дверью. Хотя бы не тесно, хоть камера и маленькая.

Шаман был напряжен и сжимал горстью какой-то амулет на груди. Вот как? Он же первокурсник, которым амулеты и накопители в маготрон проносить не положено. Или у шамана особые права? Похоже, учитывая интерес к нему опричника.

— Не нервничай, — сказал ему Петя: — Главное, верь в свои силы и гоняй энергию по каналам. Постарайся заполнить ею все тело равномерно. И ауру не забывай. Все будет нормально.

Шаман кивнул, но амулет из руки не выпустил. Интересно, какой? Жаль, не видно.

Петя хотел было сказать, что магичить в давилке не рекомендуется, но не стал. Кто его знает, что у Магаде за амулет в руке. Может, накопитель, как у него самого на шее. Возможность сбросить в него лишнюю энергию может оказаться отнюдь не лишней. Правда, для этого за него рукой держаться необязательно, достаточно канал-манипулятор подвести. Но если шаману так спокойнее, пусть держится. Вреда не будет.

Чуть поколебавшись, Петя тоже взялся рукой за свой алмаз.

Ощущения в давилке были, можно сказать, уже привычные. Хранилище и каналы понемногу начинало распирать изнутри, хотя ощущение давления энергии с давлением артериальным или атмосферным сравнить можно только условно. Совсем не то, и совсем не так давит. Но давит. Зато процесс относительно управляемый. Кровь по сосудам Петя перераспределять никак не умел, а вот энергию по каналам — очень даже неплохо. Чем он и занимался. Не сразу, сначала терпел до упора расширение хранилища, потом — основных сосудов, потом — капилляров. Наконец и до ауры дошел. Но здесь не так усердствовал, а стал стравливать излишки в накопитель.

Будучи занят собой, Петя на некоторое время забыл о соседе, но, после того, как стабилизировал давление с помощью алмаза, переключил часть внимания на него.

Магаде сидел в какой-то напряженной позе, а вокруг него наворачивал круги дух Дьяо. Опять Петя момент вызова духа упустил. Обидно.

— Расслабься, не надо так напрягаться, — сказал он соседу: — Постарайся хранилище максимально раздуть. Оно от этого больше становится. Еще совсем немного осталось.

Шаман не ответил. Не факт, что вообще услышал, слишком погружен в себя был. В принципе, правильно делает. Петя тоже в давилку не для собственного удовольствия напросился. Надо свои возможности, как мага, повышать. Седьмой разряд — слишком мало. Надо хотя бы до шестого дотянуться. До конца года, а лучше — полугодия. Не факт, что ему и во втором полугодии разрешат в давилке сидеть. Надо моментом пользоваться.

На сей раз Петя полностью в себя все-таки не ушел. Все-таки накопитель — не совсем часть его, процесс перекачки в него энергии надо специально контролировать. Ну, и краем глаза за Дьяо следить Интересно все-таки.

Усилием воли удалось почти полностью опустошить хранилище, перелив энергию в накопитель. Теперь надо снова его максимально раздуть…

Занятие не самое простое и приятное, требует максимальной концентрации, но достаточно рутинное. Почти как «вдох-выдох», только дыхание надо задержать и легкие (хранилище) раздуть, буквально впихивая в них последние глотки воздуха (энергии) через силу.

Раздуть — слить. Раздуть — слить.

Что такое? В прошлый сеанс Пете это всего три раза сделать удалось, а сейчас уже пять. Накопитель, что ему в алмазе сформировал Микулин, полностью заполнился. Пришлось на накопитель Трегубова переключаться.

Снова раздуть — слить. Или вдох — выдох. Только «вдохи» что-то чаще стали. Вроде, ему говорили, что им с Волоховым давилку на полную мощность запускали. Неужели еще какие-то ограничители сняли? Так не договаривались!

Петя усилием воли подавил панику и продолжил «дышать». Как вовремя у него накопитель появился. Не факт, что без него справился бы.

А как там Магаде? И его дух?

Шаман был совсем бледен. На лбу выступил пот. Наверное, не только на лбу, но под одеждой видно не было. И еще, похоже, он мелко дрожал. Похоже, еле держится. Но держится, молодец.

Говорить Петя ничего не стал. Подбадривать тут — только отвлекать. К тому же он и сам с трудом держался.

А вот дух стал значительно чернее по цвету и больше по размеру. Много больше. Никакая это уже не куница. И даже не рысь. Леопард, как минимум, если не тигр. Конечно, если уместно тень без четких очертаний с этими животными сравнивать.

И кружится эта тень уже не только вокруг Магаде, но и Пети. Но без агрессии.

Петя каким-то автоматическим движением погладил духа. Как большого кота. И тень ответила. Обволокла его руку, а затем и всего. Мягко, даже уютно. И стала не такой темной. А вот «зелень» в Петиных каналах и хранилище стала еще более серой. Но, вроде, хуже самочувствие не стало.

А вот на накопителе это не отразилось. Как текла в него «зеленая жизнь», так и продолжила. Вдох — выдох. Вдох — выдох.

Снова взгляд на шамана. Это кажется, или ему и вправду стало немного легче? Капельки пота на лбу продолжают блестеть, но больше не дрожит. А дух снова чернотой наливается. Вокруг Пети.

Не известно, чем бы это закончилось, но тут сеанс закончился. Давление спало, и двери открылись.

Вставать не хотелось. Ни Пете, ни Магаде. Оба сидели и дышали. Обычным воздухом.

Внутрь заглянул Новиков. Долго смотрел без слов. Наконец сказал то ли в пространство, то ли самому себе:

— Оба живы, — И дальше обратился уже к кадетам: — Как себя чувствуете?

— Пока не понял, — ответил Петя, судорожно думая, куда деть окутывающую его черную тень. Хотя целитель ее, похоже, не видел.

— Дайте в себя прийти. Сейчас выйдем.

Новиков кинул в сторону обоих какое-то диагностическое заклинание. Похожее на то, что Петя знал, но более сложное.

— Повреждений не вижу. Можете выходить.

В этот момент взгляд шамана из отрешенного приобрел некоторую осмысленность. И сконцентрировался на Пете:

— Ты что делаешь? Отдай!

Тень разделилась и, наверное, две трети ее втянулись в Магаде. А оставшаяся треть — в Петю. Все. Как не бывало.

Петя, наконец, увидел, что за амулет сжимал весь сеанс в кулаке шаман. Какой-то клык. Большой, во весь кулак. Покрытый резьбой или, скорее, рунами. Ульта рунами пользуются? Или только шаманы?

— Что вы говорите? — Забеспокоился целитель: — Что отдать? О чем вы?

Новиков протиснулся к Ульратачи, Заставив Петю снова сесть на откинутое от стены камеры сиденье, на которой он провел все время сеанса. Еще раз встать удалось только со второй попытки.

Вывалился наружу. Подхватывать его никто не стал, но Игумнов сразу оказался рядом. Что было приятно, взгляд его выражал беспокойство. В отличие от Левашова и Трифонова, которые тоже на него пристально смотрели.

— Были какие-нибудь необычные ощущения? — Резко спросил куратор.

— Чуть не лопнул, а так все нормально. Мне показалось, или сеанс был дольше, чем обычно?

Его вопрос был проигнорирован:

— Свободен! И приведите себя в порядок!

— Очень «милый» человек, — подумал Петя: — Замечательно умеет поддержать и ободрить.

Но вслух ничего не сказал. Зачем на взыскания напрашиваться?

Никого из кадетов в лаборатории больше не было. Значит, сеанс и вправду затянулся. Волохова с ним не пустили, но, похоже, он уже успел отстреляться.

Петя вопросительно посмотрел на оставшихся преподавателей, невольно задержав взгляд на Наталье Юрьевне. И улыбнулся. Немного жалобно, но, как он надеялся, трогательно.

Не подействовало. Та улыбнулась в ответ, но дежурной улыбкой. Видно было, что думает она совершенно точно не о нем. Или даже о нем, но не как о кадете Пете, а подопытном, прошедшем испытание. О котором ей еще отчет писать.

— Идите, отдыхайте, — вот Игумнов улыбнулся вполне доброжелательно.

Выйдя на улицу, Петя сел на ближайшую скамью. Наконец, он достаточно отошел от пережитого, чтобы вдумчиво оглядеть себя. В смысле, свои каналы и хранилище. Похоже, сеанс прошел удачно. Даже прирост есть. Не очень большой, но заметно больше, чем в прошлый раз. С такой нагрузкой он точно скоро до шестого разряда дотянется. Если ему, конечно, продолжат такие же сеансы давать.

Ну а цвет энергии в хранилище? Да, какой-то серо-зеленый. Но жить, вроде, не мешает. А творить магию?

Петя наложил на самого себя «малое исцеление». Повреждений организма он у себя не заметил, но сейчас у него цель — не лечение, а хранилище опустошить.

Не опустошил, но значительную часть потратил. И каков цвет энергии в хранилище? Еще больше посерела. Надо бы еще заклинание на что-нибудь потратить для чистоты эксперимента. Магаде, что ли, дождаться? Его, наверное, и без Пети в порядок привели, но вдруг и от его «малого исцеления» польза будет?

Дождался. Только не так, как думал. Два помощника Новикова, в сопровождении, почему-то, Левашова, несли молодого шамана мимо его скамейки на носилках.

— Так, стоп! — Немедленно отреагировал Левашов: — Кадет Птахин! Немедленно смените целителя. Задача — доставить кадета Ульратачи в госпиталь.

Ругнувшись про себя, что засиделся на скамье, Петя перехватил у одного из целителей ручки. Столько магов вокруг. Не могли, что ли, ветром оттранспортировать?!

Но, не кадетское это дело, приказы командира обсуждать.

Тем более, что через минуту Левашов еще одного кадета отловил. И довольный ушел.

— Что с Ульратачи? — Спросил Петя одного из целителей.

— Будем разбираться. Энергосистема в порядке, а речь не вполне адекватная. По крайней мере, была. Лучше пусть в госпитале денек-другой полежит. Под наблюдением. Не было у нас еще шаманов на обучении, Необычная реакция на перегрузки.

— А сейчас с ним что?

— Просто спит. «Здоровый сон». Знаете такое заклинание? Пусть до завтра отдохнет, а там — посмотрим.

Магаде, действительно, вполне мирно сопел в обе дырки. Хотя вид продолжал иметь бледноватый. Для ульта — так совсем бледный.

Дошли быстро. Левашов целителей кадетами заменил из принципа, а не ради дела. Далеко и дальше идти не пришлось. Небольшая отдельная палата оказалась прямо рядом со входом. Койка, обтянутая пленкой, металлические столик и шкафик. Целитель вытащил с полочки подушку:

— Кладите.

Даже одеяла доставать не стал. Впрочем, в комнате было теплее, чем на улице, хотя и там до холодов было еще далеко.

— А раздеть?

— Ботинки снимите, и хватит. Нет смысла возиться. Все равно, заклинание работает.

Из госпиталя вышли все вместе. Только Петя опять только до ближайшей скамьи дошел. Впрочем, ни у кого это вопросов не вызвало, все по своим делам разошлись.

А Петя, переждав пять минут, тихо вернулся обратно. Магате спал. Рядом никого не было. На входе тоже никто не дежурил.

Еще одно заклинание «здорового сна» отправилось на молодого шамана. Пусть спит крепче. Вреда не будет. А Петя тихонько выпростал у него из расстегнутого ворота гимнастерки шнурок с амулетами. Вот он, тот зуб, который Магаде в кулаке сжимал. А не им ли он духов призывает? Попробовать, что ли? Только как?

А как, в принципе, с амулетами работают? Петя пустил на него через канал-манипулятор слабую струйку «жизни». Потом сильнее, пока в хранилище энергия не стала заканчиваться. Доводить себя до полного магического истощения ни к чему. Впрочем, самочувствие оставалось нормальным. А вот эффекта не было никакого. Никаких духов не появилось. Зато само хранилище стало серым. Может, именно эту серую энергию и надо подавать?

Только она тоже не подавалась. Она Петю, вообще, не слушалась. Сидит себе смирно, заняла хранилище, разлилась по каналам, капиллярам и ауре, но при этом места, похоже, не занимает. Когда Петя снова подзарядился от накопителя, энергии жизни влезло не меньше, чем обычно. И все снова стало серо-зеленым. Мистика какая-то.

Так, а что еще у шамана на ремешке висит?

Висело много чего. Еще зубы, и костяные пластинки, и фигурки зверей из камня и металла, даже золотой перстень с большим камнем обнаружился. Запасливый юноша. Хотя у Пети, когда он амулеты со всеми своими целительскими заклинаниями носил, ожерелье тоже было немаленьким.

Но вот один амулет заинтересовал особенно. Зуб, очень похожий на тот, за который Магаде в давилке держался, только в два с лишним раза меньше. Не по весу, а по длине и толщине. Уже на клык нормального хищника похож, а не мифического животного. На нем тоже знаки вроде рун вырезаны. Только их много меньше. Размером и количеством. И вид какой-то негрозный. Большой зуб Петя трогал с опаской, а этот как будто сам в руки просится. Игрушка.

Петя его и взял в руку. И мысленно пожелал в него темную энергию направить.

И вдруг…

Энергия сама потекла в амулет. Не слишком много, судя по ощущениям. Если они Петю не обманывали, все-таки опыта работы с такой энергией у него не было. Но серый оттенок на зелени хранилища и каналов таким же и остался. Или почти таким же. Серьезных изменений не произошло.

Но — главное! Из амулета сам выполз комок черного тумана. Маленький. С мышку размером. Отбежал и застыл. Команды ждет? А как им управлять?

К сожалению, палата в госпитале — не самое лучшее место для экспериментов. Магаде спит, но ведь кто другой заглянуть может. И оставлять здесь «мышку» не стоит. Даже если ее никто из целителей не видит, шаман-то когда-нибудь проснется. Не позднее утра.

Петя дотянулся до «мышки» рукой и попробовал погладить ее пальцем. Как с «тигром» в давилке обошелся. Но на сей раз не подействовало. «Мышь» палец ему обволакивать не стала, в ауру не втянулась. Как сидела, так и продолжала сидеть.

Петя еще раз оглядел маленький зуб. Как он к общему ремешку крепится? Отдельной петелькой? Замечательно. Будем считать, что она перетерлась. Тем более, что в одном месте кожаный ремешок и вправду дышал на ладан. Легкий рывок и зуб у Пети в руке.

Теперь он коснулся «мышки» не рукой, а зубом. И захотел втянуть ее в себя. И ведь так и вышло! Петя был в полном восторге.

Вернуть после этого зуб владельцу было уже выше его сил. Обойдется. У него другой есть. Крупнее, сложнее и с гораздо большим числом способностей. А этот — потерялся. Петелька перетерлась, пока несли, и он выпал. Петя обрывок кожаного ремешка засунул Магаде поглубже за ворот. Остальные амулеты тоже туда заправил.

Через несколько минут, так и сжимая зуб в кулаке, он был в своей комнате. Где он тут упаковочный материал припрятал? Когда чемодан Фонлярскому возвращал, естественно, себе немного зажал. Пару баночек, полдюжины пакетиков. Они, вроде, магическую энергию не пропускают, поэтому собранные магические растения в них свойства не теряют. Сейчас, правда, Петю волнует не потеря зубом свойств, а чтобы его дух Дьяо не обнаружил. Не нужны ему с Магаде скандалы. Да и преподавателей информировать нежелательно.

В результате, зуб был упакован в три пакета, потом в баночку, а затем зарыт в оранжерее. Под корнями какого-то дерева с жутко ядовитыми плодами и столь же ядовитыми шипами на ветках и даже листьях. Но яд — ерунда. Главное, что его в ближайшее время никто перекапывать точно не будет. А там — посмотрим.

Уже позже, в своей комнате, Петя глубоко задумался, а правильно ли он поступил, поддавшись порыву. Нет, совесть его не грызла, и возвращать Ульратачи амулет он не собирался. Самому пригодится. Надежда на то, что шаман с ним добровольно знаниями поделится, у него пропала. И дружбы с Магаде у него не будет. Есть подозрение, что сегодня Петя его спас. Как самого Петю спас накопитель. Шаман явно темную энергию сбрасывал в то, что он называет «духом». Что-то были сомнения, что этот «дух» — действительно дух в обычном понимании этого слова. Хотя, духи только в сказках бывают, какое тут «обычное понимание». Так что… В общем, Петя что-то запутался в своих рассуждениях.

Главное, Магаде буквально распирало от энергии, причем именно черной. Откуда она взялась, непонятно. Сам, что ли, в нее обычную перерабатывает? Не факт, но возможно. В общем, пока Петя часть энергии из духа в себя не впитал, сбрасывать в него свои излишки шаман больше не мог. И имел очень жалкий вид.

А что потом? Вместо «спасибо» — «Ты что делаешь? Отдай!». С такой интонацией, как будто он Петю в воровстве обвиняет. Так что, ну его ко всем неумытым. Или к его духам.

Жаль только, что прямо сейчас, да и вообще, пока шаман неподалеку, заняться заныканным амулетом не получится. Больно уж Петю впечатлили шпионские возможности духа Дьяо. И очень может быть, что темную энергию этот дух чует издалека. Так что пользоваться амулетом — слишком рискованно. Если за обычную торговлю его Левашов чуть со свету не сжил, то за воровство наказание будет более суровым. Как бы не летальным. Так что с зубом-амулетом в руках попадаться ни в коем случае нельзя. Придется его как минимум до зимних каникул не трогать, а возможно, и до летней практики.

Создал себе проблемы! Но не жалеет об этом. Это не проблемы, а возможности. Новые, неизведанные. Плюс просто очень интересно самому. А любопытство — это такая вещь, что противиться ей очень сложно. Петя за собой такое давно замечал. Даже в лавке, если его что-нибудь вдруг интересовать начинало (чаще всякая ерунда — что за новый товар привезли, какая там запись в бухгалтерской книге появилась, или что за иностранная монета в кассе лежит), он вполне мог ради того, чтобы узнать, обед пропустить. Хотя ходил вечно голодный.

Но терпеть и ждать он тоже умеет. Главное, чтобы зуб-амулет никто в оранжерее не нашел. Хотя — не должны.

Все. Нет ничего. И не было. Когда возможность появится, вспомнит.

Волевым усилием отключив ненужные мысли, Петя даже неплохо выспался. И чувствовал себя с утра вполне бодрым, хотя наполняющая его энергия так и осталась серо-зеленой.

Как показали практические занятия, которых по расписанию в этот день у него хватало, серый цвет (энергия) оставалась с ним постоянно, чтобы он не делал. Вот обычная «жизнь» расходовалась по его желанию совершенно, как всегда. Не только на заклинания, но и на подкормку грифону (одно из занятий было в зверинце). Зеленый цвет хранилища при этом приобретал все более серый оттенок, но неприятных ощущений не появлялось. Более того, похоже, он теперь может выбрать из хранилища «жизнь» до донышка, а слабость магического истощения не накатывает. Можно сказать, его возможности еще на несколько процентов подросли. Что приятно.

После занятий зашел проведать Магаде. И Новикова. Из вежливости и с надеждой услышать что-нибудь интересное.

Шаман на его появление почти не отреагировал. Сидел в полутрансе. Дьяо своего гоняет, догадался Петя.

— Как он? — Поинтересовался у целителя.

— Очень неприятный молодой господин, — Недовольно поджав губы сказал Новиков: — Амулет у него, видите ли, какой-то пропал. Который с ним с детства был. И еще имел наглость нас обвинить в воровстве. Я бы его уже с утра отсюда выгнал, но ректор через Трифонова просил еще понаблюдать. А что тут наблюдать? Здоров. Вот разница менталитетов очень ощущается, но это — не моя специализация. Пусть его философы изучают. Или опричники.

Целитель Пете был симпатичен и он решил с ним немного пооткровенничать. Не полностью, но частично:

— Вы знаете, ему в давилке очень плохо было. Распирало всего, не знаю только какой энергией. Я ведь, кроме «жизни» ничего не вижу. Так вот я к нему тот же прием, что и к Тормасову применил. Вроде как втянул в себя что-то. Сам не понимаю, что такое сделал. И как. Но ему сразу легче стало.

— Интересно. Знаете, что? Я, пожалуй, в следующий раз в маготрон вместе с вами пойду.

С целителем Петя позволил себе выразить неудовольствие:

— Вы уверены, что надо? Мне прошедший сеанс не понравился. Особенно реакция после него Ульратачи. Ну, вы сами видели…

— Но ведь все завершилось благополучно? У самого душа не лежит, но, ради науки, надо. В первый раз у нас в Академии шаман учится. Грех не использовать открывающиеся возможности.

Сам обсуждаемый при этом сидел рядом, но на их беседу совершенно не реагировал. Хотя выражение лица у него немного менялось, молодой еще, полного контроля над собой нет. Так вот, делалось оно то хищным, то разочарованным, то просто напряженным.

— Ну, пусть посидит, — с легким раздражением подумал Петя.

Прошел еще один учебный день (самый обычны, без давилки), и вечером Петя снова отправился в клуб. Завтра выходной, значит, сегодня будут танцы. А на них — девушки. Пора уже и ему немного расслабиться.

В клуб Петя пришел по неопытности рано. Вместо того, чтобы развлекаться, был привлечен к перетаскиванию мебели. Все столы, стулья, кресла, оттоманки и даже буфет из большого зала требовалось переправить в оставшиеся две комнаты клуба. А в зал, наоборот, занести рояль. В принципе, логичные перестроения, хотя таскать туда-сюда буфет со всем его содержимым Пете показалось странным. Да только пришел он в клуб вторым, после какого-то первокурсника. И еще там был Виктор Пален, но он, вроде как, на правах распорядителя. То есть ничего не таскал, максимум, обозначал участие, направляя кадетов с очередным предметом в надлежащее место.

— Сейчас, остальные подойдут, все быстро завершим, — обещал граф каждые десять минут, но никто что-то на помощь Пете и первокурснику (Анатолию Нилову) не спешил. В общем, за полтора часа они управились без посторонней помощи. И то потому, что буфетчик (какой-то посторонний, не из штата Академии) подошел. Вот он бутылками и занялся.

Следующими пришли сразу трое кадетов. Как раз в тот момент, когда все уже было вынесено, а Петя с Толей катили внутрь рояль. Вот этот рояль у них и перехватили. Заодно и банкетки к нему принесли. И по-хозяйски расположились рядом. Оказывается, именно они и были единственными музыкантами на этот вечер в клубе, и собирались играть по очереди. Чтобы и самим потанцевать успеть. Чувствовали они себя при этом королями. Даже за выпивкой (а им немедленно потребовалась бутылка вина и бокалы) к буфету сами не пошли, а послали первокурсника. Хорошо хоть, не Петю. У него уже дозрело желание кого-нибудь куда-нибудь послать. Далеко.

Но пока только ограничился тем, что наложил на самого себя «малое исцеление». Не сказать, чтобы заклинание полностью могло прием душа заменить, но пот и запах тоже убирало. Можно, конечно, было и в свою комнату сходить, но как раз сейчас один из кадетов с вдохновенным видом изобразил на рояле что-то бравурное, и в помещение впорхнули первые две девушки. А за ними — кадеты и девушки вперемешку. Как по сигналу. А, может, и вправду, по нему. Вполне могли снаружи ждать, пока два новичка все работы закончат. В следующий раз Петя и сам так поступит.

Вечер танцев начался.