Глава 23 · Резкие перемены в ходе практики

Петино счастье продолжилось всю неделю. На таможенном посту восстановилось обычное движение грузов, но никаких следов магических товаров Петя среди них обнаружить не мог. Только руками разводил. Несоответствие товаров тому, что указано в сопроводительных документах пару раз заметил, но одобрения у начальства и сослуживцев его рвение не вызвало.

В четверг ходил проверять сформированный на станции «Тьмутаракань-товарная» грузовой поезд, но опять-таки ничего подозрительного не обнаружил. Зато на сдачу в кофейне ему каждый день половой исправно приносил новенький стольник. Симпатичную такую хрустящую бумажку. Петя даже забеспокоился, не фальшивые ли деньги? Сходил в банк — проверил. Нет, все замечательно. Но вклад делать все-таки побоялся. Сто или двести рублей для кадета — деньги вполне реальные, а вот если тысячу принести, могут вопросы появиться. Не у банковского служащего, понятно. А Пете лишние вопросы не нужны.

Равномерная работа без авралов привела к появлению свободного времени. Как правило, основной поток товаров («поток», пожалуй, слишком громко сказано — «ручеек») шел в первой половине дня. А после обеда начальник стал сам Петю посылать снова склады и подземелья осматривать. Где-то же магические товары должны прятать.

В общем, Петя стал ходить на работу с фонарем, и вторую половину дня был абсолютно свободен.

В основном, уходил в какой-нибудь парк или на берег моря и медитировал, тренировал заклинания и магическое зрение, всячески старался развить дальше свои магические способности.

Но были еще дела, так сказать, «светские». Сначала как-то не до них было, а теперь время свободное образовалось.

Во-первых, где-то в районе Тьмутаракани служит Петин старший брат. А рядом с ним (последнее неточно) еще и сестра должна быть. Только вот никаких казарм в черте города (внутри валов) точно нет. Он специально выяснил. Есть портовая стража, есть жандармы. Рядом с торговым портом есть военно-морской, но там моряки всякие служат. А Петин брат, вроде, не в морской пехоте, а обычных сухопутных войсках.

К тому же узнать место дислокации его полка — еще недостаточно. Приедешь, а дальше что? На ворота казармы любоваться? Надо, чтобы брату выходной дали. Или пропуск в его военную часть добыть. Письмо написать? Так на прошлое ответа не было. Жандармов попросить? Так он там, кроме Ставрахи никого не знает. А к тому надо с подарком идти, все-таки одалживаться придется. Со Штерном посоветоваться, что ли? Он со Ставрахи приятельствует. Не известно, как отреагирует, особенно с учетом того, что пользы от Пети ему в последнее время нет. И, кстати, не будет. Так что лучше с вопросом не тянуть, потом только хуже станет.

И еще, но тут совсем сложно… Пален уже до города доехать должен был. Друзьями их назвать никак нельзя, но засвидетельствовать почтение как-то надо. Тот же сам ему сообщил, что в Тьмутаракань к отцу — генерал-губернатору служить едет. Не просто же так воздух сотрясал, даже намекал, что, может, придется ему Петю столь высокому начальству представить. Только вот как до Виктора добраться? Не лезть же прямо в генерал-губернаторский дворец? Или тоже у Штерна спросить? Порадовать, что с сыном здешнего набольшего хозяина знаком. А заодно и про брата спросить. Вот только как на все это начальник поста отреагирует, непонятно. Но посмотреть стоит.

Было еще одно дело. Тайник в стене дома, конечно, хорош, но только до тех пор, пока там никто серьезного обыска не провел. Если стены обстукивать начнут, то вполне могут пустоту в камне под окном заметить, а то и сам камень вывалится, если стукнуть хорошо. А его комната — место, которое будут обыскивать в первую очередь, если пойдут слухи, что у него денег много. Может, обойдется, но как-то неуютно. Больно сумма велика. С таким капиталом в прежние времена Петя бы уже из мещан в купцы перешел, и как снова столько же заработать честным (относительно честным) путем, он не знает. Начальный капитал — самое сложное в любой карьере, и терять его никак непозволительно.

На следующий день после «проверки» поезда (в пятницу) Петя все-таки отправился в подземелье. С целью не искать мифический склад контрабандистов, а укромный уголок, в который никто не заходит, и где можно было бы тайник организовать.

В принципе, таких мест было много. Камень под землей добывался достаточно бессистемно. То есть временами было видно, что работы велись, если не одновременно, то одними и теми же людьми, которые выбирали камень несколькими параллельными коридорами, но потом очередной ход мог вильнуть куда-нибудь в сторону, и очередной, сколько-нибудь упорядоченный фрагмент ходов, начинался саженей через сто.

Петя, кстати, так и не понял, почему камень не добывали карьерным способом. Проще и дешевле. Или это ради того, чтобы сверху можно было дома поставить? В городе такой подход еще понятен, там земля безумно дорого стоит, но в «Садах»-то зачем? Инертность мышления?

Впрочем, это была данность, и повлиять на нее он никак не мог.

Наконец, выбрал закуток, где следы от колес под ногами, если и были, то очень старые. На всякий случай включил магическое зрение, но никаких аур поблизости не обнаружил. К сожалению, сквозь камень его способности действовали плохо. До соседнего коридора, как правило, мог дотянуться, а вот дальше — далеко не всегда. Но, в принципе, встретить кого-нибудь в этих ходах днем, было очень маловероятно. Разве что добывающих камень рабочих, но тех было бы далеко слышно. Так что проверку Петя проводил больше для проформы. Береженого бог бережет. Кстати, по тем же соображениям под землей он старался все время держать аурный щит. Не столько боялся нападения, сколько того, что что-нибудь рухнет, или сам куда-нибудь провалится. Толщина стен и камней под ногами менялась самым произвольным образом.

Сначала Петя аккуратно обточил с помощью своего кинжала камень-затычку. Интересно, насколько его еще хватит? Вдруг посреди работы энергия закончится? Совсем небольшой запас у Пети еще в хранилище есть, но как его пополнять, что-то придумывать надо.

Пока же он просто срезал выступающий кусочек со стены (ровностью они не отличались, здесь не ходы прокладывал, а камень добывали) и придал ему форму пробки. Большой, чтобы в ход, который она будет затыкать, пролезала рука. Ну а потом выбрал место, нацарапал на стене обычный крест (мало ли, вдруг какому-то камнерезу приспичило помолиться) и на противоположной стене, отступив десять шагов, стал вырезать норку. Там как раз неровный скол был, лишние трещины не должны быть заметны. Фонарь, понятно, при этом оставил на полу, чтобы не мешался, но свет давал.

Вырезал. Проверил размер рукой. Подогнал пробку так, чтобы закрывала отверстие, практически, без следа. Совсем идеально не получилось. Жаль, он не маг земли, тот бы без всякого кинжала обошелся да еще отверстие намертво запаял бы. Но, что есть. Тем более, неплохо получилось. Если специально не знать, где искать, ни за что не найдешь. А сам Петя никому ничего не скажет.

Потянулся в последний раз — окончательно ладонью загладить стыки, и вдруг отлетел в сторону, получив сильнейший удар в бок. Дубинкой. И сразу же еще один — по голове.

Хорошо били. Аурный щит хоть и смягчил удары, но не полностью. У старого рыцаря, когда его по шлему били, тоже голова гудела. Наверное. Не носят сейчас шлемы, не проверишь.

Как же эти злодеи к Пете подкрасться умудрились? Он, конечно, работой увлекся, смотреть по сторонам забыл, но ведь хотя бы тень от лампы могла бы мелькнуть. Или шорох какой раздаться. Нет же, ничего не заметил.

Между тем Пете еще прилетело сапогом под ребра, и злобный голос прохрипел:

— Ну, гаденыш! За все ответишь!

Вот те на! Это же «мрачный». Не помер, очухался, успел вернуться. И сразу Петю во всех своих бедах обвинил. Неужели все настолько очевидно было?

Петя еще подкачал энергии в щит и скрючился в позу эмбриона. Вроде как, больно ему очень. А сам тем временем судорожно думал, что лучше — за кинжал хвататься, или сначала попытаться «отвердением мышц» супостатов достать. Драться-то на ножах он не слишком умел (если честно, то совсем не умел), а если кинжал отберут, дела его совсем плохими могут стать. Вон как тот камень режет. А аурный щит? Не пробовал, но подозрения нехорошие.

Но тут Петю с двух сторон схватили за руки и прижали его к стене, как бы распяв его на ней. Все понятно. Те же подручные «мрачного» — Хаим и Зяма. Третий — Семен так и не нашелся. С поезда, что ли, тогда упал совсем неудачно? Не жалко, если честно.

Сам же «мрачный» подошел спереди и, не жалея сил, отвесил Пете смачную оплеуху. Тому даже ничего изображать не надо было, голова сама мотнулась.

— Пусто! Куда деньги спрятал, урод?!

И вдруг совершенно сменил тон:

— Что-то я с этим придурком сам думать разучился. Не успел он их спрятать, значит, дома они у него. Ведь я прав? Не скажешь? Ну и не надо. Кончай его, ребята!

Одно заклинание «отвердение мышц» Петей уже было подготовлено, осталось его только энергией напитать. Второе он очень быстро сформировал. Недаром же столько тренировался! И влил в оба чуть ли не весь резерв из хранилища. Хаиму и Зяме по половине тела (со стороны Пети) парализовало. Соответственно, одному — правую, второму — левую.

Вырвался из их рук (к счастью они в него не вцепились, а прижимали к стенке) и, выхватив кинжал, кинулся на мрачного. Тоже мне, «профессионалы»! Даже не обыскали его. Хотя, они сначала тысячи хотели найти, карманы Пети можно было и на потом отложить.

«Мрачный» удивился, но среагировал моментально. Маленький пистоль, который Петя у него при последней встрече забирать не стал, рявкнул и выплюнул пулю Пете в живот. Тот согнулся от удара, но успел зацепить противника кончиком кинжала.

Дальше все произошло само собой. Петю буквально потянуло вперед, и кинжал сам (!) вошел в плоть по рукоятку. «Мрачный» вдруг сразу весь обмяк и осел на землю. Петя завалился сверху. Рука на рукояти почем-то не разжималась. Или это ее судорогой свело?

Чудеса (довольно жуткие, если посмотреть со стороны) продолжились. «Мрачный» умер, это Петя как целитель почувствовал. А вот тело его вдруг стало на глазах (Петя это мог определить только на ощупь) высыхать. Пять минут, и под кадетом осталась только мумия. Высушенная, как будто тысячу лет тут пролежала.

Зато кинжал успокоился и дал себя вытащить. Никаких внешних изменений с ним не произошло. Разве что темная дымка вокруг гуще стала.

Полупарализованные разбойники что-то мычали с земли. Как ни противно, но оставлять их в живых после всего произошедшего, не было никакой возможности. Убивать Пете доводилось еще на Дальнем Востоке. И тогда он, неожиданно для себя, почти по этому поводу не переживал. Но там был бой. А здесь? Скорее, это можно было назвать жертвоприношением.

Петя подошел к пытавшемуся отползти Зяме и ткнул его кинжалом в бок. Все повторилось. Снова пришлось стоять согнувшись над телом, пока оно не мумифицировалось, и кинжал не решил, что его работа закончена.

Рядом с Хаимом Петя уже присел на корточки. Никаких усилий по втыканию кинжала в тело не требовалось, а ждать, пока процесс закончится, так ему показалось удобнее. Ошибся. Все-таки он не житель Средней Азии. Ноги неприятно затекли, но пришлось терпеть. С другой стороны, неприятные ощущения отвлекли от неаппетитного зрелища.

Итог — три высушенных трупа. Кинжал выглядит все также. А Петя? Неожиданно он понял, что запас темной энергии в его хранилище полностью восстановился. Однако! Но нельзя сказать, что найденный способ пополнения энергии его порадовал. Это что же, всякий раз кого-нибудь убивать придется? Просто, но как-то слишком радикально. И куда тела девать? Эти-то можно даже просто в подземелье оставить. Про них и так всякую мистику рассказывают. Если найдут, только легенд прибавится. Надо надеяться, что больше смертоубийством Пете заниматься не придется.

Тела он все-таки осмотрел на предмет ценностей. Противно, но зачем добру пропадать? И еще раз подивился свойствам кинжала. У «мрачного», оказывается, жилет совсем не простой был. Весь пластинками металла укреплен. Такой, не факт, что пистольная пуля пробьет, то-то он кинжала совершенно не испугался, можно сказать, сам грудь подставил. А тот его как бумагу проткнул.

Снимать с мумии жилет Петя не стал. Вещь, может, и неплохая, но зачем она ему? Аурный щит надежнее. А в этом еще и дырка появилась.

Ничего особо ценного не нашел. Денег на троих около двух сотен. Разорил он их в прошлый раз. Два пистоля. Один маленький («мрачного») можно в кармане носить. Второй — обычный. Петин лучше. К пистолям минимальный набор причиндалов, чтобы можно было зарядить на ходу. Три складных ножа, двое карманных часов, у «мрачного» — золотые с массивной цепью, еще какие-то мелочи. Отметил про себя, что ни у одного не было на шее нательного крестика. Он бы их, все равно, трогать не стал, но любопытный факт. Потому, что душегубы? Или другого вероисповедания?

Кстати, ему самому бы свой крестик поменять не мешало. Все-таки маг, и деньги есть, а как ему мать при крещении самый дешевый медный крест купила, так все с ним и ходит. Хотя теперь, наверное, стоило бы какой артефакт в форме креста завести, раз, все равно, носишь, хорошо бы еще и по магическим делам от него польза была.

Поколебавшись, взял себе деньги и карманный пистоль с несколькими пулями к нему в качестве образца. Пулелейку придется заказывать, но это — потом. Еще один нож, в хозяйстве пригодится. Часы тоже взял. Вроде, самые обычные, ничем не выделяются. Ну и цепочку к ним, золотая все-таки.

Остальное — пустые кошельки, второй пистолет, «лишние» ножи и прочее засунул в так и не пригодившийся ему тайник. Прятать в нем остальные деньги Петя теперь точно не станет.

Желание искать место для нового тайника пропало совершенно. Подобрал фонарь, пошел на выход. В голове было почему-то совсем пусто. Как будто все эмоции притупились. Это от темной энергии? Или от содеянного? Заниматься самокопанием тоже не хотелось. Вот и хорошо.

Теперь по закону жанра Пете оставалось только наткнуться на склад контрабандистов. Но нет, обошлось. До своего постоянного кафе добрался без эксцессов. Где старательно заел и запил (кофе и лимонадом) пережитые потрясения.

В субботу пришедший одним из первых на работу Петя отметил, что начальник приветствовал его как-то совсем неприветливо (О, каламбур получился!).

— Вы мне ничего не хотите рассказать, Петр Григорьевич? — Недобро спросил он, буравя Петю мрачным взглядом.

— Хочу, — сразу согласился Петя: — Очень надеюсь, что вы поможете мне разрешить накопившиеся проблемы.

— Ну-ну…, - Голос Штерна стал совсем замогильным.

— Первая проблема. Я, видите ли, учился в Академии вместе с молодым графом Виктором Паленом, сыном вашего генерал-губернатора. Только я на практику сразу после окончания курса поехал, а он на торжественное вручение дипломов задержался. Но перед моим отъездом наказал мне его здесь найти. Собирался отцу представить. Как опытный чиновник дайте совет, как это лучше сделать, чтобы товарища не подвести.

По мере Петиного монолога выражение и цвет лица Штерна существенно поменялись. Причем несколько раз. Наконец, в ответ раздалось:

— Непростой вопрос вы мне задали, Петр Григорьевич, так сразу и не ответишь. Подумать надо. Давайте к нему в понедельник вернемся. А пока — идите-ка вы лучше, своими делами займитесь. Склады там посмотрите, под землей или еще где — погуляйте. Возвращаться сегодня на пост не надо.

— Погодите, Герман Абелевич! У меня еще одна проблема есть. Где-то под Тьмутараканью служит мой брат. Во втором Ахеронском полку. На письма не отвечает. Хотел бы его навестить, но ни дислокации полка не знаю, ни как к нему туда попасть.

— Давайте все в понедельник, — повторил Штерн: — А сейчас — идите, работайте. Разберемся с вашими проблемами.

Петя немного растерялся. Что сейчас было? Начальник его с работы отдыхать отправил. Это потому, что он про Палена сказал? Неожиданная реакция. Или ему нужно время, чтобы информацию проверить? Странно. Дядька ушлый. Должен был знать, где сынок генерал-губернатора учился. Не ожидал, что они с Петей знакомы? Ничего, пусть подергается, ему полезно. А то, судя по тону, он за что-то разнос своему стажеру собирался устроить. Только за что? За то, что перестал магические грузы выявлять? Так у него доказательств никаких нет. Или Петю Лука сдал? Так или иначе, похвастался знакомством он правильно. Даже при худшем раскладе не будет Штерн ему гадости делать, не рискнет.

Под землю Петя не полез, предпочел по городу погулять. Красивый, все-таки, город. Бульвары незнакомыми, но эффектными, деревьями засажены. Дома, даже не в самом центре, как здесь говорят «имеют архитектуру». А еще чуть ли не на каждом углу либо мороженым торгуют, либо фруктовой водой. Чтобы прогулка еще более приятной стала.

Полюбовался зданием театра. Дорого выглядит. Он таких и не видел. Жаль, днем ничего не показывают. Вечером, что ли, тут задержаться?

На рынок больше не пошел. Ничего ему там особо не нужно. Можно, конечно, какие-нибудь редкости и магические артефакты поискать, но пока большого смысла в этом не видит. Он, хоть и разбогател прилично, но еще не настолько, чтобы от праздности коллекции собирать.

Вот в оружейный магазин зашел и пулелейку себе подобрал. В другой лавке небольшой сундучок себе купил. Его баулы в путешествии хороши, а в спокойной обстановке те же пистолеты лучше хранить в чем-нибудь запирающемся.

Потом некоторое время просто посидел в беседке на набережной, любуясь морем и медитируя. Потом просто пошел домой в «Сады». В театр — как-нибудь в другой раз соберется. Магией можно и в своей комнате заняться, меньше внимания к себе привлекаешь, а воздух и там чистый. Ну и спокойнее, когда его тайник под окном под присмотром. К тому же хватит обеды Ольги Левановны прогуливать. За них вперед заплачено.

В воскресенье Петя все-таки собрался с духом и сделал-таки тайник под землей. Совсем в другом месте, можно сказать на противоположном краю города. Если он правильно оценил обстановку, в этих краях никто уже давно не появлялся. Незачем. Судя по всему, камень из этих ходов вырезали, как раз чтобы «таможенную» стену вокруг Тьмутаракани возвести. Старая штольня своим выходом почти в нее упиралась. Петя, конечно, не совсем рядом с выходом наружу свой клад спрятал, но сама возможность, находясь в черте города, быстро добраться до тайника и вернуться наружу, на его взгляд, был очень к месту.

Вообще, благодаря хорошей памяти и чувству направления, Петя за время своих шатаний под землей систему подземных ходов, если и не всю выучил, но почти до любого места мог добраться без проблем. Наверное, хороший контрабандист из него мог бы получиться. Жаль, не вербует никто.

Более того, во время завтрака в кафе сдачу ему, вообще не принесли. В смысле, никакого стольника он не получил. Потому, что день выходной и за него не платят? Или совсем решили без Петиных услуг обойтись?

На всякий случай деньги в новый тайник он в тот же день и перенес. Раз на таможне пошли непонятные телодвижения, лучше подстраховаться. И, вообще, своей интуиции надо доверять. Она уж точно твой союзник, в отличие от местных работодателей.

В понедельник завтрак в кафе прошел снова не лучшим образом. В смысле, деньги за него заплатить пришлось, а от Луки так ничего и не поступило. Можно, конечно, надеяться, что это просто случайная заминка и в обед снова все наладиться, но Петя ложных иллюзий никогда не питал. Штерна на рабочем месте не было, прояснить ситуацию не с кем, поэтому молодой маг остался на посту и проверял все товары с особым тщанием. Все тюки заставил перетряхивать, даже те, в которых заведомо по его части товаров не было. Две партии на склад конфиската завернул, а одного купца довел чуть ли не до истерики. С товаром там все в порядке было, а вот на его хозяине жилетка из магической ткани оказалась.

Купец в голос орал, но Петя был непреклонен. Брать на себя ответственность он не будет, так как на этом посту даже не работает, а практику проходит. Оставил его вместе со всем товаром Штерна дожидаться.

В общем, навел шороху. Однако в обед сдача осталась прежней, то есть никакой, и никто к нему на беседу не подсаживался.

Начальник вернулся уже изрядно после обеденного времени. И было видно, что в обед он с кем-то хорошо покушал. И изрядно накушался. Впрочем, на его поведении и способности руководить это никак не отразилось. Разве что был Штерн веселее, чем обычно.

— Ну-с, Петр Григорьевич, — приобняв Петю за талию он повел его к себе в кабинет: — Все по вашим делам весь день хлопотал. Цените.

Вот что на такое заявление ответить можно? Только то, что ценит и безумно благодарен.

— Вот! — Сияя, как золотой червонец (или все-таки «медный пятак») ловким движением фокусника Штерн вытащил из портфеля папку, а из нее какой-то казенный лист. Не просто гербовый, а чуть ли не целую грамоту: — Ваше предписание. Мне было приятно с вами работать, но все-таки таможня — не место для целителя. Дальнейшую практику вы будете проходить по специальности. В должности фельдшера на катере пограничной службы. Вы ведь уже имеете опыт службы на границе? Теперь его расширите.

Говорить о том, что сухопутная граница от морской «немного» отличается, Петя не стал. И так понятно, что слова начальника таможенного поста — простое сотрясение воздуха. Убедился, что с Петиной помощью увеличить поборы с купцов не удалось, вот и решил от него избавиться. А, может, еще из опасения, что градоначальнику о его «художествах» донесет.

— Вопрос с вашим поселением в казарме портовой стражи благополучно решен. Вот еще одно предписание, — Из папки появился еще один лист. Так что не задерживайтесь. Миронов и Голубовский вам помогут переехать.

Куда такая спешка?

— У меня пансион с «Садах» полностью оплачен.

— Ничего не потеряете. Жилье в казарме бесплатное, еда в местной столовой — тоже. А на военной службе, знаете ли, бывает, что и по тревоге поднимают. А вы в «Садах» об этом и не узнаете.

Тон таможенника стал слегка издевательским. Все-таки настучали ему о Петиных доходах. Сильно пакостить не решается, отыгрывается по мелочам.

— Хорошо. Только мне собраться надо, — Петя решил не спорить, бесполезно, а для него не так уж принципиально: — Но вы еще и про место службы брата обещали разведать и по поводу товарища из Академии совет дать.

Штерн вдруг стал очень занят. Чуть ли не бегом стал вынимать и раскладывать на столе какие-то бумаги, но все-таки ответил:

— Про вашего родственника я оставил запрос в жандармерии. Будете там — спросите. Через несколько дней обещали выяснить. За пять минут такие вопросы не решаются. А по поводу вашего товарища — это вы уже сами. Не моего полета птица. Как и вы, — в голосе таможенника сквозь внешнюю нейтральность прорывалась целая гамма чувств, но что там было намешано и что преобладало, Петя не определил. Восторгов в отношении его точно не было.

— Понятно. Спасибо и на этом. Теперь мне, пожалуйста, еще одну справку подготовьте, что я у вас две недели проходил практику.

— И что я там напишу? Что к таможенному делу вы оказались неспособны? — Раздражение все-таки прорвалось.

— Ваша оценка моей работы — ваше право. А вот сам факт работы на таможне прошу отразить.

— Зайдите через пару дней — подготовим. Или даже можете не утруждаться. Вы же на новом месте службы сильно заняты будете. Так что мы, пожалуй, письмо прямо в вашу Академию отправим. Не сомневайтесь, с самой лестной характеристикой.

Ага. Оно и похоже. Кажется, Петя зря стал на справке настаивать. Сильно не повредит, но неприятно. И Левашов порадуется.

Выйдя из кабинета, Петя устало прислонился к стене рядом с косяком.

— Ну что, идем? — Сразу же подскочил к нему не состоявшийся приятель Голубовский. Похоже, все в курсе, о чем разговор был и, похоже, злорадствуют.

— Сейчас, дай дух перевести, — Петя закрыл глаза.

И, действительно, запустил «духа» в кабинет бывшего начальника. К нему еще один таможенник чуть постарше подошел. Миронов. Какие в этой организации приняты звания, Петя не знал. Но замечал, что этот тип, вроде как, доверием у Штерна пользуется Видимо, поторопить. Петя сделал несколько глубоких вдохов. И с удовлетворением уловил, что за закрытой дверью, что-то (точнее, кто-то) свалился на пол. С грохотом.

— Генрих Абелевич! У вас все в порядке? — Забеспокоился Миронов.

Ответа, разумеется, не последовало. Новых звуков — тем более. Просто так уйти Пете было неинтересно. Поэтому он проявил инициативу:

— Давайте посмотрим. Не понравились мне эти звуки, это я вам, как целитель, говорю. Так потерявшее сознание тело падает.

Миронов не стал ждать и открыл дверь. Штерн лежал рядом со своим креслом на полу. И, как мстительно отметил про себя Петя, очень удачно при падении приложился о край столешницы. Так что еще и лоб себе разбил.

Немедленно у дверей оказались все служащие таможенного поста.

— Так, Не надо его тормошить! — Решительно приказал Петя: — Похоже на удар, но дайте мне нормально посмотреть. Думаю, что смогу помочь. Не забывайте, я все-таки целитель. Пока только шестого разряда, но моих сил должно хватить. К тому же у меня накопитель с собой.

С помощью все того же Миронова Петя передвинул Штерна, уложив его на спину прямо на полу. Напустив на себя озабоченный вид, склонился над ним.

К счастью (или сожалению?) волноваться за здоровье таможенника не приходилось. Слабоват был Петин «дух». Напустил легкое затемнение в каналы головы, но те довольно быстро сами очищались. Скоро сам бы в себя пришел.

Нет, так дело не пойдет. Выпустив каналы-манипуляторы, Петя подключился к энергосистеме таможенника. Некоторый опыт порчи чужого организма у него уже был (в свое время хахаля Анны так вырубил), к тому же он вполне четко представлял, что делать. Вот эти каналы истончить, эти, вообще, порвать… Все, пусть приходит в себя. Хотя, нет, рано.

— Илья Михайлович! — Обратился он к Миронову: — Не надо мне в ухо дышать. Только отвлекаете. Сейчас я на господина Штерна «среднее исцеление» наложу, и он скоро придет в себя. А вы бы пока лучше мне справку подготовили. О том, что я две недели проходил у вас практику, приобрел некоторый опыт работы на таможенном посту, но был переведен для работы по основной специальности в морскую пограничную службу фельдшером. Генрих Абелевич обещал к моему возвращению из «Садов» подготовить, но теперь ему явно будет не до этого. Вы уж ему помогите, выручите начальника.

Опровергнуть Петины слова мог только сам Штерн, но был не в состоянии это сделать. Петя, на всякий случай, снова «духа» выпустил, и держал его до тех пор, пока бумага не была подготовлена.

После чего убрал не только «духа» но и затемнения, выпущенные тем в каналы таможенника. Заодно и лоб тому залечил. На «среднее исцеление» понятно, не тратился, пары «малых» хватило. Ну а маленький шрам — это полезно. Чтобы лучше запомнил.

Штерн зашевелился и попытался сесть:

— Что со мной?

— Подозрение на удар, — «Обрадовал» его Петя: — Но вы не беспокойтесь. Вам повезло, что я уйти не успел. Через полчаса вам много лучше станет.

После чего повернулся к Миронову:

— Помогите мне Генриха Абелевича в кресло усадить. Нечего начальнику на полу валяться. И мне удобнее долечивать будет.

— А!!! Что со мной!!! — На сей раз в голосе таможенника сквозила паника. До него дошло, что левые рука и нога плохо его слушаются.

— Сейчас, сидите спокойно. Вам вредно резкие движения делать.

Петя снова подключился к системе энергоканалов Штерна:

— А вы знаете, все совсем не так плохо. До удара дело не дошло, похоже, только спазм сосудов был. Совсем вы себя не бережете Генрих Аберевич. Знаете же, что все болезни от нервов, нельзя из-за всякой ерунды переживать. Это я вам, как целитель говорю.

После паузы, во время которой Петя сращивал ранее порванные каналы.

— Так, а теперь пошевелите-ка пальчиками. Левой руки. С правой все в порядке… Уже лучше. Потерпите немного, кажется, я могу вас полностью в порядок привести.

Снова пауза.

— А пока сидите, будьте любезны, подпишите справку, которую господин Миронов за это время подготовить успел. Только аккуратно. Правая рука у вас вполне нормально работает. Сейчас и левая такой же будет.

— Что-то не нравится? По-моему, нормальная справка. Ничего лишнего. Так что не отвлекайте меня, подписывайте. Мне еще вашей ножкой заниматься.

В общем, через полчаса Петя покинул таможенный пост вполне довольный собой и ситуацией. Справку Штерн подписал, печать поставил, и теперь она лежала вместе с полученными предписаниями в выпрошенной для этих целей казенной папке. С оттиснутым на малиновой коже гербом Великого княжества. Красивая.

Хлебного места было немного жаль, но уж больно контора гнилая оказалась. И неизвестно еще, какие возможности открывает новое место службы.

Вопреки ожиданиям Миронов с Голубовским все-таки за ним увязались. Петя уже думал, что после всех событий им не до этого будет. Хотят проследить, что он, действительно, съехал? Зачем?

У ворот домика обнаружилась пролетка с уже знакомым жандармом. Тот, с которым вместе поезд проверяли. Семен Георгиевич, кажется. Этот-то что здесь забыл?

Оказывается, что собирался встретить здесь Штерна. Ничего себе! Неспроста все это. Хорошо, что Петя все деньги уже перепрятал. Как пить дать захоронку его искать собрались. Ну, бог им в помощь!

Пете собираться было особо нечего. Только форму, развешенную в шкафу снова в баул сложить, да разные мелочи в другой ссыпать. Неожиданно таможенники стали ему в этом помогать.

— Господа, вы тут мне в помощь или с обыском?! — Не выдержал Петя.

К его удивлению, Миронов не стал таиться:

— Вы не обижайтесь, Петр Григорьевич, обычная практика. Любого таможенника, когда он свою работу покидает, проверяют. Сами знаете, возможности у нашего брата большие, некоторые злоупотребляют. Ни в коем случае вас ни в чем не обвиняем…

— Но, будьте добры, не препятствуйте! — Весомо завершил за него жандарм.

Врут или нет? Хотя, вполне возможно, такой циркуляр и существует. Только сомнительно, что применяется. Специально ради Пети о нем вспомнили. Ну он о них тоже вспомнит, если случай представится.

Пока же Петя скромно отошел в сторону и смотрел как жандарм быстро и ловко осматривает и ощупывает его вещи. Поцокал языком при виде пистоля.

— Армейский, трехствольный. С Дальнего Востока с собой привез, не скажу, что наградной, но командир заставы оставил мне его на память. Там мою службу высоко оценили, двумя орденами, если не знали, — Добавил он с намеком.

Жандарма было не прошибить:

— Еще бумажник прошу предъявить, — и еще руки тянет.

Тут Петя не выдержал и применил к нему «отвердение мышц» да так, что тот застыл в позе чучела медведя с вытянутыми вперед лапами.

— Это уже превосходит все пределы! Как его фамилия?! Сам он временно отвечать не может.

— Л-лиходеев, — слегка заикаясь ответил Голоубовский.

— Оно и видно. Я вас запомнил, учтите.

После этого Петя демонстративно снял китель, вывернул все карманы, выложил на стол часы, бумажник, горсть мелочи, ручку-самописку. Сам открыл бумажник, продемонстрировав лежащие там купюры:

— Убедились?! Около двухсот рублей. Моя стипендия за два месяца. Неполная. Мне еще за ордена доплачивают.

При виде дорогих часов и самописки у таможенников жадно блеснули глаза, но возразить им было нечего.

После чего сложил свои вещи по баулам, а те закинул в пролетку. После чего уселся на козлы и пустил лошадь шагом в сторону таможенного поста:

— Пролетку в жандармерии оставлю. Этот невоспитанный господин так еще полчаса простоит. Потом в себя придет. И можете продолжать с обыском. Могу сразу предупредить, что под окном есть тайник. К сожалению, пустой. Я проверял. И прощайте.

Появление Пети на посту в экипаже привело таможенников в некоторое смущение, но ворота ему открыли без пререканий:

— Ваши остались в моей комнате обыск проводить. Воздержусь от комментариев. Не думал, что наша совместная служба так закончится. Надеюсь, больше не увидимся.

Кстати, сам Штерн его проводить не вышел.

До жандармерии доехал без происшествий. На двух экипажах — по дороге поймал извозчика и перегрузил к нему свои вещи. Подогнал пролетку к дежурному в будке:

— Это ваша. Распорядитесь, чтобы прибрали.

После чего пересел к извозчику и поехал по адресу, указанному в предписании. Заходить не стал. Ставрахи явно не тот человек, которому имеет смысл жаловаться на его приятеля Штерна. А по поводу места службы брата, все равно, еще не успели ничего узнать, если, вообще, собираются это делать. Зайти — доложиться, после того как устроится, наверное, следует, но пока он еще не устроился, да и не к спеху все это.

Казармы оказались… как казармы. Снаружи — обычные для Тьмутаракани стены из ракушечника, даже украшенные рельефом, видимо, в греческом стиле. В вопросах архитектуры Петя совершенно не разбирался, помнил только, что в самом начале обучения в вечерней школе, когда они только учились писать, учителя требовали разделять уроки простыми орнаментами. Вроде как, греческими. Вот что-то похожее было и на стенах казармы.

Внутри же было совсем тоскливо. Деревянные нары с соломенными тюфяками. Укрываться бедным солдатам приходилось, видимо, собственной шинелью. Жуть.

В общем, когда оказалось, что Петю здесь никто не ждет, и служить придется на носителе «Князь Константин», он очень обрадовался. Что такое «носитель» Петя не знал, но был уверен, что там будет лучше, чем здесь.

Выяснилось это все, правда, не сразу. Пете пришлось изрядно побегать вместе с вещами по территории казарм, форта и штаба флота. Вот именно в последней организации им, наконец, заинтересовались. Причем не в кабинете, а в приемной контр-адмирала, куда Петя сунулся уже с отчаянья. Там оказался относительно молодой человек лет тридцати — капитан (нет, старпом в чине капитана третьего ранга) вот этого самого «Князя Константина», который от нечего делать (сам ждал приема) начал расспрашивать странного кадета откуда он и как сюда попал. После чего очень оживился:

— Целитель? Шестого разряда? Маловато конечно, но лучше, чем никого. Давайте-ка ваше предписание.

Скрывать Пете было нечего, протянул оба.

— Что за бред! — Неожиданно эмоционально воскликнул моряк: — Что вам там делать? Вшей гонять в казарме? Нет, это так оставить нельзя.

Тут как раз его пригласили в кабинет, где этот господин и скрылся вместе с Петиными предписаниями. Самого кадета с собой не пригласил, но тому уже было все равно. Точнее, даже интересно. Плавать на кораблях ему раньше не доводилось, так почему бы не провести практику так, чтобы самому было интересно? Деньги-то он уже добыл. А то, что они в захоронке лежат — целее будут. Надо надеяться, никто до конца практики их не найдет.

Капитан третьего ранга Соловьев, он же капитан-лейтенант (сложно у этих флотских) вышел через полчаса:

— Все уладилось. Не скажу, что это было совсем просто. Но я вас поздравляю. Теперь ваша практика пройдет на прекрасном боевом корабле, — И помахал листом еще одного предписания.

Ну ладно.

Хорошо было одно. Сразу же нарисовалась пара морячков, которые, повинуясь жесту капитана-лейтенанта перехватили Петины баулы и сундучок. Так что на причал, оказавшийся совсем недалеко, он шел уже налегке. Не сказать, что очень устал таскать, но очень надоело бегать из здания в здание с вещами.

У причала стояла лодка саженей восемь-девять длины, как выяснилось, паровой катер. Это сюда Штерн Петю запихнуть хотел, что ли? На нем уже было с полдюжины моряков во главе с еще одним морским офицером. Совсем юношей, старше Пети буквально на год или два. Но старающегося держаться солидно и приветствовавшего старшего по чину Соловьева вытянувшись во фрунт по уставу, но с достоинством. По крайней мере, он сам так думал.

До «князя Константина» добрались еще через полчаса. Корабль стоял на рейде. Это, кажется, так называется? Петя не знал, но судорожно вспоминал все, что он слышал о флоте.

Его опасения, что придется лезть на борт по веревке, не оправдались. Не то, чтобы он не был уверен в собственной ловкости, но в лодке, помимо его баулов, лежали еще какие-то мешки и коробки. Их что, тоже на руках тащить придется?

Не пришлось. Сверху спустилось несколько веревок с крючьями на концах (или сама веревка тоже «концом» зовется?), матросы их быстро к чему-то прицепили в четырех местах у бортов, и лодка вдруг стала подниматься в воздух. Петя задрал голову. Над бортом поднималась стела лебедки.

Как оказалось впоследствии, это была не просто лебедка, а паровая лебедка. Стрела поворачивалась, поднималась и опускалась не вручную, а паром. Также пар сматывал веревки и поднимал груз. Пете стало жутко интересно. Надо будет с машинистом поближе познакомиться. Ну и с машиной.

Корабль был здоровенным. Тридцать пять саженей в длину и больше четырех в ширину. Вдоль бортов уже стояли три лодки, вроде той, на которой приехал Петя. Эту лодку поставили туда же, на пустое место. Теперь они стояли парами у обоих бортов.

Капитан-лейтенант сразу повел Петю Куда-то вниз. Не прямо в люк в палубе, носовая и кормовая постройки немного возвышались, но совсем немного, буквально на пару аршин. Так что миновав наклонно висевшую дверь (люк), пришлось сразу спускаться вниз по ступеням (трапу). Петя отчаянно пытался запомнить термины. Капитан-лейтенант тихо посмеивался.

Они пошли в сектор под кормой, который опять же имел свое название «ют». Вот только зачем было столько названий выдумывать? Именно на юте на всех судах исторически располагались каюты офицеров.

У дверей в одну каюты (тьфу, у «люка») Соловьев задержался и постучал. Услышав приглашение заходить, так и сделал, пропустив Петю перед собой.

Внутри оказалось неожиданно просторно. То есть довольно тесно, но Петя ожидал, что на кораблях место экономят, и все ютятся по крохотным чуланчикам. На деле же капитанская каюта оказалась нормальной комнатой. Небольшой, но в ней поместился шкаф, стол, кресло хозяина и пара стульев для посетителей, диван и две двери в соседние комнаты в глубине. Одна, видимо в спальню. А другая? Как там слуга капитана называется? Тоже денщик, как в армии? Так что получилась даже не просто каюта, а небольшая квартира.

За столом сидел господин средних лет в военно-морском мундире. Капитан корабля, но почему-то тоже только капитан-лейтенант. Почему? Корабль-то не маленький. Как во флоте все сложно. Впрочем, не Петино это дело — чины раздавать.

— Вот, Август Генрихович, ходил боеприпасы выбивать, а разжился еще и целителем. Правда, только на два месяца. Представьтесь, Петр Григорьевич!

— Кадет третьего курса магической Академии Птахин, маг жизни шестого разряда, — что еще сказать, Петя не знал.

— Какими целительскими заклинаниями владеете?

— Вплоть до «среднего исцеления». И, по оценкам преподавателей, неплох в волевой магии.

— Шестой разряд ведь не позволяет использовать заклинания такого же уровня часто, — проявил информированность капитан.

— Разряд определяется размером хранилища мага. Но, при необходимости, могу воспользоваться накопителем, что позволяет творить магию того же разряда до его опустошения.

— Накопитель?

— Имею личный. Сейчас заполнен где-то на полсотни заклинаний шестого разряда.

— Неплохо. Что же, поздравляю вас, кадет с вступлением в дружный экипаж «Князя Константина». В ближайшее время предстоят учения, так что ваша помощь будет очень кстати.

— И кем я буду в вашей команде числиться? — Петя не забыл, что без официальной должности оклад не платят.

Капитан задумался:

— Пожалуй, могу приравнять вас к мичману. Будете в одном чине с командирами катеров.

Спрашивать капитана, сколько это будет в деньгах, Петя не стал. Узнает со временем. Излишнюю меркантильность демонстрировать не стоит. К тому же, на самом деле, денежный вопрос остро перед ним никак не стоял. Кормить-поить его тут будут бесплатно, а тратить деньги на корабле не на что.

После представления капитану Соловьев отвел его дальше по коридору и открыл одну из дверей (Петя устал поправлять себя на морские термины).

— Ваша каюта.

Вот это была уже, действительно, каморка. Узкие койка и шкаф, прикрепленные к стенам и полу намертво, и крохотная тумбочка, которую можно было использовать в качестве столика. Все. Больше мебели сюда, все равно бы, не влезло. Примерно столько же места было у Пети в казарме первого курса Академии. Но тут его «пятачок» был отгорожен стенами и имел дверь. Интересно, у других мичманов такие же каюты?

Как в последствии оказалось, такие же. Более того, условия на «Князе Константине» для экипажа считались райскими. На других судах младших офицеров по двое в такие кубрики селили. С одной койкой. Спать-то все равно только в разные смены можно.

Остальным офицерам Петю представили тем же вечером, прочей команде — на утреннем построении. Вообще экипаж оказался довольно большим — под сотню человек, из них десять офицеров (включая Птахина).

А потом якоря были подняты, и «Князь Константин» важно двинулся куда-то в море. На учения. Где к нему должен был подойти еще один минный носитель «Князь Ярослав» и крейсер «Князь Михаил».

— Что-то с разнообразием имен у кораблей довольно туго, — подумал Петя: — Особенно если учесть, что в великокняжеской семье традиционно использовался ограниченный набор имен. Не было среди князей ни Прохоров, ни Ярофеев, ни Спиридонов. За всю историю — десяток славянских да греческих имен. Кораблей-то у Великого княжества явно поболе будет. Или есть всякие «Александры Вторые» и «Владимиры Третьи»? Хотя, еще женские имена есть. Или их использовать не принято?

Флотом Петя раньше совершенно не интересовался.

Корабль имел три мачты и громадную трубу посреди палубы. А вот колес по бокам, как это представлял себе Петя на основании виденной когда-то картинки, не было совсем. Какие-то «винты» сзади крутились.

Как будто мало было мачт, во все стороны от корабля торчали довольно длинные шесты. Саженей по восемь. Точнее, два из них торчали спереди, два сзади, а боковые лежали вдоль бортов. Тоже по две штуки с каждой стороны. Их, как выяснил Петя, только в бою выдвигали.

А вот когда Петя узнал, для чего эти шесты нужны, он испытал шок. Просветил один из мичманов — командиров катеров. Они к вахтам на «носители» только в случае авралов привлекались. Так вот, к концам шестов, оказывается, по мине крепится. И четверо матросов в бою эту мину должны под днище вражеского судна своим дрыном засунуть. После чего она там взрывается и делает в днище дырку.

Охренеть. Длинные шесты сразу перестали казаться таковыми. А если взрыв в воздухе произойдет, а не под водой? Что такое пять-шесть саженей, на которые матросы могут мину выдвинуть? Всего-ничего. То-то капитан так целителю на корабле обрадовался.

Возникал, конечно, естественный вопрос, а почему бы столь опасное для самих себя орудие потопления кораблей на одного мага не заменить? Или хотя бы пушки, если магов на все суда не хватает?

Оказалось, пушки на корабле тоже есть. И даже новомодная митральеза имеется. Только их эффективность против сколько-нибудь бронированных судов очень мала. А наиболее серьезные корабли еще укрепляют магически. Так что огненный шар по борту растечется без вреда, а ледяное копье — отскочит.

Зато если мину под днище засунуть… совсем другое дело получается. Мощный взрыв и дыра ниже ватерлинии. Конечно, и против таких атак защиту со временем придумают, но пока корабли успешно идут ко дну.

А Петя еще раз с ужасом подумал:

— Мощный взрыв в пяти саженях от собственного борта. Или даже ближе. И все так спокойно к этому относятся…

Плавать Птахин, в принципе умел. В море, говорят, это даже легче делать, чем в реке. А если берега не видно? Лучше о таких ужасах не думать. Приключение с прохождением практики на борту минного носителя перестало казаться Пете таким уж интересным.

Хорошо хоть, как выяснилось, сам носитель идет на таран с минами наперевес только в крайнем случае. За него это катера делают. У тех тоже по одному шесту на борту имеется. Но ими предпочитают не пользоваться. Мину спускают сзади катера на длинной привязи, разгоняют до приличной скорости, после чего катер отворачивает и предоставляет мине возможность добираться дальше до вражеского корабля самостоятельно. Но тут тоже важно, чтобы мина не по волнам прыгала, а под водой шла и взрывалась уже под днищем атакуемого судна. В общем, мастерство требуется.

Вот эти маневры на учениях и будут отрабатывать.

А, может, с шестами тоже работать будут. Это как командир крейсера решит. Может, стоит самому на крейсер попроситься?