Глава 17

Глава 17

Прошло не меньше пяти дней, прежде, чем мы решились рассказать обо всем Нэссе, хотя они с ребенком очень быстро шли на поправку.

То, что с ними происходило, казалось невероятным. Я помнила, что говорил целитель, и прекрасно знала, что, если матери с новорожденным в этом случае удается выжить, они не приходят в себя столь стремительно. Женщины долго не встают с постели, чахнут, медленно угасают. Дети растут болезненными, хилыми, постоянно хнычут. А тут...

Невестка поднялась уже к вечеру третьего дня, а кормить начала сразу же, и молока у нее было много. Малыш прекрасно ел, много спал, мало плакал, смотрел на мир любопытными, не мутными, а удивительно ясными глазами и выглядел бодрым и здоровым.

Лэйр Сюфрэ, навестивший нас на другой день после родов, подтвердил эти выводы: у Нэссы и моего племянника все в полном порядке. Ни за что бы не поверила, если бы все не происходило на моих глазах. Неужели Сахтар и его тьма так могущественны? Сильнее Каари? Об этом не хотелось даже думать. Но и не думать тоже не получалось.

— Ты уже решила, как его назовешь? — мама осторожно погладила пальчики внука.

Мы с ней сидели на стульях рядом с расположившейся в кресле Нэссой и наблюдали, как она кормит малыша.

— Талим, — невестка улыбнулась и заботливо поправилась пеленку, чтобы та не мешала ребенку «завтракать». — Я назову его Талим в честь погибшего отца. Мой муж гордился бы таким сыном. — женщина перевела на нас горделивый взгляд. — Правда?

— Замечательное имя, — выдавила я, стискивая на коленях руки.

Зная характер брата, его ненависть к магам... Ни он, ни отец не обрадовались бы такому наследнику, скорее всего, отказались бы даже признавать.

— Вам не нравится, как я назвала сына? — невестка напряглась, и глаза ее тут же набухли слезами. — Считаете, мой мальчик недостоин славы предков, родового титула и…

—У тебя прекрасный сын, девочка, — мягко перебила мама. — Конечно же, он достоин самого лучшего. И имени, и судьбы. Дело не в этом.

— А в чем?.. В чем? Элаис? — вопросительно обернулась ко мне жена брата.

Мы с мамой украдкой переглянулись, вздохнули одновременно. Дальше тянуть было нельзя. По традиции, через седмицу младенца следовало отнести в храм и провести церемонию имянаречения.

— Нэсса, — я сдавленно кашлянула. — Ты вчера спрашивала, когда мы пойдем в храм. Так вот, малыша нельзя туда нести, вернее нельзя нести в храм Каари. Дело в том, что...

Невестка слушала меня в полной тишине. Как ни странно, она, вопреки своему обыкновению, не перебивала, не кричала, не заламывала руки, не обвиняла и не жаловалась на несчастную судьбу. Застыла безмолвной статуей — лишь хмурилась и все сильнее и сильнее прижимала к себе дитя. И только когда я замолчала, позволила себе шевельнутся.

— Я, наверное, должна поблагодарить тебя и этого… твоего мага за спасение? — спросила она ломким, тоненьким голосом.

— Нэс, поверь, если бы был другой выбор...

— Да, я понимаю... Все понимаю... И что, мой мальчик теперь запятна... отмечен Сахтаром? Он станет колдуном, да?

Страх и горечь в ее словах не расслышал бы лишь глухой.

— Нет-нет… — Я торопливо пересказала то, что успела узнать от Айтона. — Магом так просто не стать, им нужно родиться. Но если мальчику от предков — твоих или наших — досталась хоть маленькая крупица дара, даже самая крошечная, дремлющая веками, тьма в момент рождения вполне могла разбудить ее, усилить, напитать. В любом случае, мы узнаем об этом позже, когда... если сила начнет просыпаться. Или после проверки... Только это очень болезненно.

Я невольно передернула плечами, вспомнив ритуал, через который сама прошла в детстве.

— Так что все не так плохо, как тебе сейчас кажется. Возможно, он вырастет обычным человеком, просто посещать будет другой храм, и все. Это совсем не страшно. В Варрии теперь официально два божества и поклоняются не только Каари, но и Сахтару. На центральной площади строится его храм, я сама видела, большой, красивый... Нэсса?.. Нэсса, ты меня слышишь?

Женщина не отвечала. Сидела, уставившись в одну точку, куда-то между нами, и монотонно покачивала ребенка.

— Нэсса?

Молчание.

— Ты нужна своему сыну, — мама ласково накрыла ее руку своей. — Не отказывайся от него, не бросай. Но если поймешь, почувствуешь, что не выдержишь... Мы готовы забрать малыша. Увезем с собой в имение, вырастим, а ты вернешься к родителям, начнешь новую жизнь. Захочешь — навестишь нас... потом...

Нэсса, наконец, ожила. Посмотрела на ребенка, который уже поел и теперь безмятежно спал, причмокивая во сне губами, наклонилась и прижалась к его лбу губами. Когда жена брата выпрямилась, глаза ее решительно сверкали, а голос больше не дрожал:

— Сахтар? Что ж, если Каари не приняла искренних молитв, и только темный услышал, помог, пусть так и будет. Главное, маленький Талим жив, здоров, а остальное не важно. Значит, судьба у моего мальчика такая... — она снова прижала дитя к себе. — И я никому никогда не отдам его, даже не надейтесь. Он мой! Самый лучший, самый красивый, самый замечательный на свете ребенок. Правда?

Женщина требовательно уставилась на нас, и мы, разулыбавшись от облегчения, старательно закивали.

Какой бы эгоистичной, себялюбивой и вздорной ни была Нэсса, кажется, из нее получится неплохая мать. Лишь бы только любовь к сыну не заслонила для нее весь остальной мир.

Как-то мне не понравился этот нездоровый, фанатичный блеск в ее глазах.

Прошло шесть дней, заполненных работой, домашними делами и совместной заботой о ребенке. Организацией церемонии имянаречения, как ни удивительно, Нэсса занялась лично. По моей просьбе, Рик проводил ее в храм Сахтара, где в одной из полностью законченных часовен, уже начались службы, и познакомил с главным служителем.

Вернулась невестка подозрительно довольная и какая-то вдохновленная. Сказала, что обряд у темных проводится не сразу, а через несколько недель после рождения ребенка, поэтому у нас есть еще время. Похвалилась, как одобрительно приняли жрецы «отмеченного тьмой», как восхищались ее мальчиком.

Она теперь только и говорила, что о сыне. О том, какой он замечательный, красивый, не по возрасту умный и какая блестящая судьба ждет в нынешней Варрии того, кто при рождении благословлен самим Сахтаром.

— Со временем ему обязательно вернут герцогский титул, — вдохновенно вещала гордая мать. — Хотя, нет, зачем ему прежний? Дадут новый. Да-да. И земли.

Возражать ей было бесполезно, что-то объяснять и призывать не торопиться с выводами тоже.

Мама тихонько вздыхала. Уна раздраженно закатывала глаза. А я старалась побыстрее сбежать, когда Нэсса в очередной раз заводила свою ликующую песню, и все чаще размышляла о том, что отправить невестку к родителям — все-таки неплохая идея. Сейчас малыш окрепнет, и попробуем отвезти их к родственникам. Пусть там сообща воспитывают «представителя новой варрийской элиты».

Ночные встречи с высшим стали реже, зато меня теперь каждый день под тем или иным предлогом вызывали в полдень. То обсудить инициацию маленького «темного», то дать «ценные» советы по его воспитанию. То объяснить, что никто не собирается наказывать горгула за его инициативу, и мне нечего так волноваться.

— Рик мне все рассказал. И о том, как ты его пытала по поводу фамильяра, храма и якобы сорванного тобой важного ритуала тоже, — посмеивался Айтон, прижимая меня к себе. — Лис, Хвич поступил совершенно правильно. Я обещал заботится о тебе и твоих родных и своего слова не нарушу. Так что, все в порядке, не беспокойся. А что касается ритуала… Я сам разберусь.

А иногда со мной связывались и вовсе без повода.

— Устал очень, лисенок, — зарывался он лицом в мои волосы. Шумно вздыхал. Обнимал крепче и добавлял лукаво: — Со вчерашнего вечера ничего не ел. Ты же не откажешься со мной пообедать? Не бросишь в одиночестве?

Да-да, каждая наша дневная встреча заканчивалась тем, что меня уговаривали «еще всего лишь разок, в качестве исключения» нарушить договор и водили обедать.

Мы то переносились к водопаду и под шум воды и щебет птиц неспешно беседовали за накрытым столом. То оказывались посреди леса, на цветущей поляне у берега реки, где нас уже ждала расстеленная скатерть. То переходили в обеденный зал величественного замка, под высокими сводами которого гуляло эхо, вторя нашим голосам и веселому смеху.

Когда высший успевал встречаться с невестой, и встречался ли, не знаю. Я старалась об этом не думать, а сам Айтон ничего о девушке не говорил, в самый первый день ограничившись скупым:

— Она приехала в Кайнас навестить брата, по которому очень скучает. Ко мне ее визит не имеет никакого отношения.

Не имеет, как же. Судя по всему, сестра Ройстана считала иначе.

После некоторого колебания, я рассказала Айту о ее визите, но оказалось, он и сам об этом знает.

— Вер всегда общалась с моими альтэ. В Лагоре подобное в порядке вещей, — мужчина помрачнел. — Она вела себя грубо? Невежливо? Бестактно?

— Нет, — я качнула головой, признавая, что поведение его невесты внешне выглядело безупречным. Мне, и правда, не в чем было ее упрекнуть.

— В любом случае, — Айтон все еще хмурился. — Я объяснил ей, что ты варрийка, и для тебя подобное неприемлемо. Думаю, она поняла свою ошибку и оставит попытки сблизится.

На этом наш разговор и закончился.

Но леди Верена Тэйн оказалась упрямой и настойчивой. Через неделю после рождения Талима я получила приглашение навестить ее и написала вежливый отказ. Поблагодарила и объяснила, что все свободное время вынуждена сейчас уделять новорожденному племяннику. А на другой день, когда Я, закончив работу, выходила из «Гнездышка», меня неожиданно окликнули из стоявшей чуть поодаль кареты:

— Добрый день, Элис. Можно вас на минуточку?

Верена...

Я сразу узнала ее звучный мелодичный голос, но приближаться к экипажу не спешила. Коротко кивнула в ответ на приветствие и осталась на месте, ожидая, что последует дальше. Не было у меня доверия к сестре Тэйна, пусть она и не сделала пока ничего плохого, и присоединяться к ней я не торопилась. Если я нужна, сама подойдет.

Так и случилось. Дверь кареты распахнулась шире, и невеста Айтона выпорхнула на мостовую. Все такая же безупречно красивая, нарядная и изысканно-утонченная, как хрупкая, диковинная бабочка. Я сама невольно залюбовалась ею. Что уж говорить о проходящих мимо мужчинах? Они чуть шеи не свернули, разглядывая представшее перед ними чудо.

— Элис, — несколько легких, стремительных шагов, и высшая остановилась напротив. — Рада вас видеть.

Рада она, как же.

— Здравствуйте, Верена, — произнесла сухо и, не сдержавшись, добавила: — Случайно проезжали мимо?

— Не стану лукавить, — бледно улыбнулась девушка. — Вы все равно поймете, что это неправда. Я специально сюда приехала и ждала именно вас. Хотелось поговорить. Давайте, я подвезу вас до дома? Заодно и побеседуем.

— Спасибо, предпочитаю ходить пешком.

— Тогда... Позволите пройтись вместе с вами? — упорствовала леди Тэйн.

Со времени нашей первой встречи она неуловимо изменилась. Сегодня передо мной предстала не избалованная, беспечная, чуть наивная болтушка, а сдержанная, знающая себе цену молодая женщина. Словно вместо одной маски она надела другую.

— Как вам угодно.

Я пожала плечами, Верена жестом показала кучеру, чтобы ехал за нами, и мы неспешно двинулись вдоль улицы.

Некоторое время царила тишина, никто из нас не рвался первым начинать разговор. Скорее всего, высшая ждала вопросов, а у меня не было желания их задавать.

— Вы не приняли приглашения, — наконец, заговорила она.

— К сожалению, сейчас у меня нет времени на светские развлечения, — таким же чопорным тоном подхватила я.

— Это единственная причина?

— Нет, — Она хочет правды? Пожалуйста… — Не думаю, что мне найдется место в вашем обществе. Мне нечего там делать. И подругами нам не стать.

— Рада, что вы это понимаете, — Верена бросила на меня внимательный взгляд. — Что ж... Откровенность за откровенность. В первую нашу встречу я повела себя не совсем правильно. Я всегда знакомлюсь с альтэ жениха и, по возможности, завожу «дружбу», — она чуть заметно усмехнулась. — Это помогает их контролировать. Обычно мне все удавалось, но в вашем случае я просчиталась. Не учла, что мы не в Лагоре, а в Варрии, где все аристократки — пустышки, и я столкнусь не с простолюдинкой или купчихой, а с ровней. Да, несмотря на огромную разницу, между нами много общего, в первую очередь, в воспитании, поэтому буду говорить прямо.

Склонила голову, принимая ее слова.

Наверное, прохожим мы казались добрыми приятельницами или соседками, мирно беседующими о каких-то незначительных пустяках. Каждая старалась держать лицо и тщательно скрывала свои эмоции. Но если бы кому-нибудь удалось подслушать наш разговор...

— Мне не нравится то, что происходит между вами и моим женихом, — без обидняков начала высшая. — Можно сколько угодно говорить, что вы просто выполняете договор, не выходите за его рамки, ничего не просите и ни на чем не настаиваете. Я и без вас все знаю, и меня это совершенно не успокаивает. Я поддерживала отношения со всеми альтэ Айтона, наблюдала, беседовала. Айт ни с кем из них не вел себя так, как с вами. Не сближался настолько… Подождите, не перебивайте, дайте сказать, — вскинула она руку, хотя я и не собиралась прерывать.

Верена сама внезапно замолчала и продолжила лишь после долгой паузы. Неожиданно устало.

— Когда Ройс написал мне, я сначала не поверила, что все так плохо, а теперь вижу — все еще хуже. Сначала вы встречались каждую ночь, теперь общаетесь и днем. Он водит вас в «Крылатый кров», где не была ни одна из его альтэ, и, что уж совсем недопустимо, дарит… — она запнулась на мгновение, словно почувствовав, что выболтала лишнее. — Думаю, Айтон уже предложил вам продлить договор и переехать в Лагор. Так ведь?

Девушка впилась в меня взглядом.

Видимо, я не сумела полностью скрыться за напускным безразличием, и она болезненно поморщилась.

— По первому зову он прекращает важный ритуал и уходит, чтобы помочь вашей родственнице. Вы хоть знаете, что обряд, который вы так неосмотрительно прервали, готовился не один месяц, и теперь Айту придется потратить очень много сил, чтобы организовать его снова? Я уж не говорю о строгом взыскании за срыв церемонии. Вы ведь и об этом не знаете... — она презрительно хмыкнула. — Что вам вообще известно о жизни мужчины, с которым делите постель? Он вас ни в чем не упрекнул, все принял на себя. Из-за вас отложил на неопределенное время свадьбу, которая должна была состояться по его возвращении, и я теперь не представляю, что делать, как его уговорить.

Я отвернулась, чтобы не выдать невольного удовлетворения от услышанного, но, судя по всему, недостаточно быстро, потому что Верена тут же с негодованием вскинулась.

— Радуетесь? Зря. Его назначили наместником в вашу проклятую страну не случайно. Это последнее испытание перед... Не важно, перед чем. Главное, он его с честью выдержал. По возвращении Айта ждало место в совете, достойное положение, служба, о которой он мечтал. А теперь все его планы и надежды под угрозой.

— Но… почему? — выдохнула я чуть слышно.

— Потому что все это он получит только женившись. — девушка раздраженно махнула рукой.

— Я не претендую...

— Вы, может быть. Но Айт — Сахтар знает, почему, — совсем потерял голову. То, к чему он упорно шел долгие годы, готов променять на несколько жалких лет рядом с вами, Но я не позволю... — она сжала кулаки. — Не позволю ему бросить все ради пустышки.

Резко повернулась ко мне. Произнесла решительно:

— Вы должны расторгнуть соглашение.

— Но… Как вы это себе представляете? — растерялась я.

— Это уже ваше дело. Просите, уговаривайте, настаивайте, умоляйте, падайте в ноги, рыдайте дни напролет. Как вы это сделаете, меня не интересует. Вы должны исчезнуть, и чем скорее, тем лучше. Когда Айтон останется один... Я смогу убедить его, утешить... Да... смогу. Я знаю Айта с детства, хорошо знаю... И пусть он всегда сдержан со мной, даже холоден, что ж, таков, видимо. его характер. Другим он быть не может.

Это Айтон-то по характеру сдержанный и холодный? Да более пылкого и страстного мужчины трудно найти.

— Все равно я подхожу ему больше всех, — упрямо качнула головой Верена. — Так решил совет, а архи никогда не ошибаются. Я люблю Айта, а после обряда и он примет меня, как свою пару. У нас родятся замечательные, сильные дети. А вы… — она сузила глаза. — Вам не место в его жизни. Убирайтесь.

— А если я откажусь?

Спросила из любопытства. Я уже представляла, что услышу, и слова Верены подтвердили мои подозрения.

— Тогда я постараюсь, чтобы Айтон сам отказался от вас. Он заставил нас с братом поклясться, что мы не станем ворошить ваше прошлое. Он, видите ли, дал слово, — девушка скривилась. — Ладно... Пусть так. Я прекрасно знаю, что альтэ высшего неприкосновенна, и не нарушу правил. Никто к вам и пальцем не притронется. Но я буду следить за каждым вашим шагом, каждым вздохом, каждым движением, и ждать, когда вы оступитесь. И тогда на пощаду не надейтесь. Предупреждаю, я сделаю все, в рамках закона, разумеется, чтобы отстоять свое счастье и будущее того, кто мне дорог.

Верена остановилась, махнула рукой, подзывая карету.

— Надеюсь, вы прислушаетесь к моим словам и последуете совету. У вас на руках мать, новорожденный племянник, вспомните о них. Если нет... Пеняйте на себя... И еще... Прежде чем передать наш разговор Айтону, подумайте, стоит ли это делать. Я стану все отрицать, а вы предстанете вздорной ревнивицей.

Лицо ее вмиг изменилось, став мягким, огорченно-недоуменным, и она продолжила тонким дрожащим голосом:

— Всем известно, как я мечтала подружиться с милой Элис, звала ее в гости, слала приглашения…

Верена замолчала, давая мне прочувствовать все коварство ловушки, в которою я угодила, и уже спокойно закончила:

— Прощайте, Элис. Верю, вы поступите разумно, и мы больше не увидимся. Вы мне нравитесь, правда, я бы не отказалась от такой подруги. Жаль, что жизнь повернулась так, что мы можем быть только врагами. А противник я беспощадный, так что лучше уйдите с моего пути.

Улыбка, легкий кивок, и высшая, не дожидаясь ответа, шагнула к подъехавшему экипажу.

***

— Вот скажи, что мне делать?

Мы сидели с Хвичем на подоконнике, я — свесив ноги вниз, он — прижавшись ко мне и блаженно щурясь. Смотрели, как солнце заливает закатными лучами город, и беседовали. Вернее, я пыталась посоветоваться с горгулом, потому что больше, собственно, советоваться оказалось не с кем.

— Родных я впутывать в это не могу. И не хочу.

Фамильяр согласно кивнул.

— Рик сейчас далеко.

Еще один кивок.

Рик...

Мы очень сблизились с ним после истории с Сэлмоном. Маг сберег мой секрет, никому не сообщил о том, что случилось, и ни разу не упрекнул. Общая тайна связала нас, сроднила. Харту я бы точно обо всем рассказала и попросила бы совета. Но его, как назло, не было в городе. Накануне, перед встречей с Вереной, он как раз заходил попрощаться. Сказал, что временно уезжает из Кайнаса по делам службы и когда вернется, неизвестно.

— Не прошу ждать, знаю, все равно не будешь. Ни ждать, ни вспоминать, — криво улыбнулся он, уже стоя в дверях.

— Буду... Обязательно буду, — заверила я торопливо. — И ждать, и помнить. Здесь, в Кайнасе, ты мой единственный друг.

— Друг, — протянул он. Дотронулся до моего плеча, на мгновение сжал и тут же отдернул ладонь, будто обжегшись. — Пусть так. Все лучше, чем ничего. До свидания, Эли. Я вернусь, обещаю.

Он отвернулся и, не оглядываясь, быстро пошел по улице. Я смотрела ему вслед, а в груди саднило, словно мы виделись в последний раз...

Горгул завозился, устраиваясь поудобнее. Я чуть подвинулась, чтобы освободить ему место, и продолжила.

— Айтону наш разговор с Вереной передать?

Фамильяр фыркнул, то ли соглашаясь, то ли протестуя.

— А что я ему скажу? Твоя невеста недовольна, что мы с тобой так часто встречаемся, и требует, чтобы я разорвала контракт и отказалась ехать в Лагор? Так невеста все-таки, имеет право на недовольство. Кто бы в ее положении не нервничал? И я, в любом случае, не собираюсь продлять договор, для Айтона это не новость. Она не угрожала ни моей жизни, ни здоровью. Пообещала следить… Но, если я ни в чем не виновата, меня ее слежка и не затронет никак. А если что-то скрываю... Айтон обязательно спросит, почему я испугалась. Начнет интересоваться, расследовать... Тут уж и про моего... гм... гостя станет известно.

— Плохой человек... — встрепенулся Хвич. — Уничтожить. Сбежал... Жаль…

Горгул почти сразу же, непонятно каким образом, узнал, что я вывела бывшего жениха из города, и, в отличие от Рика, до сих пор ворчал, ругая меня за это.

— Молчала... Зря, — привычно забубнил фамильяр. — Загрыз бы... Р-р-разорвал.

Он кровожадно оскалился.

— Вот потому и молчала.

Поежилась, представляя, как горгул раздирает ли Парса на части. Только этого мне и не хватало.

— Так что делать, Хвич?

На самом деле, я уже все для себя решила.

Первым порывом, действительно, было пересказать все Айтону, но... Сначала мучительно подбирала слова, думала, с чего начать, а потом этот разговор и вовсе показался неуместным.

Высший в последние дни приходил хмурый, озабоченный, очень уставший. Молча обнимал, прижимал к себе, шумно вдыхал, застывал на некоторое время, и я чувствовала, как он постепенно расслабляется. Я не представляла, с чем это связано: с сорванным ритуалом или новыми нападениями чистых — поговаривали, что они снова стали активно уничтожать патрули и грабить обозы. Айтон не касался этой темы, словно нарочно оставляя дела службы за пределом нашего с ним круга. Я знала только, что у моего мага накопились проблемы, требующие срочного решения.

Иногда он пропадал сутками. Вот и сегодня, например, я опять коротала вечер у себя дома в компании Хвича. Так что, когда мы с Айтоном наконец встречались, я забывала обо всем, стараясь отогреть его, усмирить тьму. Которая все никак не успокаивалась — я это ясно ощущала — волновалась и ворчала, чем-то недовольная.

Мои жалобы на невесту высшего выглядели бы в этом случае вздорным капризом, ревностью невесть что возомнившей себе дамочки.

— Нет уж, Сахтар с ней, с этой Вереной. Сама разберусь, — произнесла решительно. — Сэлн ушел... Да если бы и вернулся, помогать я больше не собираюсь. Ни ему, ни кому-то другому из чистых. Все долги уплачены. Хватит. Буду вести себя осторожно, следовать правилам и законам, и леди Тэйн не сможет меня ни в чем упрекнуть. Так ведь?

Я потрепала Хвича за ухом.

— Хозяин — тво... — тут же завел свою любимую песню фамильяр.

— Если еще раз скажешь, что он — мой, покусаю, — перебив, строго предупредила я. Горгул смешно выпучил глаза и запнулся. — Не понимаю я этих намеков, а ты не хочешь объяснять. Так что, лучше молчи.

— Вы, люди, странные... — пожал плечами горгул. — Сильные, но слабые. Зрячие, но слепые. Умные, но глупые... Суетитесь. Мы знаем... Видим истину. Спокойны...

— И в чем же истина?

— Хозяин — твой, ты — наш...

—Все-все, достаточно, можешь не продолжать, спасибо. — Я спрыгнула с подоконника. — Нэсса вышла ненадолго, мне нужно проверить, как там малыш. Ты подождешь или...

— Пора — с сожалением откликнулся горгул. Расправил крылья. Ободряюще осклабился на прощанье. — Не волнуйся. Вы с хозяином вместе. Иначе никак.

И улетел.

Легко сказать, не волнуйся. Я старалась, честно. Но вокруг меня вдруг стали происходить непонятные события, невольно заставляя напрягаться, беспокоя сердце смутной тревогой.

А началось все вроде бы с мелочей.

Однажды утром, выбегая из дома, я заметила на пороге мясной лавки Сетнера.

В последнее время мясник перестал прятаться от людей, снова стал показываться на улице и, судя по всему, опять взял бразды правления в магазинчике в свои руки. Я давно не заглядывала к нему лавку, и меня вполне устраивало, что он мелькает где-то вдали, не делая попыток ни приблизиться, ни даже поздороваться.5ebdbc

Так что само по себе появление Зака, хоть и не доставило никакого удовольствия, не было чем-то из ряда вон выходящим. Мое внимание привлек не он. Рядом с Сетнером стоял какой-то человек в длинном плаще с капюшоном, полностью скрывавшим фигуру, когда я спускалась с крыльца, эти двое как раз о чем-то заинтересованно разговаривали. Чужаки на нашу тихую улочку забредали очень редко, всех местных я прекрасно знала и никого в такой одежде не могла припомнить.

Я задержалась, с невольным любопытством вглядываясь в собеседников.

Интересно, кто это?

В висках вдруг неприятно закололо, затылок стиснул тяжелый ледяной обруч. Я сделала шаг, другой, приближаясь к увлеченно болтающей парочке, и тут меня окликнула госпожа Сомс, наша соседка справа.

Приветствия, вопросы о здоровье, моем и домочадцев, несколько слов о погоде — дежурный набор вежливых фраз. Постаралась скорее закончить беседу, но, когда снова осталась одна, таинственный собеседник Сетнера уже исчез, оставив мясника в одиночестве.

Вздохнула и заспешила вдоль по улице. Проходить мимо глазеющего исподлобья Зака было неприятно, и я невольно ускорила шаг, стремясь пробежать этот участок дороги как можно быстрее. Хорошо, что мясник больше не горит желанием со мной общаться. Вернее, не горел. До нынешнего утра.

Сегодня, видимо, оказался не мой день.

Сетнер не спеша спустился с крыльца и замер посреди мостовой, широко расставив ноги.

— Доброго утречка, госпожа Бэар, — громогласно протрубил он, приветствуя меня, отвесил шутовской поклон, выпрямился и сложил на груди руки.

Огромная фигура почти полностью перегородила дорогу, и я вынуждено остановилась.

— И вам того же, — произнесла сухо.

— Как дела? Здоровье? Слышал, сестрица ваша родила недавно. Хорошая новость. Все ли у нее в порядке? Как себя чувствует?

— Вашими молитвами.

Да что ему от меня нужно?

— Что-то совсем вас не видно, — мужчина укоряюще качнул головой. — И к нам не заходите, не покупаете ничего. Нехорошо. Не по-соседски. Разве так поступают добрые знакомые?

С каких это пор мы с этим мерзавцем стали «добрыми знакомыми»?

— Я уже говорила госпоже Сетнер, что мы нашли другую лавку, — отрезала холодно и начала обходить Зака, но он снова заступил мне дорогу.

Не приближался, не делал попытки прикоснуться, но и не давал пройти. Лишь шарил по мне взглядом, словно пытался высмотреть что-то очень для себя интересное.

— Разбогатели, значит, — угрюмо процедил он. — Загордились, пренебрегаете нами. А вот мы о вас помним... Да, помним... Ничего не забыли... Память у нас крепкая, хорошая память-то, — на лице его мелькнула торжествующая улыбка. — Что ж, до свиданьица, милая госпожа Бэар. Всего вам, как говорится...

Он демонстративно сплюнул на мостовую и медленно направился назад, к лавке.

И зачем подходил? Просто поздороваться?

Несколько дней этот нелепый разговор не выходил у меня из головы, пока другое событие полностью его не заслонило.

Пропало кольцо, подаренное мне высшим. Я уже привыкла к нему и даже, как ни странно, успела сродниться. Тоненький золотой ободок с искристым серым камнем — я будто всю жизнь носила его на пальце, так... привычно он там смотрелся. И Айтон во время разговора любил сжимать в своих руках именно эту мою ладонь, с кольцом, невесомо поглаживая серебристый самоцвет.

Я никогда не расставалась с подарком Айта, но в тот день мама с Уной ушли на рынок, и Нэсса именно меня попросила помочь ей выкупать Талима. Я побоялась поцарапать нежную кожу ребенка, сняла кольцо и оставила его в своей комнате на столе. Потом закрутилась, хлопоча вокруг племянника — невестке требовалось то сухое полотенце, то чистые пеленки, то подержать сына, пока она сменит вымокшее платье и причешется, — а когда хватилась, кольца на столе не нашла.

Вернувшиеся мама, Уна, даже Нэсса — все помогали мне его искать. Безрезультатно.

— Зачем ты его туда положила? Если так им дорожишь, сразу бы в шкатулку убрала, — проявляя чудеса рассудительности, ворчала невестка. — Когда дверью хлопали, упало и закатилось в щель, наверное. Как теперь найдешь? — заявила, она, наконец. — И чего ты так расстроилась? Нашла, о чем горевать. Какая-то дешевая безделушка, твой маг явно поскупился. Ничего, теперь можешь попросить у него что-нибудь подороже.

Но мне не нужны были другие кольца, даже самые дорогие и красивые. Я надеялась вернуть именно это, раз за разом в бесполезных поисках перерывая комнату. Впервые порадовалась, что Айтона опять нет в Кайнасе, и он не узнает о пропаже. А к его возвращению я обязательно отыщу кольцо. Понадобится — вызову плотника и вскрою пол. Но найду.