Глава восьмая · Статский советник

Не сдержал я своего обещания отомстить Наталье, хотя честно старался всю ночь (ладно, полночи), а женщина, мало того что сама не проспала, так и меня подняла с постели.

– Вставай, лежебока, – безапелляционно заявила хозяйка, скидывая с меня одеяло. – Умывайся и ступай на заутреню.

– Сейчас, только пару минуток посплю, – попытался я использовать старый метод, к которому прибегал в далеком детстве. Но Наталья Никифоровна, как и моя мама в те времена, на уловку не повелась.

Квартирная хозяйка окончательно стащила одеяло, оставив меня… в общем, без ничего. Холодно же!

Сегодня ночью Наталья нарушила правило не оставлять любовника в собственной постели, потому что ночные забавы – это одно, просыпаться же следует только с законным мужем. Поэтому обычно меня депортировала в мою комнату. Впрочем, я особо не возражал. Здешние кровати очень узкие и спать вдвоем неудобно.

Сегодня мы отключились одновременно, да так, что Наталья забыла о своих принципах, а я о том, что и кровать слишком тесная, и что надо бы нижнее белье натянуть. Зачем, если рядом с хозяйкой и так жарко?

– Вчера от Анастасии Николаевны несколько раз приходили, – сообщила Наталья Никифоровна. – Георгий Николаевич с супругой приехал, поэтому она приглашает тебя на обед.

Спросонок не понял – кто такая Анастасия Николаевна и почему должен идти на обед из-за какого-то Георгия Николаевича? Ну, если приглашает, схожу.

– Обед-то не в шесть утра, – пробормотал я, попытавшись свернуться в клубочек. – Как высплюсь, так и схожу.

– Иван Александрович, – потрясла меня за плечо хозяйка. – На обед вы приглашены к трем часам пополудни, зато на службе будут оба родителя Елены. Не понимаете? Что они скажут о будущем зяте?

Е-мое. Теперь до меня дошло, что приехали мои будущие родственники из Белозерска. Пришлось вставать, споласкивать морду, бриться. Конечно же порезался, к счастью, не глубоко и не на самом заметном месте. Но все равно пришлось приложить кусочек газетки. Ладно, пока до Воскресенского собора дойду, кровь подсохнет и бумажку можно содрать.

Наверное, стоило сегодня все-таки проспать службу, потому что прихожанином в это утро я был никаким. Вместо того, чтобы чинно стоять, внимая молитвам, проникнуться торжественностью момента, два часа пялился на Леночку, дурацкими улыбочками отвлекая девушку от службы.

Она тоже время от времени стреляла в меня карими глазками, улыбалась, за что в конечном итоге получила нагоняй от своих спутников – моложавой женщины и бородатого мужчины сурового вида в шинели с петлицами статского советника.

Стало быть, это и есть мои будущие тесть с тещей? Отрадно, что ни тот, ни другой не напоминали маму и папу той Ленки, которая осталась в прошлом. Чисто внешне да, сходство огромное, но здешний Георгий Николаевич никак не походил на затюканного подкаблучника, которым был мой тесть, а Ксения Глебовна не выглядела мымрой со слащавой улыбкой и глазами немецкого снайпера.

Служба закончилась, мы потихоньку начали покидать храм.

Уже за оградой, надев фуражку, я подошел к Леночке, стоявшей в окружении родственников.

– Здравия желаю, – поприветствовал я всю группу, поймал взгляд Леночки, улыбнулся и перевел взор на Анастасию Николаевну, ожидая от нее каких-то действий. А тетушка – умница, сразу же включилась в процесс.

– Георгий, Ксения, хочу вам представить поклонника вашей дочери, – сообщила Анастасия Николаевна. – Иван Александрович Чернавский, судебный следователь и коллежский секретарь.

В принципе, чин можно не называть – обозначен на петлицах.

Я поклонился вначале маме Елены, потом ее папе.

– Иван Александрович, – продолжала тетушка, – это, как вы догадываетесь, родители Елены – Георгий Николаевич и Ксения Глебовна.

– Очень рад нашему знакомству, – произнес я, опять склонив голову.

– Мы тоже рады, – сказала матушка Лены, протягивая мне руку для поцелуя.

Ох ты, а как правильно даме руку-то целовать? Надо было вначале на Наталье потренироваться. Как смог, так и поцеловал, тем более что прикасаться губами пришлось не к самой руке, а к лайковой коже.

Теперь предстоит дождаться, пока батюшка не подаст мне руку. Ему руку целовать не стоит, обойдется.

Фух. Все. Китайские церемонии закончены. Теперь могу немного проводить семейство и с чистой совестью отправлюсь на завтрак.

Мы пошли так: впереди Леночка, следом за ней мы с Георгием Николаевичем, потом Анастасия Николаевна и Ксения Глебовна.

– Я слышал, что вы вчера поздно вернулись домой, – сказал Георгий Николаевич не очень громко, но так, чтобы слышали все женщины. – Моя сестра три раза посылала своего человека, а хозяйка трижды говорила, что квартиранта еще нет. Пришлось приглашать вас заочно, через хозяйку.

– Увы, задержали дела, – ответил я.

– А что за дела? – слегка насмешливо поинтересовался статский советник. – Играли в картишки с сослуживцами? Вижу, с утра побрились не очень-то аккуратно. Неужели провели за картами целую ночь?

Такой наезд со стороны будущего тестя мне не нравится. Я что, должен оправдываться? Ну нет.

– Что вы, Георгий Николаевич, какие карты? – деланно изумился я. – Мы с сослуживцами всю ночь резались в пристенок.

– В пристенок?

От удивления начальник Белозерской казенной палаты даже остановился.

– А вы не слышали? – хмыкнул я. – Весьма простая игра. Если хотите, и вас могу научить. Берешь монетку, бросаешь ее о стенку, ждешь, пока она не отлетит и не упадет на землю. Затем второй игрок бросает свою монетку. Когда его денежка коснется земли – или пола, он раздвигает пальцы, – я наглядно изобразил, как положено раздвигать пальцы, – ставит большой палец на свою монету, а любым другим пальцем этой же руки ему следует дотянуться до моей монеты. Дотянулся – забирает мою монету, если нет, то я беру его денежку. К сожалению, вчера был не мой день, вернее – не моя ночь. Просадил целых двадцать копеек! Обещаю, что в самое ближайшее время отыграюсь, научусь раздвигать пальцы пошире, и тогда мне обеспечена дополнительная прибавка к жалованью.

Я увидел, как спина Леночки слегка затряслась от смеха, а Анастасия Николаевна, чутко прислушивающаяся к разговору, сделала шаг вперед и взяла меня под руку.

– Иван Александрович, – усмехнулась тетушка, – у моего брата, в отличие от меня, скверное чувство юмора. Он сейчас примет за чистую монету ваш рассказ об этой игре. А ты, Георгий, должен помнить, что вчера неподалеку от нашего города был обнаружен труп.

Уже не удивлен, что новости криминального характера становятся известны в Череповце за считанные часы, если не минуты. Сарафанное радио действует быстрее интернета.

– Да, ты рассказывала, – кивнул Бравлин-старший. – Но при чем здесь господин Чернавский?

– Георгий, я же тебе говорила, что Иван Александрович служит судебным следователем, – вздохнула Анастасия Николаевна, удивляясь непонятливости братца.

– Я помню, – нетерпеливо сказал Георгий Николаевич. – Опять-таки, при чем здесь следователь? Покойники – забота полиции. Я хорошо знаком с коллегой Ивана Александровича – титулярным советником Полозовым, судебным следователем по Белозерскому уезду, тот никогда не покидает своего кабинета. Задача судебного следователя – произвести допросы и собрать материалы для представления в суд, а не кататься туда-сюда, чтобы поглазеть на трупы.

Ишь, папаша у Ленки еще и тестем моим не стал, а уже учит жизни и работе. И хорош в Белозерске судебный следователь, который не выезжает на место происшествия!

С Полозовым я не знаком, но как-никак мы с ним коллеги. Высказал свое мнение уклончиво:

– Как я полагаю, у титулярного советника Полозова имеется большой опыт в расследовании преступлений, поэтому он может себе позволить сидеть в кабинете. У меня же такого опыта пока нет, поэтому приходится выезжать на место происшествия.

– Я думаю, вам необходимо приехать в Белозерск, чтобы поучиться у знающего человека, – произнес Георгий Николаевич менторским тоном. – Я поговорю с Полозовым, он обязательно даст вам нужные рекомендации и наставления.

Мне стало и смешно и немного грустно. Я вообще не помню, чтобы в Белозерском уезде в последнее время произошли какие-то громкие преступления. Пьяные драки, одно бытовое убийство да одна кража.

– Когда появится свободное время, обязательно приеду в Белозерск и познакомлюсь с господином Полозовым.

Я уже не раз думал о сходствах-различиях между родителями той Елены и этой. Боялся, что здешняя теща окажется похожей на ту. Ан нет. Более напоминает тещу, из-за которой я попал в ДТП, будущий тесть.

Моя тёща из того прошлого, что еще не настало, в первые два года нашей совместной жизни с Ленкой, любила инспектировать нашу квартиру и проверять холодильник, постельное белье. Причем излюбленное время «инспекций» – семь утра в воскресенье.

Мы поначалу удивлялись – как это Оксана Борисовна беспрепятственно входит в квартиру? Но все тайное становится явным. Выяснилось, что однажды, когда мы с Леной приезжали в гости (век бы не ездил), теща вытащила ключи из сумочки дочери и заказала дубликаты.

Ладно, я человек железный, а вот Ленка не выдержала и высказала мамочке все, что думала, а заодно и ключи отобрала, хотя теща и верещала, что матери нужно знать, чем живет дочь.

Оксана Борисовна жутко обиделась, перестала звонить. Ленка плакала, но не просила прощения, а я тайком крестился, надеясь, что «мама» о нас забудет. Ага, как же. Обиды у тёщи хватило на неделю. Явилась, словно ничего и не было.

К счастью, помимо дочери, у Оксаны Борисовны имелся вечно больной сынок по имени Вадик. То у него насморк, то одышка, а то сердце прихватит. В поликлиниках и платных медцентрах его знали в лицо. Парень старше меня года на два, закончил вуз, получил диплом инженера-электрика, а трудового стажа у него месяца два. Нигде не задерживался больше недели. То на объекте проводка старая торчит – нарушение техники безопасности, а никто не озаботится заменить; то коллеги слишком сильно выражаются, а у него нервы; то сквозняки, а у него слабое здоровье; а то – ужас какой, его не хотят сразу ставить в начальники, а требуют, чтобы в простых электромонтерах походил.

Оксана Борисовна холила и лелеяла сыночка от всей глубины материнской души. Брала его в супружескую постель до десяти лет, класса до девятого водила в школу, потом встречала. Работать, естественно, она не могла – кто станет присматривать за ребенком?

Моя жена, хотя и младше брата, росла сама по себе. Половину своей жизни провела у бабушки, даже училась в деревне. Зато и выросла самостоятельной и с юности начала зарабатывать копеечку в семью, обеспечивая потребности Вадика. А то, что в двадцать лет дочка вдруг ушла жить к незнакомому парню, ее мама восприняла как предательство. Как же семья? А брат? Зато у Оксаны Борисовны проснулись родительские чувства к дочери, и она решила, что теперь-то должна заняться воспитательной работой, а заодно отжать что-то полезное для сыночка. Мальчику трудно в этом мире, ему помогать надо. И не советом, типа – пусть зарабатывает, а денежкой.

Всего и отвлекся на пару минут воспоминаний, а в наш разговор снова вмешалась тетушка.

– Георгий, Иван Александрович сам знает, что ему делать. Кстати, недавно его наградили денежной премией за два успешных дела.

Нет, определенно в этом городе не я работаю следователем. И Наталья все обо мне знает, и тетушка Лены.

– М-да? – с сомнением переспросил Бравлин, искоса поглядывая на меня.

Что-то мне расхотелось обедать с будущими родственниками. Просить руку и сердце кареглазой? Ну его нафиг. Проще мне Леночку украсть и обвенчаться без разрешения родителей.

– Георгий Николаевич, если я вам настолько не нравлюсь – прямо так и скажите, не ходите вокруг да около, – предложил я, заранее приготовившись психануть и уйти.

Тут из-за моей спины вышла и будущая теща. Ухватив мужа под руку, увлекла вперед:

– Георгий, давай не будем вести подобные разговоры на публике. Поговорите с Иваном Александровичем позже.

С другой стороны статского советника подхватила сестра.

И на самом деле – мы двигались по Воскресенскому проспекту, по которому шел и прочий люд, возвращающийся из храма. Кое-кто из горожан замедлял ход, старательно настраивая уши, чтобы услышать что-то любопытное.

Старшее поколение вырвалось вперед, а я не без удовольствия оказался рядом с Леночкой. Подумал: а прилично ли предложить барышне руку? Но предложил, а Елена не стала отказываться.

Посмотрев, как далеко ушли родственники, кареглазка сказала:

– Ваня, не обращай внимания на папеньку. Он, как приехал, сразу же стал орать – какой жених? Какое замужество? Тебе еще в куклы играть! Смешно.

Немножечко отлегло от сердца. Скорее всего, дело не лично во мне, а в том, что Бравлину попросту не нравится потенциальный муж его дочери, что уведет девочку из-под крыла отца. В общем-то, нормальная отцовская ревность.

– Папенька как-то рассердился, что Митька Сазонов – сын нашего соседа – подарил мне цветочек.

– Что?!

Где этот Митька Сазонов? Сейчас сбегаю, голову оторву, а труп спишу на… Ну, на что-нибудь да спишу. Несчастный случай на производстве. Шел-шел, сунул голову под колесо поезда. Что, паровозы не ходят? Фигня, пригоним.

– Ваня, – засмеялась Леночка. – Мне тогда одиннадцать лет было, а Митька сейчас учится в юнкерском училище.

Ладно, пусть заканчивает, становится подпоручиком, или кем его выпустят? Неважно. Дождусь производства соперника в офицеры, тогда и оторву голову.

Дойдя до Казначейской улицы, мы разошлись. Семейству Бравлиных – на Дворянскую, а мне на Покровскую. Перед расставанием матушка Елены напомнила:

– Иван Александрович, ждем вас в три часа.

Как всегда, Наталья Никифоровна уже была дома, успела поставить самовар, а теперь пекла блины. Для меня вообще загадка – как можно печь блины в русской печке? Это же невозможно! А Наталья умудряется.

Я отправился в свою комнату, чтобы навести в ней порядок. Пока возился, завтрак уже стоял на столе.

– Как вам встреча с родителями? – поинтересовалась хозяйка, поставив передо мной тарелку со стопкой блинов и пододвинув мисочку со сметаной.

– Так себе, – буркнул я, ухватывая первый блин. – Не понравился я ему. Признаюсь – он мне тоже.

– Не переживай, Иван Александрович, – утешила меня Наталья. – У меня три сестры, ни разу не было, чтобы жених с первого раза нашему батюшке понравился. Потом, после свадьбы, через полгода, через годик… Увидит, что ты Леночку любишь, заботишься, тогда и оттает.

Умяв внушительную стопку блинов, выпив чашки три чая с малиновым вареньем, я почувствовал, что жизнь прекрасна и удивительна, а мой будущий тесть, скорее всего, не зануда и резонер, просто нормальный дядька, беспокоящийся за свою дочь.

Растишь тут, растишь девчонку, а неизвестно, для кого вырастил. Вот, будет у нас с Леночкой доченька, плохому человеку ни за что не отдам! Эх, только станет ли спрашивать?

Обед у Анастасии Николаевны был неплох, но заметно, что стряпала кухарка. Права была Наталья Никифоровна, когда говорила, что никакая прислуга не заменит хозяйскую руку. Тем более на кухне.

Отец Елены, в мундире с петлицами статского советника и приличествующими этому чину орденами – Анной на шее и серебряной звездой на груди[21], выглядел очень импозантно. А борода делала его похожим на какого-то крупного политического деятеля Российской империи. Впрочем, из-за бород все деятели похожи друг на друга.

За обедом Георгий Николаевич молчал, буравил меня взглядом, зато матушка Лены, наперегонки с тетушкой, задавали вопросы.

– Иван Александрович, вы собираетесь завершать образование? – поинтересовалась матушка.

К этому вопросу я был готов, потому что обсуждал его в переписке с родителями.

– Если делать карьеру в уезде, даже в губернии, высшее образование не обязательно. В генералы не выйду, но надворного советника, а то и коллежского, получу. Если учитывать перспективы – диплом о высшем образовании не помешает. К тому же, что для меня очень важно, завершить университетский курс необходимо, потому что терпеть не могу оставлять что-то незавершенным.

В моем времени бы сказали – «закрыть гештальт».

– Как вы собираетесь совместить учебу в университете со службой, с семейной жизнь?

– Я наводил справки, совместить возможно. – (Вру, справки наводил отец.) – Планирую завершить образование экстерном. Если бы учился на физмате, то проблем бы не было никаких. Но я собираюсь подать прошение о перепоступлении с физико-математического отделения на юридическое. Надеюсь, мне зачтут результаты прошлого поступления по русскому языку и французскому, останутся только история, география и латынь. Вот здесь и возникнут проблемы.

– И что за проблемы? – подал-таки голос отец Лены. Верно, заинтересовался, что у будущего зятя возникнут проблемы.

– Моя проблема – это латынь. Предполагается, что римское право придется изучать в подлиннике.

– Вы же изучали в гимназии? – воззрилась на меня Ксения Глебовна.

– Кто из выпускников гимназии всерьез изучал латынь? – улыбнулся я. – Что до меня, то как говорил один литературный герой – я почти забыл ту малость латыни, которой, впрочем, никогда и не знал[22]. Очень рассчитываю, что будущая невеста поможет.

– Конечно же поможет! – радостно выкрикнула Леночка, заработав недовольный взгляд матушки и выговор тети:

– Елена, тебе самой еще нужно учиться.

– Ничего страшного, – заявила кареглазая гимназистка. – Многие наши девочки старших классов дают уроки и младшим девочкам, и даже реалистам, которые собираются поступать в университет. А с Ваней я готова заниматься хоть каждый день.

Услышав, что барышня называет молодого человека по имени, все семейство дружно захлопало глазами.

– Вот и замечательно, – улыбнулся я. – Я даже готов платить Леночке за уроки, чтобы никто не подумал, что пользуюсь своим положением.

– Нет, Ваня, какая оплата? – округлила глаза девушка. – Разве я смогу брать деньги за уроки со своего будущего жениха?

– Почему нет? – пожал я плечами. – Пока мы с тобой не жених с невестой, вполне можешь.

– Нет, Ваня, это будет неправильно, – не соглашалась девушка, а я стоял на своем:

– Любой труд должен быть оплачен. По моему разумению, преподавание иностранных языков – тяжелый труд. Так что я готов платить по двойному тарифу.

Мы так увлеклись обсуждением, что позабыли о «взрослых», сидевших за столом.

– Кха-кха, – со значением прокашляла матушка Лены, посмотрела на мужа, перевела взгляд на дочь. – Елена, твой батюшка может обеспечить тебе безбедное существование, поэтому нет необходимости давать частные уроки. Не сомневаюсь, что Иван Александрович без труда подыщет себе репетитора.

– Репетиторшу, – хмыкнула Леночка, надувшись, словно обиженный ежик.

– Почему репетиторшу? – удивилась Ксения Глебовна.

– А кого же еще? В Череповце латынь преподают только у нас, – пояснила Лена. – Ни в реальном училище, ни в техническом древние языки не нужны.

– Тогда ты и порекомендуешь своему будущему избраннику кого-то из своих одноклассниц, – посоветовала матушка.

– Кого я смогу рекомендовать? Плохих рекомендовать не стоит, ничему не научат. А из тех, кто хорошо знает латынь – все как одна вертихвостки, мечтающие о богатом муже.

Тетушка и матушка понимающе переглянулись и улыбнулись, одобряя тактику дочери и племянницы. Правильно – познакомишь будущего жениха с репетиторшей, станет он женихом. Только чужим.

– А Танечка Виноградова? – спросил отец.

Леночка неопределенно пожала плечами.

– Надо подумать. Правда, ей самой иностранные языки даются неважно.

Хм… Помнится, отец Татьяны тоже заявлял, что его дочь не должна давать частные уроки.

После обеда мужчины уходят в курительные комнаты, чтобы обсудить важные вопросы наедине, но у госпожи Десятовой курительной не было. В столовой с гостиной Анастасия Николаевна курить брату не разрешила, спальные комнаты и комната Леночки тоже для дыма не предназначены, поэтому статскому советнику пришлось уходить в прихожую. Соответственно, я вынужден был составить ему компанию.

Дом вдовы надворного советника гораздо больше, нежели дом моей хозяйки, поэтому и прихожая вместительнее. Но все равно она оставалась прихожей, и место для сидения одно – невысокий табурет, на который присаживались, чтобы обуться. Туда, на правах старшего, уселся Леночкин папа.

– Вы курите? – поинтересовался статский советник, вытаскивая из кармана внушительный золотой портсигар, украшенный синими и красными камушками.

– Курил, потом бросил, – ответил я.

– Напрасно бросили, – заметил Георгий Николаевич, зажигая спичку. – Курение, знаете ли, способствует работе мысли, настраивает на философский лад.

Я только пожал плечами. Не станешь же пересказывать, что думают о курени в будущем?

– У меня к вам только один вопрос: каковы ваши планы на будущее? – спросил Бравлин, выпуская клуб дыма.

Нюхать табачный дым неприятно, хотя я и приобрел некоторую закалку из-за своих коллег, забегавших ко мне, из-за полицейских, смолящих не только папиросы, но и ядреную махорку, выращенную на собственном огороде. Стараясь не закашляться и сохранить невозмутимое лицо, ответил четко и коротко:

– Заниматься своим делом, готовиться к получению диплома экстерном.

– Я имел в виду – далекие планы.

– Планы простые – жить, работать. После окончания Леночкой гимназии явлюсь к вам официально просить руку и сердце вашей дочери.

– Вы уже получили согласие родителей посвататься? – посмотрел на меня Бравлин.

А говорил, что будет только один вопрос.

– О своих намерениях посвататься я им написал, ответа пока не получил, но родители мне давно сказали, что моему выбору препятствовать не станут. К тому же время у нас еще есть.

Подумав, добавил чистейшую правду:

– Единственное, о чем меня просила матушка, чтобы моя будущая невеста была из приличной семьи, пусть даже не очень богатой и неродовитой.

Хотел еще сказать, что готов жениться на Леночке, будь она дочерью крестьянина или мясника, но не стал.

– Род Бравлиных известен со времен Михаила Федоровича! – горделиво вскинулся Георгий Николаевич. – Богатства, разумеется, у нас поменьше, нежели у вашего папеньки, но моя дочь не будет бесприданницей!

Георгий Николаевич вытащил из кармана маленькую походную пепельницу, открыл крышечку и аккуратно затушил окурок. Потом достал еще одну папиросу, опять закурил.

– Если будет приданое, неплохо, – улыбнулся я. – Даст бог, у нас с Леночкой появятся свои дети, то деньги лишними не станут.

– Но все-таки, Иван Александрович, каковы ваши планы? Я уверен, что в Череповце вы долго не пробудете. Неужели вице-губернатор не подыщет место для своего единственного сына? И не в Новгороде даже, а в Петербурге. Мне, как отцу, важно знать – где окажется моя дочь?

– А вот здесь, Георгий Николаевич, ничего не могу сказать, – покачал я головой. – Сам просить у батюшки тепленького местечка не стану. У меня имеется служба, меня устраивает здешняя жизнь. Разумеется, мечтаю, чтобы появилась жена. Если переведут в Новгород или Санкт-Петербург – так тому и быть. Разумеется, если Лена не будет против.

– Я сегодня встречался с Лентовским, – сообщил статский советник. – Мы с ним хорошо знакомы – он раньше служил в Белозерске прокурором. Николай Викентьевич дал вам самую лестную характеристику. Еще, как оказалось, я подложил изрядную свинью нашему судебному следователю, когда рассказал его превосходительству, что тот постоянно сидит в своем кабинете.

– Главное, чтобы дело делалось, – хмыкнул я. – А уж сидит ли следователь в кабинете, бегает ли, это неважно.

– Знаете, господин Чернавский, первоначально хотел сказать, что откажу вам, – улыбнулся Бравлин. – Теперь говорю – приходите, я дам согласие. Если, разумеется, ничего не изменится.

– Если Леночка не передумает, – уточнил я.

– Леночка? А вы?

– А что я? Нужно быть полным дураком, чтобы пройти мимо своего счастья.